Идеалисты и темнота

Государственный литературный музей в своём филиале (Трубниковский пер., д. 17) представляет выставку «Тогда, в шестидесятые…», рассматривающую в ретроспекции самостийный опыт «оттепели». Текущее десятилетие, явившись полувековой отметкой, перекликается с 1960‑ми каскадом юбилейных дат: такое впечатление, что буквально каждый шестидесятник отмечает (или мог бы отметить) сейчас круглую годовщину того или иного события своей жизни.

Увы, не все дожили до этих дней, и мы чтим память Ф. Абрамова, В. Астафьева, В. Аксёнова, Б. Ахмадулиной, Г. Бакланова, В. Белова, И. Бродского, В. Быкова, Ю. Визбора, А. Вознесенского, А. Володина, В. Высоцкого, А. Галича, Р. Казаковой, Ф. Горенштейна, Ю. Казакова, В. Розова, Д. Самойлова, Ю. Левитанского, А. Межирова, Б. Можаева, Б. Окуджавы, Р. Рождественского, А. Солженицына, Ю. Трифонова, В. Шаламова, М. Шатрова, В. Шукшина и многих других…
На открытии выставки появился один из виновников торжества – Евгений Евтушенко, которого мгновенно окружили зрители, и вернисаж вылился в творческий вечер. Экспозиция – при всей масштабности в целом – в каждом из пяти залов преподносит материал всё же в камерном звучании. Поначалу зрителю предлагают разнообразие форм и предметов: в полный рост высятся чёрно-белые картонные фигуры Е. Евтушенко, Б. Ахмадулиной, А. Вознесенского, Р. Рождественского в момент их выступления на площади Маяковского, громко разносятся по музею их голоса, безостановочно декламирующие стихи. Будто и ты попал на площадь в то самое время и готов часами, стоя в толпе среди сотен людей, внимать и сопереживать… Но вслед за бравурностью плакатной поэзии имеет смысл уединиться – на стендах разложены многочисленные рукописи, посвящения, автографы, письма, фотографии, первые издания книг, ставших популярными и неоднократно переизданных. Василий Аксёнов на обложке повести «Коллеги» написал несколько строк: автор совсем не ожидал, что эта скромная вещь может вызвать столь сильный читательский отклик…
Живописные полотна характеризуют не столько художников, сколько опять-таки их время: спонтанному хаосу обретённой свободы они должны придать смысловой поток. В следующем зале расположился условный кабинет главного редактора литературно-художественного журнала. По приметам – это «Новый мир» А. Твардовского, через который прошла волна основных направлений русской прозы второй половины ХХ столетия: военная, деревенская, городская, лагерная. Расцвет прозы и новая драматургия привели к возрождению театра и кинематографа, связанного с именами Г. Товстоногова, Н. Акимова, О. Ефремова, Ю. Любимова, Г. Чухрая, А. Тарковского, С. Бондарчука, М. Хуциева, Л. Кулиджанова…
На большом экране сменяют друг друга фрагменты великих фильмов «Гамлет» Г. Козинцева, «Летят журавли» М. Калатозова, «Берегись автомобиля» Э. Рязанова, а на стенах – репертуарные листы с названиями знаменитых театральных постановок, макеты афиш, сцены из спектаклей, с размашистой правкой первая страница сценария «Летят журавли», где перечёркнуто его первое название «Журавлики, кораблики» и перечислены начальные кадры предрассветной панорамы Москвы… Неожиданно мы оказываемся в пространстве типичной кухни 1960-х, в атмосфере городского быта, когда «в тесноте, да не в обиде», «чем богаты, тем и рады». Вот на таких кухнях вёлся задушевный бесконечный трёп, пелись под гитару бардовские песни и между делом решались вопросы бытия.
Аутентичность завораживает – этим предметам всего-то 50 лет, но дух, хранящийся в них, исторически обусловил эпоху, подобную мгновенной вспышке, вдруг иссякшую, потухшую, разочаровавшую даже её деятелей: идеализм столкнулся с реальностью и был
побеждён…