В России, в XIX веке, литература во многом заменяла идеологию и философию. Подчас без влияния наших писателей не состоялась бы ни русская живопись, ни музыка того времени. «Могучая кучка» и передвижники, театр Станиславского и искусство Шаляпина – всё это идёт от Пушкина и Лермонтова, от Тургенева и Толстого… Именно поэтому литературе приходится «отвечать» и за «окаянные дни» нашей истории. Правда, у каждого своя мерка – какие дни считать окаянными, а какие – победными.
Русский характер ХХ века и нашего времени не отделить от классического литературного наследия, в котором А. Водолагин ухитряется найти «тёмные углы». Не всё изучено вдоль и поперёк, многие перекрёстки классической русской литературы заждались исследователя…
Позже это явление назовут литературоцентризмом. То самое «моральное мировоззрение», о котором пишет А. Водолагин, складывалось в писательской среде. Привлекает внимание незаурядный анализ идеологии Тургенева, о котором в последние годы редко пишут всерьёз. А тут – документальное исследование переписки с Герценом, в которой складывался не только роман «Дым». Тургенев – странный западник, слишком объективный и честный. Вот у кого нужно учиться нынешним прямолинейным апологетам той или иной схемы… Из романа в роман, вопреки политическим убеждениям, у него мелькают карикатурные западники и благородные почвенники. Мы читаем «Дым» почти как романтическую историю, политические шаржи, которых там немало, воспринимаем как вставные эпизоды. А для Тургенева идеологический подтекст был не менее важен, чем поэзия. Напряжённая дискуссия и с консерваторами, и с революционерами составляла суть его романистики, ежедневный смысл работы, миссию… Таким мы видим Тургенева в книге А. Водолагина.
О воинской героике в русской литературе написано немало, но современный исследователь находит неожиданный ракурс, обращаясь прежде всего к толстовским образам. Из первостепенных классиков русской литературы фронтовой опыт был у Лермонтова и Льва Толстого. Толстой познал все оттенки воинского бытия – и, следуя за ним, мы приходим к ощущению «победы над смертью» в 1812 году.
Возрождает Водолагин и вдумчивое отношение к наследию Белинского, которое только верхогляду может показаться азбучно простым. Исследователь согласен с оценкой Тургенева: «Белинский чувствовал русскую суть, как никто». Эта суть – в трагедии разрыва с традицией, в революционных надеждах, которые сочетаются с патриотической привязанностью к Отечеству. Герценовский XIX век Александр Водолагин называет временем духовного пробуждения русского человека. Многие не согласятся с исследователем – прежде всего сторонники религиозного взгляда на историю России. Они, скорее, назовут эти годы временем духовного отступничества и ослепления. Но в контексте литературоцентризма автор прав.
В этой книге немало сомнений, находок, намёков, неожиданных ассоциаций – всего того, что украшает уроки литературы в школе и наши размышления о классике через много лет после ученического знакомства с её образцами.
Место работы/Должность: заместитель главного редактора журнала «Историк»
Родился в Москве, в семье инженеров. Окончил Литературный институт им. Горького и аспирантуру на кафедре Русской классической литературы (научный руководитель – Ю.И. Минералов). В 2000-м защитил кандид...
