Иллюзии о развале

То и дело приходится слышать о «поправении» Европы, однако так ли влиятельны эти политические силы? Правые популисты в странах ЕС – клапан гражданского недовольства. Их избиратель – рассерженный гражданин, желающий показать властям, что его терпение на пределе и «дальше так не пойдёт». Но стремление людей просигналить элитам о недовольстве не означает, что им не по душе идея европейского единства.

Граждане Евросоюза, особенно стран-основательниц, свыклись с удобствами общеевропейского пространства. Они желают не конца большой Европы, а порядка в ней. «Меньше Брюсселя» значит для них не «меньше Европы», а меньше бюрократии, больше внимания к регио­нальным особенностям.

Политически салонный правый популизм в ЕС – французский Национальный фронт, нидерландская Партия свободы, «Альтернатива для Германии» (в этих трёх странах в 2017 году пройдут парламентские выборы), Свободная партия Австрии, итальянская «5 звёзд» и ряд других – это не антиевропейские, не праворадикальные и уж тем более не неонацистские, а т.н. «евроскептические» гражданские партии. Они выступают не против ЕС, а против тех его качеств, в которых он разонравился избирателям. И получают поддержку.

Рост правого популизма в странах «европейского ядра» – реакция на утерю социальной стабильности в этой когда-то процветающей части ЕС. В Германии беспокойство началось по мере наплыва туда многодетных цыганских семей из Румынии, усилилось после обещания принять в ЕС Украину. Геополитические аппетиты расширявшегося Евросоюза всё сильнее расходились с уровнем его внутренней интеграции, угрожая социальному благополучию и безопасности граждан. Завершающим ударом стал иммиграционный кризис 2015 года, к которому ЕС оказался не готов.

Однако даже эти проблемы не усилили правых популистов в странах «европейского ядра» настолько, чтобы политический расклад изменился кардинально.

В Австрии 4 декабря на повторных выборах федерального президента, фигуры символичной, но не определяющей политического курса, кандидат от правопопулистской СвПА Хофер получил 40 процентов голосов, уступив умеренному «зелёному» политику Ван дер Беллену. Хотя, конечно, эти 40 процентов – тревожный сигнал социалистам и консерваторам.

В тот же день итальянские правые популисты из партии «5 звёзд» Беппо Грилле праздновали победу. Премьер-министр Маттео Ренци вынес на всенародный референдум проект конституционной реформы, в которой с усилением власти президента и правительства по сравнению с сенатом ослаблялась роль регионов – и проиграл. Провал реформы и отставка премьера могут привести страну к банковскому кризису, может быть, она даже покинет еврозону – но Евросоюз много больше, чем евро.

Поэтому, на мой взгляд, усиление правого популизма – это начало не конца, а очередного изменения ЕС, причём сами правые популисты выступят не авторами процесса изменений и даже не инструментами в нём, а лишь страшилкой для традиционных политических сил. А эти силы пойдут на все возможные и невозможные союзы друг с другом, чтобы не допустить правых популистов к власти.

В Германии, где АдГ на выборах в ландтаги получала кое-где до 20 процентов, две большие партии – консерваторы (ХДС, ХСС) и социал-демократы (СДПГ), по данным последних опросов, вновь набирают достаточно голосов для создания коалиции. А на случай крайней необходимости уже обсуждаются варианты таких ранее немыслимых объединений, как, например, ХДС/ХСС, СДПГ и «Зелёные». АдГ не сыщет себе партнёра для коалиции, а значит, не войдёт в правительство.

Развитие ЕС никогда не было ровным, он знал подъёмы и падения, но даже усиливался в кризисах. Голосуя сейчас за правых популистов, граждане не отвергают проект европейского единства – они отвергают те формы, которые он начал принимать в последнее десятилетие.

Шанс ЕС – в отказе от своих геополитических амбиций во имя упорядочения собственных интеграционных процессов и внутренней консолидации. Тогда правый популизм вновь вернётся в те ниши, где он ведёт скромную политическую жизнь, активизируясь обычно лишь на региональных уровнях и в связи с местными проблемами.