«Иногда в жизни важно  совершить поворот»

Беседу вела Дарья Медведева

«ЛГ» поговорила с Катериной Викторовной о впечатлениях от работы на телеканале, зарубежном образовании, общении с сыном знаменитого протеже Сергея Дягилева Леонида Мясина и современной театральной критике.

– Как к вам поступило предложение от телеканала «Россия-Культура» возглавить отдел музыкальных программ?

– В ответе на этот вопрос хочу первым делом поблагодарить канал и лично Сергея Леонидовича Шумакова за оказанное мне доверие. Я ведь раньше непосредственно на телевидении не работала. Окончив театроведческий факультет и аспирантуру Театрального института в Санкт-Петербурге (сейчас это учебное заведение называется РГИСИ), я с музыкой была связана через Мариинский театр, затем Филармонию Санкт-Петербурга, а последние четверть века – через Большой театр, будучи его пресс-секретарём. Бесспорно, за эти годы при моём непосредственном участии было выпущено много различных программ, репортажей, фильмов, спецпроектов. Я сама вела 10 лет прямые трансляции балетов Большого в кино и делала свой цикл бесед на канале театра «Зелёная гостиная». Но всё-таки театр – это не телевидение. В театре всё было для меня привычным, знакомым, родным. Но, несмотря на комфорт того места, к которому прирастаешь всей душой, иногда в жизни важно совершить поворот. Честно говоря, я до конца не представляла себе, какая на «Культуре» интересная и активная жизнь, во всяком случае, в отделе музыкальных программ. Кажется, что судьба даёт уникальный шанс попробовать новое, но в то же время остаться в культурном пространстве, сохранить отношения с талантливыми артистами самых разных жанров. И на работе быть по-прежнему в окружении тех, кто любит своё дело и готов служить ему вдохновенно, ради идеи, а не по меркантильным соображениям. Как будто бы я отложила в сторону лупу, через которую смотрела на Большой, и вдруг увидела всю карту. В моих руках появился новый невероятный инструмент, способный рассказывать миру о культуре и искусстве. Творческих интересных задач очень много. Правда, на «Культуре» я столкнулась с большой и сложной производственной частью, требующей серьёзного осмысления. С этим было бы очень сложно справиться, если бы не поддержка и высокий профессионализм моих коллег.

– Бесспорно, опыт работы в Большом и Мариинском театрах помогает вам в работе на телеканале…

– Мне очень повезло, что я росла в театральной семье и с детства была окружена средой талантливых людей. Конечно, Мариинский и Большой театры эти знакомства только расширили. Театр – это командная работа, в которой от усилий многих людей зависит результат, поэтому там без идеи «один за всех и все за одного» работать невозможно. Так же и на телевидении. Здесь все люди должны быть вдохновлены общим делом и любить друг друга, иначе ничего не получится.

Так что я чувствую, что в моей жизни начался новый важный период, требующий от меня саморазвития.

– Вы чувствуете, что привносите что-то новое в работу команды канала?

– Мне трудно об этом судить. Прошло ещё слишком мало времени. Но, наверное, по всем законам мироздания видно, что если в определённую среду поместить новый элемент, то что-то начинает меняться и перестраиваться.

Думаю, что есть некоторые отличия в наших вкусах. В отделе музыкальных программ в основном работают музыковеды, и, мне кажется, им больше хочется проводить съёмки симфонических и камерных концертов, а мне, как театроведу, особенно важно записывать и показывать оперные и балетные спектакли. Причём по всей стране: не только в Москве и Петербурге, но и в Перми, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Новосибирске, в других городах России. Впрочем, канал такой контент снимает – это только вопрос баланса. Технически и организационно бывает непросто работать в других городах, но Россия – большая страна, и в идеале творчество всех её регионов должно быть представлено на «Культуре».

– Каким был ваш первый значимый телепроект ?

– Так совпало, что в тот момент, когда я пришла на канал, в начале июня, впервые проходил международный юношеский телевизионный конкурс «Санкт-Петербургский Олимп» в помещении капеллы, практически на Дворцовой площади. Эта была неделя счастья. Помимо высокопрофессионального жюри и талантливых участников конкурса мой родной Петербург создавал особую атмосферу. Съёмки конкурса стали для меня настоящей школой: я впервые увидела работу телеканала изнутри, причём в очень интенсивном режиме, требующем полного и оперативного включения и взаимодействия всех служб и сотрудников. Приятно видеть, как благодаря каналу происходит открытие новых имён и через экран передаются живые эмоции, восторги и чувства широкому кругу зрителей. Для людей сегодня такие программы – спасительный эликсир. Они служат источником знаний и удовольствия. В такие минуты понимаешь, что в наше время искусство – первый спасательный круг.

– А какой музыкальный проект за время вашей работы на «Культуре» наиболее запомнился?

– Их так много! Когда я работала в Большом, то была полностью поглощена его жизнью. С начала работы на «Культуре» мне как будто открылась вся страна. Я поняла, сколько всего происходит в разных местах. Мне очень запомнились съёмки открытия Летнего фестиваля Дениса Мацуева в Суздале. Репетиция прошла в рабочем режиме: оркестр под управлением маэстро Сладковского, Денис Мацуев, Аида Гарифуллина – все всё прошли, проверили. Но в момент начала концерта начался страшный ливень, и участникам пришлось на ходу менять программу. А нам так же оперативно адаптироваться к новым реалиям. Оркестр понял, что инструменты заливает, и ушёл, в итоге на сцене оказался один Денис. Он не растерялся и решил сыграть цикл «Времена года» Чайковского, который не репетировал к этому концерту. Потом Аида вынесла ему ноты совсем не тех арий, которые она собиралась исполнять с оркестром, и они также импровизационно продолжили. Дождь лил как из ведра. Но народ не дрогнул – публика оставалась на своих местах. Даже был такой удивительный случай – одного моего знакомого две дамы постучали по спине и попросили закрыть зонтик, потому что им было не видно Дениса Мацуева, возмущённо восклицая: «Вы пришли под зонтиком посидеть или музыку послушать?» С разных камер в ПТС мы видели зрителей, стоящих под зонтиками и в дождевиках, которые обнимались и продолжали смотреть концерт. Это был невероятный форс-мажор, а в кадре всё выглядело красиво. Тогда, под этим дождём, во имя любви и искусства особенно чувствовалось всеобщее единение. Это было совершенно незабываемо!

Важными и интересными были летние съёмки в Казани, в Театре оперы и балета имени Мусы Джалиля. Там мы записали оперу «Кармен» и балет «Грек Зорба», главную роль в котором исполнял премьер Большого театра Игорь Цвирко. Этот балет поставил Лорка Мясин, артист балета, хореограф и сын знаменитого хореографа «Русских сезонов» Леонида Мясина, протеже Сергея Дягилева. Лорка, выросший в такой семье, и сам по себе очень харизматичный, образованный, самобытный человек, до сих пор остающийся в прекрасной физической форме. (Кстати, он очень любит Россию и был бы рад продолжить своё сотрудничество с российскими театрами. У него есть идея и телебалета.)

Поразили меня сьёмки программ «Романтика романса» – это невероятный марафон. И конечно, 25‑й конкурс «Щелкунчик», который проходил в Москве в последнюю неделю ноября. Это дистиллированный восторг. Мне было жаль членов жюри, столкнувшихся с необходимостью выбрать лучших среди такого количества талантливых детей. На втором туре конкурса один из членов жюри даже плакал. Все участники были на таком уровне! Я верю, что у всех одарённых ребят творческая судьба сложится прекрасным образом. Такие моменты дарят надежду: становится понятно, сколько растёт одарённых людей.

– Прошёл долгожданный выпуск первой серии восьмого сезона масштабного проекта «Большая опера». Довольны ли вы этой работой?

– «Большая опера» – феноменальный проект. Мне очень приятно приходить каждый раз на съёмочную площадку ещё и потому, что среди членов жюри этого конкурса много моих друзей: Екатерина Семенчук, Владислав Сулимский, Игорь Головатенко. Я поклонница и нового ведущего этого проекта, солиста Большого театра Эльчина Азизова. Прекрасный вокалист, профессионал своего дела, Эльчин прирождённый шоумен. Он остроумен, свободен, харизматичен. Традиционно очень высок уровень конкурсантов. Эмоции достигают высокого накала не только на экране, но и в жизни. От меня неожиданно потребовалась и психологическая помощь – утешала кого-то из участников и говорила, что «Большая опера» – это не только конкурс, но и телевизионное шоу. В этом конкурсе важно то, что многие молодые певцы, приехавшие из разных уголков нашей страны, смогли выступить, и их увидели, услышали и запомнили тысячи зрителей. Причём снято это по гамбургскому счёту великолепно. «Большая опера» – это мощное музыкальное телевизионное событие мирового уровня.

– Какие проекты в ближайшем будущем планируете осуществить вместе с командой телеканала?

– Интерснейшая часть моей работы – возможность планирования эфира. Мы стараемся, чтобы музыкальные программы были разнообразными. Включали и камерные, и симфонические концерты, спектакли, чтобы зрители видели и выдающихся мастеров прошлого, и тех, кто украшает афиши сегодня. Стараемся не пропускать значимые юбилеи и даты. В 2025 году отмечали дни рождения Российского национального и Большого симфонического оркестров, юбилей Леонида Десятникова, столетия со дня рождения Владимира Шаинского и Майи Плисецкой. Мне самой было очень приятно, что телеканал подготовил развёрнутое поздравление, связанное с Майей Михайловной. Практически целую неделю на экране были балеты с её участием! Записали к ним вступительные слова её родного брата Азария Плисецкого, Николая Цискаридзе, Владимира Васильева. Для меня очень важно, когда мы не только показываем событие, но и рассказываем о нём. В марте 2026 года отмечается 250‑летие со дня основания Большого театра в Москве. Мимо такой даты телеканал не пройдёт. Сама бы я хотела, чтобы на телеканале мы больше показывали работы современных композиторов и хореографов. Актуальное искусство – это важно. Думаем над тем, как заинтересовать юных зрителей, причём показывая им такой контент, который в развлекательной, игровой форме мог бы их развивать и образовывать.

– В память о Майе Михайловне Плисецкой и Родионе Щедрине недавно в Петербурге и Москве проходил масштабный фестиваль…

– Майя Михайловна и Родион Константинович – потрясающая пара. В их союзе царили бесконечное взаимоуважение, поддержка и восхищение друг другом. Родион Константинович, мне кажется, старался немного сдерживать взрывной темперамент Майи Михайловны своим спокойствием и был в их дуэте неким противовесом, защитой и стеной. Помню, на одном из вечеров, посвящённых Майе Михайловне уже после её ухода, он говорил мне, как ему было тяжело находиться в зале и как он скучает без Майи Михайловны. Тогда Родион Константинович мне сказал, что он безмерно рад тому, что в двух шагах от Большого театра появился сквер в честь Майи Михайловны, к памятнику ей несут цветы, и люди могут назначать там друг другу свидания. Когда он был в Москве, то всегда старался туда прийти.

– С самого детства вы были окружены людьми из театральной сферы, учились на театроведа, первая ваша работа была в театре «Лицедеи», но вас сама судьба, мне кажется, сводит с музыкой… Вам не хотелось поработать в драматическом театре?

– Знаете, я об этом думала. Но как-то если Михаил Фокин шёл против течения, то я скорее по. Моё первое место работы – театр «Лицедеи». И я была очень счастлива: мы участвовали во многих уличных фестивалях, гастролировали в разных странах, особенно часто приезжали со спектаклями в Испанию и Францию. Уличный театр и театр клоунады – особый и очень интересный мир. Конечно, разница в работе там и в музыкальных театрах для меня была колоссальна: в театре «Лицедеи» вместе с техниками работало 12 человек.

А в музыкальный театр, как ни странно, меня привело знание нескольких языков. В один прекрасный день первый заместитель художественного руководителя – директора Мариинки Юрий Алексеевич Шварцкопф (ныне возглавляет Театр музыкальной комедии в Петербурге) попросил меня срочно приехать и выручить – к нему пришёл английский режиссёр Тони Палмер. Палмер впечатлился моей моторностью и настоял, чтобы я была переводчиком на его постановке оперы Вагнера «Парсифаль» в Мариинском театре. Так всё началось. Потом маэстро Гергиев уже после моей стажировки в Японии пригласил меня возглавить пресс-службу театра. И, честно, я горжусь тем, что мне это дело доверили и я стала первым пресс-секретарём в истории Мариинского театра. Это были три незабываемых сезона и лучшее вхождение в профессию. Жизнь там бурлила, как ни в одном другом петербургском театре! Разницу я почувствовала, когда гениальный маэстро Юрий Темирканов переманил меня в филармонию. Но судьба сделала быстрый зигзаг и подарила мне возможность работать в Большом театре 25 лет – фантастические годы.

После такого опыта жизнь драматического театра мне кажется скучноватой. Хотя в конце года я пережила такие эмоции на спектакле «Вишнёвый сад» в Малом драматическом, что позавидовала всем, кто, забыв себя, познаёт эту жизнь вместе с Додиным.

– Вы вообще хотели поступать на журналистику…

– Да, я с отличием окончила «малый журфак» при СПбГУ. Но поступать на журналистику меня отговорил папа, за что я ему очень признательна. Он сказал: «Почему ты решила идти на журфак? Разве ты собираешься писать о политике, о заводах, о сельском хозяйстве, а не об искусстве? Тебе нужно заниматься тем, что нравится». И уговорил меня мгновенно пойти в его любимый Театральный институт на театроведческий факультет. На первой сессии уже было понятно, кто из студентов чего стоит и кто «горит» своим делом. Я благодарна моему вузу за образование и за обширные прикладные навыки. У нас было очень много практики: и в театре, и на телевидении. Кстати, моим первым местом театроведческой стажировки стал БДТ. Благодаря этому в драматическом театре я немножко посуществовала. В институте мне нравились все преподаватели и были интересны все предметы. Конечно, если тебе читает курс по литературе Юрий Чирва, а по истории кино – Сергей Добротворский, семинар по русскому театру ведёт Наталья Владимирова и сам ты бываешь на лекциях Анатолия Смелянского и Михаила Швыдкого, впоследствии твои запросы к высшему образованию неизбежно становятся очень высокими.

– К слову, об образовании за рубежом. Вы учились в США, Франции, Японии и стажировались на Эдинбургском фестивале… Чем отличается российское образование в сфере культуры от зарубежного?

– Учёба за рубежом была для меня колоссальным ростом и опытом. Во время занятий в Театральном центре Юджина О`Нила я поняла, насколько российскому театроведу не хватает практических актёрских знаний – уроков по движению, дыханию, танцу, борьбе. В Америке мы сами писали и ставили пьесы. Это для меня стало большой наукой, потому что, разбирая текст действенно, я должна была во многом изменить свои умозрительные подходы к драматургии, вообще гораздо лучше смогла понять природу театра, прикоснувшись к нему изнутри. Потому что в драматургии важны не красивые слова, а действие. Впоследствии, проходя курсы во Франции, Англии и Финляндии, я ощутила разницу между англосаксонской и европейской методиками преподавания. В США и Великобритании образование направлено не столько на теорию, сколько на практику и порой напоминает деловые игры: студент может самостоятельно прикоснуться к прикладной части своей профессии. Французская система образования ближе к российской, точнее, традиционной академической школе из-за большого количества лекций. К сожалению, за два месяца моей учёбы в Университете Париж-Дофин мне попадались скучные и занудные преподаватели без кругозора и масштаба. Так что важнейшей частью стажировки стали сам Париж, опера (Гарнье и Бастий) и выдающиеся люди этого города – хореограф Пьер Лакотт и его супруга, блистательная балерина Гилен Тесмар, Юг Галль (тогда директор оперы) и Брижит Лефевр (тогда руководитель балета Парижской оперы).

– А что бы вы посоветовали журналистам, которые освещают события в искусстве, но не имеют образования в сфере культуры?

– Знаете, когда я поступала в театральный институт, со мной беседовал доктор искусствоведения, выдающийся педагог театрального института Лев Иосифович Гительман. Он сказал: «Помни, что всё знать невозможно, но надо знать, где найти информацию». Мне кажется, у каждого журналиста помимо таланта должно быть чувство профессионального долга и человеческого достоинства. Перед каждым ответственным мероприятием журналисту необходимо готовиться и не прибегать постоянно к помощи искусственного интеллекта, который лишён самого главного – способности чувствовать. Если приходишь на выставку, всё-таки надо что-то знать о художнике, о том времени, когда он творил, о законах композиции, ну и так далее. Если ты совсем дилетант, что ты поймёшь и что ты расскажешь? База должна быть. И её не даёт институтская корочка, но образовывать себя постоянно необходимо. В то же время я призываю журналистов доверять прежде всего себе. Например, если какой-то авторитет раскритиковал постановку, необходимо, на мой взгляд, постараться не прислушиваться к чужому мнению, а довериться собственным чувствам. С этой же просьбой я обращаюсь и к зрителям – стараться избавиться от шор и посмотреть спектакль с открытым сердцем. Ведь в «Евгении Онегине» Татьяна может быть любой: и в историческом костюме, и в джинсовой юбке, потому что не это главное в Татьяне, и не об этом писал Пушкин. Неслучайно, по Аристотелю, при соприкосновении с истинным искусством зритель должен почувствовать сопереживание, а в идеале ещё и пережить катарсис, чувство внутреннего очищения от увиденного на сцене.

– Сейчас наблюдается бум театральных блогеров, и многие говорят о заметном упадке интереса к качественной театральной критике, которая помнится по текстам Майи Туровской, Натальи Крымовой, Инны Соловьёвой, Алексея Бартошевича и многих других… Как театровед, вы замечаете, что зрители теряют интерес к театральной критике?

– Сейчас происходит страшная профанация во всех сферах. Это связано с общедоступностью информации, большим количеством видеоконтента и возможностью высказаться любому. С этим, конечно, бороться трудно. Но если появится фигура масштаба Майи Туровской, Анатолия Смелянского, Натальи Крымовой, уверена, что такой критик не затеряется и окажется настолько востребованным, что никакой блогер-любитель не сможет с ним конкурировать. Обидно, что среди широких масс часто обретают популярность люди, которые на самом деле ничего не стоят. Наверное, общество должно это пережить и на каком-то новом витке своей жизни заинтересоваться другим – настоящими личностями. Когда Толстой умер, был шок, потому что ушёл не только великий писатель, но человек высокой нравственности. Таких лидеров очень не хватает сегодня.

– Какой вы видите выход?

– Наверное, хорошо подойдёт выражение «Делай, что должно, и будь, что будет».

Как говорили в конце двадцатого века в нашей стране, «начинай перестройку с себя». В Японии, например, человек не может взять чужое не потому, что боится украсть, а потому что из-за этого поступка себя не сможет уважать. Был такой балет Пола Лайтфута и Соль Леон «Совсем недолго вместе». Это про всех про нас. Если об этом помнить, любить жизнь и друг друга, то это будет лучший выход.