Алексей Благов
Эта пьеса А.Н. Арбузова из разряда: вышли два актёра, расстелили коврик, и Театр начался… при условии, что актёры эти понимают суть происходящего в пьесе. Так ли это в новой постановке в Театре Et Cetera п/р Александра Калягина? Да. Прежде всего благодаря исполнительнице главной роли Анжеле Белянской, в которой я увидел отголоски иной роли в самом начале её пути. Театр им. Ермоловой; постановка Валерия Фокина «Бесноватая» (пьеса Н. Климонтовича по роману Достоевского «Идиот»). Тогда, глядя на игру молодой актрисы в роли Аглаи Епанчиной, было очевидно: будущее её блестяще. И хоть дальше, уже в Театре Et Cetera, ею сыграны действительно яркие роли: королевы Роземонды в «Короле Юбю», Галины в «Утиной охоте», Вишневецкой в «Мандате», Люцианы в «Комедии ошибок», Секлетеи Семёновны в «Блаженном острове», – роль Лидии Васильевны в «Старомодной комедии» наособицу. По-видимому, у каждой крупной актрисы (не имею в виду корпулентность) настаёт час, когда всё пережитое хочется саккумулировать в одной роли.
Для Белянской таковой стала героиня Арбузова.
И поскольку театр – дело публичное, то это – площадная исповедь. И на такую исповедь надо иметь право. Белянская его заимела. И радостно, что худрук её театра и её учитель по Школе-студии МХАТ А.А. Калягин услышал тягу актрисы к подобной исповеди и дал возможность проявиться ей так полно и весомо. Недавно Н.П. Бурляев признался, что раньше не понимал, как можно Андрею Тарковскому так откровенничать в «Зеркале», ещё и собственную маму снимать… «А сейчас я понимаю, – говорит Бурляев, – только личная исповедь имеет смысл!» Я это прочитал буквально на следующий день, как посмотрел «Старомодную комедию». Конечно, исповедь исповеди рознь, иную не захочешь смотреть и слушать, когда режиссёр (а, как правило, он нынче же и автор, и неважно, идёт ли речь об инсценировке прозаического произведения или же им, конечно же, «великим и гениальным», корректируется пьеса («по мотивам пьесы Чехова, Горького, Шекспира» – частая «абракадабра» на афишах нашего времени) на сцену «вываливает» – извиняюсь за вульгаризм – все свои «грешки»: да не хочу я, зритель, в них копаться!.. Нет, исповедь Белянской иная: здесь светящаяся искренность и безупречный вкус. И потому в ней напрочь отсутствует пошлость, что – нарочно прибегну к тавтологии – редчайшая редкость в современном, самими актёрами и режиссёрами опошленном театре. Нет, здесь то, что Станиславский называл «жизнью человеческого духа». Притом что перед нами – само воплощение женственности, живейшее существо с капризами, с неожиданными «закидонами» и, как с усмешкой говорили циники, с «тонкой душевной организацией». Партитура роли, несмотря на чёткое соблюдение выверенности внутренней линии, пишется актрисой легко, и в этой лёгкости – груз подлинного бытия, пережитые годы, полные горя, но не отчаяния. Вот чего нет, так это отчаяния. Белянская самим исполнением роли словно дарит надежду и свет нам, в темноте зала наблюдающим за изломами жизни Лидии Васильевны. Трижды во время спектакля наворачивались слёзы, и их вызвало точнейшее состояние актрисы в болезненных точках судьбы персонажа. Судя по всхлипам зрителей вокруг, не на одного меня воздействовала тончайшая актёрская игра.
Сергей Плотников в роли Родиона Николаевича пока не дотягивает до Белянской. Он как танцовщик делает лишь поддержки прима-балерине. Похвально с точки зрения уступки первенства женщине. Но всё-таки это диалог, и хотелось бы видеть то, что в кино называют немецким словом spannung, – напряжение. Да, роль Лидии Васильевны выписана Арбузовым ярче, смачнее, что ли, но тем, по-моему, актёру интереснее найти свою игру в образе, не столь однозначном, как кажется. У каждого актёра становление образа – дело индивидуальное, и, может быть, Плотников ещё выдаст «на-гора» через какое-то время жизни спектакля, встав вровень с исполнительским искусством Белянской. Пока же он только очень старается.
Режиссёр Анастасия Пронина, судя по всему, молода. А в наше время молодость почти всегда синоним необразованности. Время – важный фон арбузовской пьесы. Его или соблюдать, или игнорировать, превратив пьесу в некую притчу о взаимоотношениях мужчины и женщины. Но притча – определённый жанр… А тут – ни два, ни полтора. В какое время происходит действие пронинской «комедии»? Слово «полицейский», звучащее в спектакле (милицию в полицию переименовали у нас в стране в 2011 году), и тут же рассказ Родиона Николаевича о том, что он воевал в Гражданскую войну… Нестыковок таких много, и, если спектакль рассчитан на молодую аудиторию, ладно бы, всё равно не знают ничего. Но ведь на «Старомодную комедию» в основном ходят люди пожившие, пережившие нечто подобное или мечтавшие пережить… Не могу не отметить мастерски сделанный режиссёром видеофрагмент счастливого вечера героев. И актёры на высоте, и камера точна. Вообще ход с видеодневником интересен, но опять же: «Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?»
Мини-оркестр, задействованный в спектакле, хорош, но уж больно избит приём: когда нужно, он поддерживает главную героиню и даже вступает с ней в диалог, а когда является просто иллюстрацией к происходящему (в одном месте эта иллюстрация абсолютно не нужна – Белянская, говоря о сыне, так проживает монолог, что звучащее далее эхо её переживаний в виде песни, собственно, обесценивает монолог актрисы)…
Спектакль «Старомодная комедия» Театра Et Cetera тем не менее отвечает на вопрос, кто в театре главный: по-прежнему Его Величество Актёр, в данном случае – Её Величество Актриса по имени Анжела Белянская, так открыто допустившая нас, зрителей, к своей пронзительной исповеди. И мы благодарны ей за это (залогом служат продолжительные аплодисменты после спектакля). И уж теперь после исполнения ею роли Лидии Васильевны хочется надеяться, что Белянской в театре будут предлагаться роли иного масштаба, чем те, что предлагались ранее (не секрет, что эту роль она пробила для себя сама). Ясно, что мы имеем дело с большой московской актрисой, и Гертруда в «Гамлете» В. Шекспира, и Аманда Уингфилд в «Стеклянном зверинце» Т. Уильямса, и Кабаниха в «Грозе» А.Н. Островского – очевидные роли, подвластные Белянской. Пожелаем ей их!
