В эти дни, когда страна собирается отметить 70-летие начала самоотверженной, нервной, жизнеспасительной Московской битвы, нелишне вспомнить тех, кто, несмотря на свои физические недуги, бросился защищать матушку-отечество, родную Москву от умного и беспощадного врага. Одним из таких добровольцев был не знаменитый тогда «очкарик», литконсультант издательства «Молодая гвардия» поэт Дмитрий Борисович Кедрин. Вчитайтесь в тревожные строки стихотворения «Глухота» (02.09.1941): «Война бетховенским пером / Чудовищные ноты пишет», слушайте слухом поэта «Далёкий раскат орудийной стрельбы», который уже «Доносится до подмосковного парка», и отметьте перекличку с ахматовским стихотворением «Мужество»: «Мы ж знаем, что жизнь нашу держит в руках / Слепая судьба и что жребий наш выпал…» («В парке», 03.11.1941) – поймёте духоподъёмные строфы стихотворения «1941»: «Оглянись на леса и на пажити, / Выдвигаясь с винтовкою в бой: / Всё, что кровным трудом нашим нажито, – / За твоею спиной, за тобой!»
Поэзия тех лет не гнушалась открытой публицистики – так было доходчивее, ближе душе защитников Отечества. Она имела такое право – быть необходимой своему времени.
Дмитрий Борисович Кедрин родился в шахтёрской семье в посёлке Берестово-Богодуховском на Донбасской земле. Окончил Днепропетровский железнодорожный техникум, но работать стал в журналистике. Нравственное стихотворение «Кукла» (1932) было отмечено М. Горьким. Первый сборник «Свидетели» вышел в 1940 году. Балладой «Зодчие» (1938) открывается серия выдающихся историко-философских поэм «Конь», «Рембрандт», «Ермак», «Князь Василько Ростовский», «Песня про Алёну-Старицу», «Инфанта»… Через четыре месяца после Победы, защищая достоинство другого человека, он погибает как воин на передовой. А глубокая поэзия его и сегодня находит внимательного ценителя.
Ведущий рубрики
Корреспондент авиационной газеты «Сокол Родины» (1942–1944)
22.01.1907 – 18.09.1945
1941
Ты, что хлеб свой любовно выращивал,
Пел, рыбачил, глядел на зарю.
Голосами седых твоих пращуров
Я, Россия, с тобой говорю.
Для того ль новосёл заколачивал
В первый сруб на Москве первый гвоздь,
Для того ль астраханцам не плачивал
Дани гордый владимирский гость;
Для того ль окрест города хитрые
Выводились заслоны да рвы
И палили мы пеплом Димитрия
На четыре заставы Москвы;
Для того ль Ермаковы охотники
Белку били дробинкою в глаз;
Для того ль пугачёвские сотники
Смердам чли Государев Указ;
Для того ли, незнамы-неведомы,
Мы в холодных могилах лежим,
Для того ли тягались со шведами
Ветераны Петровых дружин;
Для того ли в годину суровую,
Как пришёл на Москву Бонапарт,
Попалили людишки дворовые
Огоньком его воинский фарт;
Для того ль стыла изморозь хрусткая
У пяти декабристов на лбу;
Для того ль мы из бед землю Русскую
На своём вывозили горбу;
Для того ль сеял дождик холодненький,
Точно слёзы родимой земли,
На этап бритолобых колодников,
Что по горькой Владимирке шли;
Для того ли под ленинским знаменем
Неусыпным тяжёлым трудом
Перестроили мы в белокаменный
Наш когда-то бревенчатый дом;
И от ярого натиска вражьего
Отстояли его для того ль, –
Чтоб теперь истлевать тебе заживо
В самой горькой из горьких неволь,
Чтоб, тараща глаза оловянные,
Муштровала ребят немчура,
Чтобы ты позабыл, что славянами
Мы с тобой назывались вчера?..
Бейся ж так, чтоб пришельцы поганые
К нам ходить заказали другим.
Неприятелям на поругание
Не давай наших честных могил!
Оглянись на леса и на пажити,
Выдвигаясь с винтовкою в бой:
Всё, что кровным трудом нашим
нажито,–
За твоею спиной, за тобой!
Чтоб добру тому не быть растащену,
Чтоб Отчизне цвести и сиять,
Голосами седых твоих пращуров
Я велю тебе насмерть стоять!
ГЛУХОТА
Война бетховенским пером
Чудовищные ноты пишет.
Её октав железный гром
Мертвец в гробу – и тот услышит!
Но что за уши мне даны?
Оглохший в громе этих схваток,
Из всей симфонии войны
Я слышу только плач солдаток.
В ПАРКЕ
Старинной купаленки
шаткий настил,
Бродя у пруда, я ногою потрогал.
Под этими липами Пушкин грустил,
На этой скамеечке сиживал Гоголь.
У корней осин показались грибы,
Сентябрьское солнышко
греет нежарко.
Далёкий раскат орудийной стрельбы
Доносится до подмосковного парка.
Не смерть ли меня окликает, грозя
Вот-вот навалиться на узкие плечи?
Где близкие наши и наши друзья?
Иных уже нет, а другие далече!..
Свистят снегири. Им ещё незнаком
Раскатистый гул,
отдалённый и слабый.
Наверно, им кажется, будто вальком
Бельё выбивают на озере бабы.
Мы ж знаем, что жизнь нашу
держит в руках
Слепая судьба
и что жребий наш выпал…
Стареющий юноша в толстых очках
Один загляделся на вечные липы.
Кедрин Дмитрий Подробнее об авторе