Искусство под грохот пушек

Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк»

В сентябре 1941 года, когда немцы приближались к Москве, а голос Левитана звучал всё тревожнее, в действующей армии и в тылу взялись за дело фронтовые концертные бригады. Не нужно объяснять, почему в дни военных испытаний искусство необходимо. Артисты давали бойцам почувствовать, что за ними стоит страна, которая не погибла и не погибнет. Песни, танцы, монологи и сценки помогали вспомнить о мирном времени, о счастье, которое нужно защитить.

В первые часы, дни, недели войны появились произведения искусства, которые навсегда стали символами народного подвига, – песни «Священная война» и «Клятва наркому», плакат «Родина-мать зовёт!» Эти произведения раз и навсегда объяснили суть войны с нацизмом. Но была нужна и лирика – душевные песни и стихи стали появляться уже первой фронтовой осенью. Требовались все жанры, далёкие от военной реальности, – и костюмная комедия, и мелодрама…

В бой после спектакля

Но самое первое выступление артистов перед бойцами состоялось 22 июня. Тем летом, в последние мирные дни, группа актёров Малого театра во главе со знаменитым Николаем Анненковым гастролировала в подшефных воинских частях в районе Ковеля, неподалёку от польской границы, а точнее, от границы с Третьим рейхом. 21 июня они дали несколько концертов, а на следующий день началась война. Отменять назначенные представления актёры не стали. Выступали в прифронтовых районах, в основном перед красноармейцами. «Наши зрители сразу после спектакля уходили в бой», – вспоминал Анненков.

Оружия не дадут

В организации фронтовых бригад ключевую роль сыграл Борис Филиппов – отец-основатель московского Клуба мастеров искусств (ныне – ЦДРИ). Он сформировал первую концертную бригаду, в которую вошли мастера разных жанров. Самые популярные – певица-народница Лидия Русланова и «король смеха», комик Владимир Хенкин. Вместе с ними в первую фронтовую концертную бригаду включили солистов оперетты Екатерину Калашникову и Игнатия Гедройца, неунывающего конферансье Михаила Гаркави, фокусника Евгения Шукевича. Им помогали опытные аккомпаниаторы. Так повелось в той бригаде, так будет на всех фронтах. Фронтовики больше всего любили песни, которые можно подхватить, и юмор.

«Оружия никакого не дадут, учитывая, что мы не умеем с ним обращаться. С собой советуют взять котелки, ложки, вилки, ножи, мыло, полотенце, смены белья. Едем дней на 15–20, куда – не говорят» – это из дневника Филиппова. Актёры встретились утром 9 августа возле Центрального дома Красной армии. И на полуторке – по Можайскому шоссе. Первый концерт состоялся в Гжатске. Когда Хенкин с большим успехом показывал пародию на цыганскую певицу, прозвучал сигнал воздушной тревоги. Гаркави, которого за комплекцию называли «тяжёлым бомбардировщиком», нашёлся: «Лучше побыть десять минут в укрытии, чем всю жизнь быть покойником!» Эта фраза, разрядившая обстановку, стала крылатой.

Потом – выступление в воинской части. Сцену устроили на кузове грузовика. Микрофонов и в помине не было. Но заиграли баяны, запела Русланова, и бойцы замерли, ловя каждое слово. Больше месяца, без отдыха, грузовик с артистами колесил по воинским частям. Филиппов вспоминал о концерте, который прошёл в двух километрах от немецких позиций: «В орудийном расчёте нас встречают необычайно тепло. Среди бойцов есть и женщины. Концерт проходит не столько под аккомпанемент баянистов, сколько под грохот орудийных выстрелов и разрывы фашистских снарядов. Чтобы отвлечь внимание противника от нашей батареи, все соседние огневые точки артдивизиона капитана Королёва открыли огонь и приняли на себя ответные удары фашистской артиллерии.

Концерт закончен. Капитан благодарит нас и неожиданно даёт команду:

– Батарея! В честь московских артистов по фашистам – огонь!»

Колыбельная бойцу

Перед выступлениями артисты узнавали у комиссаров фамилии бойцов, которые отличились в боях. Гаркави, объявляя номера, посвящал выступления тому или иному герою воинской части.

Под Вязьмой, в землянке, Русланову попросили спеть «на посошок» для нескольких бойцов. Зазвучали «Валенки». А ночью одного из тех слушателей принесли с тяжким ранением. В беспамятстве он звал маму. Певица взяла его за руку и, не сдерживая слёз, запела колыбельную. Его рука холодела. Потом парня увезли в госпиталь. Русланова долго не могла узнать, выжил ли он. Но прошло несколько месяцев, и певица вспоминала: «Выступали мы уже на другом участке фронта. Только запела я, вдруг бросается ко мне боец с Золотой Звездой на гимнастёрке, кричит: «Мама! Мама! Я узнал, я помню, это вы мне пели, когда я умирал».

Балерина с гранатой

Ольга Лепешинская – прима-балерина Большого театра, лауреат Сталинской премии, в первый день войны явилась в райком комсомола – записываться в добровольцы. «Но нас с подругой не взяли, посоветовали сначала окончить школу медсестёр. Ну мы и пошли. Но, знаете, увидев в госпитале изуродованное снарядом лицо солдата, я рухнула в обморок. Всем стало ясно, что медик из меня никакой. Мы бегали мыть метро, провожали поезда на фронт», – вспоминала балерина. Она стала выступать по радио, с необычайной страстью призывая бойцов защищать Родину. Тогда говорили: «В ХХ веке было три великих оратора – Александр Керенский, Лев Троцкий и Ольга Лепешинская».

С осени 1941‑го она выступала во фронтовой бригаде вместе с чтецом Дмитрием Журавлёвым, оперным басом Максимом Михайловым, тенором Иваном Козловским. Их первый прифронтовой концерт состоялся под Можайском, в полуразрушенной церкви. Приходилось танцевать на земле. Бывало, что на знаменитых фуэте нога ввинчивалась в глину, а однажды прима выступала на крыле самолёта. С каким восторгом смотрели на неё бойцы, многие из которых впервые видели настоящую балерину… А она выдавала им цыганочку, казачка, лезгинку, а иногда – и настоящие балетные соло. Под баян. Несколько номеров балерина поставила специально для бойцов. В одном из них девушка в танце насмехалась над эсэсовцем (эту роль исполнял танцовщик Пётр Гусев), а в финале взрывала его гранатой.

Фронтовой джаз

После фильма «Весёлые ребята» (1934) не было в Советском Союзе певца любимее, чем Леонид Утёсов. Джаз Утёсова утром 22 июня репетировал новую программу – «Напевая, шутя и играя». На сцене московского театра «Эрмитаж» они узнали, что началась война, что враг бомбит наши города. Концерт, намеченный на тот же вечер, отменять не стали, но репертуар сразу же поменяли. Вместо беззаботных танцевальных композиций исполнили патриотические песни – в основном на тему Гражданской войны. Ведь песен о Великой Отечественной ещё не было. Особенно проникновенно звучала в тот час «Прощальная комсомольская» – «Дан приказ: ему – на запад…» На следующий день музыканты подали в политуправление РККА коллективное заявление о желании вступить добровольцами в ряды Красной армии. Но им ответили отказом: «Коллектив оркестра будет мобилизован для обслуживания воинских частей на фронте».

Вместо весёлой программы утёсовцы тем летом подготовили новую – «Бей врага!» Там прозвучал марш, посвящённый Николаю Гастелло – летчику, совершившему огненный таран. Хрипловатый голос Утёсова, его манера, далёкая от вокальных стандартов, удивительно подходили к лучшим фронтовым балладам. Он пел «Бьётся в тесной печурке огонь», и миллионы людей слышали голос друга. Звучал хрипловатый голос бойца. Он заряжал публику весельем, когда басил про «барона фон дер Пшика», который решил «покушать русский шпиг». Эти песни в армии называли утёсовскими «Катюшами», они действительно помогали бить врага. Незабываемы концерты утёсовцев в «Поющей эскадрилье», о которой мы помним по фильму «В бой идут одни «старики». Очень важно, что в армии и в тылу в те годы были любимы не только песни и скетчи, подкупавшие простодушием и прямотой, но и баллады, в которых изящество переплеталось с «цветущей сложностью». Советский человек был философом, мыслителем, первопроходцем, он умел мечтать, сомневаться, он видел красоту мира. Таковы песни «Соловьи», «В лесу прифронтовом», «Второе сердце» и многие другие.

Не было в годы Великой Отечественной ни одной воинской части, где не побывали бы фронтовые театры и концертные бригады. Вместе с Красной армией они прошли путь от Смоленска до Сталинграда, от Курска до Берлина. Немецкие кинозвёзды и музыканты никогда не выступали в прифронтовой полосе. А советские артисты провели для воинов один миллион 350 тысяч (!) концертов, спектаклей и творческих встреч. Песни, которые они дарили бойцам, звучат и поныне.