Их ненависть

Олег Неменский

В августе общественное мнение всколыхнули заявления, впечатлившие кровожадностью. Вначале президент Польши сказал в адрес украинцев: «Пусть убивают там русских!», добавив, что в этом они всегда могут рассчитывать на помощь, ведь «там, где бьют москаля, Польша всегда помогает». Через пару дней немецкий журналист спросил Зеленского, что ещё европейцы могут сделать, чтобы помочь «убить побольше русских».

Реакция в России была с удивлением воспринята в Европе. Наши ожидания, что подобные заявления вызовут скандалы, не оправдались. Ничего необычного простые европейцы в них не увидели. При этом нас, в России, впечатлили не только слова, но особенно лёгкость их произнесения. Ведь за этим – нормализованная риторика, политическая повседневность.

Всё же странно, что наше общество не привыкло к этой черте западной культуры. Мы имеем дело с культурным разрывом, о котором мало говорят. Западу свойственно культивирование вражды. Корни этого – в Средневековье, но с наступлением эпохи массовой политики запугивание врагами стало способом управления обществами и вошло в их стратегическую культуру.

В Сети можно найти немало рассуждений о принципиальной разнице образа инопланетян в советском и американском кинематографе, и это тоже яркая иллюстрация различия в отношении к чужим. Наши фантасты думали, как бы найти с ними взаимопонимание и завязать дружбу, а на Западе их делали максимально ужасными, чтобы ярче высветить подвиг героя, спасающего от них мир. И про образы русских в их кино можно сказать то же самое.

Наиболее яркие формулировки любви к родине – национальные гимны – на Западе нередко опять же сводятся к описанию врагов. Французы призывают пропитать поля «нечистой кровью» кровожадных солдат, которые идут, чтобы резать их сынов и подруг. Итальянцы клянутся в готовности к смерти, выдвигаясь против тех, кто столетиями их попирал и осмеивал. Поляки хотят отнять саблей всё, что враги взяли силой. Американцы поют, как кровь надменных врагов будет смыта из грязи их подлых следов. В таком случае трудно думать о добре, душу наполняет гнев.

Силу для жизни – как личной, так и национальной – можно брать из любви, но гораздо проще – из ненависти. И цивилизация, которая ставит эффективность и скорость прогресса на место главного критерия оценки успехов, не может этим не пользоваться. И не может отказаться. Даже новомодная борьба с hate speech лишь утверждает их hate culture.

Расширение западного влияния – всегда расширение сферы ненависти. Многие с удивлением отмечали, что в Прибалтике в 1990‑х ненависть к русским стала гораздо выше, чем была до обретения независимости, а с тех пор ещё более выросла. Утверждение прозападного курса на Украине также проходит через принятие ненависти. Ты можешь пока не говорить по-украински, но, если ты демонстративно ненавидишь москалей, ты свой. И в гимне опять же речь о врагах и о кровавом бое «до Дона».

В России же до сих пор не распространена ненависть к украинцам. И, что важно, государство не пытается её насаждать. Хотя, с точки зрения западных наблюдателей, этого не может быть, потому что неэффективно. Те же американцы, заезжая в Россию, немало удивляются, что мы их не ненавидим.

А для нас в идущем противостоянии, как в любой войне, важно сохранить себя, не стать тем западным драконом, с которым мы боремся. Это значит не позволить подчинить себя ненависти.