Как пишем, как говорим – не в этом ли, главным образом, проявляется не только степень образованности, но и уровень общей культуры человека? Прочёл статью Анны Цаяк и Юрия Стоцкого («ЛГ», № 50, 2013), захотелось и своё мнение высказать, ибо давно накопилось.
С прописной, и не иначе!
В первый класс я пришёл сразу после войны.
Вместо ранца – сумка от противогаза, на голове – будёновка с отметиной от осколка. Выложил на парту букварь, по нему учились мои дяди ещё до революции. На первой странице гравюра – Московский Кремль, ниже крупным шрифтом набрано: «С большой, прописной, буквы пишутся слова Бог, Родина, Москва…» Добрейшая учительница Лидия Васильевна, увидев старорежимный учебник, полистала и сказала, чтоб впредь его в школу не приносил. Через неделю нам выдали нужные учебники – кому-то новые, кому-то подержанные. Прошло с тех пор много лет, но не забылось: самые главные слова пишутся с прописной буквы.
В период борьбы с «опиумом для народа» новые власти приказали слово «Бог» изображать в тетрадках и книгах так, как пишутся самые обыкновенные словеса, т.е. с маленькой, строчной буквы…
Но пришли другие, новые времена ХХI столетия. Меняется идеология, восстанавливаются традиции, укрепляется духовная составляющая (во всяком случае, хотелось бы!), реставрируют Божьи храмы, в школах вводят предмет православной культуры. Что же мешает восстановить справедливость по отношению к слову «Бог»?..
Немало читателей, писателей, лингвистов считает, что всё надо оставить на прежнем порядке – их так учили…
Спор в Екатеринбургском доме писателя. Седовласый поэт-сатирик оппонирует:
– Почему я, атеист, должен писать слово «Бог» с прописной?
Ему отвечают:
– При чём здесь атеист-неатеист, есть слово в русской грамматике, с незапамятных времён пишущееся с прописной буквы, ведь если тебе не нравится Москва или Россия, или буфетчица Марья Ивановна, ты не будешь писать эти собственные имена с малой буквы? Или Богородица в том же «Слове о полку»?..
– Ну, Богородица – это как бы имя, – смягчается поэт-сатирик. – Так, пожалуй, и слово «аллах» заставите писать с прописной?
– А как же, и Аллах с прописной.
…И припомнились мне родная послевоенная школа и первая страница дедушкиного учебника: «Запомните, дети, слова Бог, Россия, Москва пишутся с прописной буквы!»
Парадоксы истории
Моя жена – филолог. Вижу, набирает текст какой-то статьи: «Период большевистского правления…»
– Почему с ошибками пишешь, – спрашиваю.
– Какие ошибки, тебе ли меня учить? – смеётся она, однако чувствует какой-то подвох.
– Прилагательное от «большевик», – говорю, – следует писать по законам словообразования как «большевицкий».
Все мы со школьных лет пишем, не задумываясь, «большевистский». Неудобопроизносимое, свистящее – боль-ше-ВИСТС-кий. И в голову не приходило писать иначе! Откуда этот неологизм?
Бытует легенда. Когда Ленин разругался с Мартовым из-за трактовки какого-то пункта устава РСДРП и партия разделилась на большевиков и меньшевиков, чтобы окончательно разорвать прежние крепкие революционные узы, большевики придумали писать производное от «большевика» как «большевистский». В отличие от меньшевиков, которые придерживались правил грамматики и писали «меньшевицкий»…
Все ли в начале ХХ века согласились с неправильным написанием? Отнюдь нет. И.А. Бунин и в революционный период, и в 50-е годы предпочитал исключительно «большевицкий»: «Он (А.Н. Толстой. – В.Б.) даже свой роман… основательно приспособил впоследствии, то есть возвратясь в Россию, к большевицким требованиям…» (очерк «Третий Толстой»), или «Маяковский останется в истории литературы большевицких лет…» (очерк «Маяковский»).
Придерживался традиции русского правописания и А.И. Солженицын: писал не иначе как «большевицкий».
Так что же будем делать? Оставим? Примем словарную реформу? Ничего особенного предпринимать не следует, просто – писать правильно.
О некоторых фигурах речи
«КАСАЕМО». Пошло словцо порхать в разговоре современников! Вместо правильного «что касается…». Вот и в язвительных интервью Ксении Собчак на «Дожде» замелькало, а, казалось бы, девушка с высшим питерским образованием. Бытовало в простонародье «касательно»… Но «касаемо», да ещё часто эксплуатируемое, не знаю, кому как, а мне режет слух.
«ДАВЛЕТЬ». «Его мнение давлеет при принятии решений учёного совета». Мой друг, доцент-механик, поборник правильной русской речи, поучает аспирантов: «Выражайте мысли правильно. Нет такого слова «давлеть», которому придаётся смысл «давить, навязывать своё мнение». Есть устаревшее ныне слово «довлеть», но у него совсем другое значение: «быть достаточным, удовлетворять».
«ОПРОБИРОВАТЬ». Нет такого слова. «Когда будете оформлять реферат, – поучает мой друг своих учеников, – в конце укажите «диссертация апробирована», то есть официально одобрена на научных конференциях, получила положительные отзывы…».
А в самом тексте диссертации можете написать, что усовершенствованная вами машина опробована на дорогах с щебёночным и грунтовым покрытием. И – никаких «опробировать»!
«БЛИН». Приходят ко мне студенты сдавать курсовую работу по архитектурной экологии. Просматриваю эскизы, задаю контрольные вопросы. Вдруг одна в панике восклицает: «Вот, блин, я расчёты-то в общаге оставила!» Кто-то рассмеялся, кто-то посочувствовал. Не вижу ни одной смутившейся. А что смущаться, новое слово-паразит слышится на каждом шагу: в толпе, в магазине, по телевидению (в спектаклях). Я приостанавливаю приём курсовых, пытаюсь просветить: «А вы, девушка, догадываетесь, что матерились?» Недоумённое переглядывание. «Вы сказали: «вот, блин, я расчёты забыла», что можно перевести как: «вот, б…ядь, я расчёты забыла». Молчат, сконфузившись. Поясняю: «В данном случае «блин» – эвфемизм, заменитель, смягчающий грубое выражение». Договариваемся, что больше девушки не будут непристойно выражаться не только в аудитории, но и за её пределами.
Так что, физики и лирики, давайте болеть за наш язык, за русскую культуру. Не будем отмахиваться от таких, казалось бы, мелочей: мы, современники, в ответе за культуру будущих поколений.
Владимир Блинов, писатель, ЕКАТЕРИНБУРГ
Комментирует Алла Константинова, профессор кафедры общего и русского языкознания Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина
Уважаемый г-н Блинов!
1. Мне понятны Ваши чувства по поводу написания слова «бог» со строчной буквы в разных видах текстов нерелигиозного содержания. В то же время я не могу не отметить, что наши чувства, наша активность в обсуждениях являются только факторами, которые могут влиять на качество коммуникации, но они не имеют прямого действия на норму.
Общеязыковая норма объективна. Она не выживает, если установлена «по приказу» и не поддержана внутриязыковыми законами и свойствами самого языка. Да, не стоит ставить в один ряд христианского Бога (в него верят миллионы!) и иных богов, хотя такой подход не противоречит лингвистическим представлениям о нарицательном существительном «бог».
Для лингвистов это вопрос степени дифференциации значений при кодификации, т.е. фиксации нормы. Дифференциация значений и соответствующего написания позволяет носителю русского языка более точно употреблять эти слова в нейтральной письменной речи. У художественной и экспрессивной речи, как известно, свои законы.
С удовольствием обращаю Ваше внимание на то, что в современных орфографических словарях, например, Бурцевой В.В. (2002 г.) и Букчиной Б.З. (2000 г.), Вы найдёте оба варианта, т.е. написание «Бог» – действующая норма.
В то же время не могу согласиться с Вами в том, что лингвисты заслуживают упрёков, если хотят оставить «всё… на прежнем порядке – их так учили».
Лингвистов в России учат хорошо. Лингвисты знают, чем отличается язык от речи и коммуникации. Они знают, что сейчас необходимо влиять на качество повседневной и публичной коммуникации россиян, повышать культуру речи носителей русского языка, популяризировать вопросы языка и культуры, используя СМИ. Прямо влиять на языковую норму, повторю, нельзя. Влиять можно только на носителей нормы!
2. Словообразование является одним из самых сложных разделов науки о языке. Не каждый лингвист возьмёт на себя смелость с лёгкостью рассуждать на эти темы. Носителю русского языка, интересующемуся вопросами словообразования, нужно обращаться к научной литературе, словарям, а не к художественным текстам. Слово художника не нацелено прямо на консервацию и передачу нормы. В нём всегда звучат личностные смыслы, личностное отношение к людям и событиям. В целях воздействия он использует весь потенциал языка, включая его словообразовательные и морфологические средства.
Боюсь разочаровать Вас, но нормативной формой является не «большевицкий», а «большевистский» (произносится сск), а мотивирующим словом – «большевизм», а не «большевик».
Словообразовательный анализ предполагает поиск ближайшего по форме слова. Например, типичная ошибка студентов – утверждение, что слово «бессонница» мотивировано сочетанием «без сна», в то время как оно мотивировано прилагательным «бессонный».
3. Вы правы, мы в ответе за культуру будущих поколений. Все Ваши примеры – из серии нарушения норм литературного языка в современной коммуникации, часто публичной. Эти нарушения разной природы.
Формы «опробировать» и «давлеть»появляются в результате неверно установленной аналогии и «вычисления» значения. Они случайны.
А вот «касаемо» и «блин» – результаты сознательного творчества. Междометие «блин» пришло к нам с телеэкрана. Это М. Евдокимову так удалось произнести это слово, что оно сразу же вошло в массовое употребление россиян и стало наращивать свою активность при выражении не только негативных, но и позитивных эмоций (Во, блин, даёт! Молодец!).
У междометия как части речи есть одна особенность: оно прямо не называет эмоцию, а только выражает, изображает её (Ах!, Ух!). Полнозначные слова, использующиеся в междометной функции, тоже не выражают своего прямого значения, а только передают определённый круг эмоций. Это же происходит и с междометием «блин».
Его свойства как эвфемизма не поддержаны ни частеречной особенностью слова, ни его категориальными свойствами (слово «блин» мужского рода, слово «бл…дь» – женского). Поэтому между ними часто не видят прямой связи.
Тем не менее меня тоже не радует, что в дискурсе студент – преподаватель появляются междометия, которые принципиально чужды интеллектуальной речи.
