К Толстому через лес

Валерия Галкина

Некоторое время назад мы всей страной с недоумением наблюдали, как на Западе пытались отменить русскую культуру, «наказывая» Пушкина и Чайковского за действия нынешней российской власти (а на самом деле наказывая самих себя)… Но, как водится, запретный плод оказался сладким. И чем больше всё русское запрещали и отменяли, тем больше подогревался в Европе интерес к нашей культуре.

Ну а спрос, как известно, рождает предложение – и на европейском книжном рынке стали вновь появляться издания, посвящённые истории России и её культуре.

В начале года, открыв культурный раздел сайта британской The Guardian, я тут же наткнулась на большой материал, посвящённый новой книге писателя, журналиста и критика Софи Пинкхэм (Sophie Pinkham) «Дуб и лиственница» (The Oak and the Larch).

Эта работа – взгляд на нашу культуру через призму русской природы, а точнее, русского леса. Пинкхэм в отличие от некоторых коллег не «ворвалась» в «русскую тему» на волне её популярности. Она специализируется на советской и постсоветской, социалистической и постсоциалистической культуре, истории и политике. Ничего не могу сказать о её предыдущих трудах, но новая книга, похоже, отличается тонким, глубоким знанием и пониманием нашей страны. По крайней мере, это следует из рецензии.

Обозреватель The Guardian Кэтрин Бромвич пишет: «Когда Софи Пинкхэм открывает свою завораживающую книгу утверждением, что «в России больше деревьев, чем звёзд в нашей галактике», может показаться, что это гипербола. Но статистика не врёт: Млечный Путь насчитывает примерно 200 миллиардов звёзд, а в России растёт в районе 642 миллиардов деревьев… В новой книге Пинкхэм, профессор сравнительного литературоведения Корнеллского университета, рассматривает влияние ландшафта на психологию русских, а также его роль в их истории, обществе и литературе. Лес глубоко связан с русской национальной идентичностью – страну нередко символически изображают в виде медведя – и тем не менее в разные периоды отношение к нему менялось». Пинкхэм рассматривает лес как источник русского богатства и ресурс, позволявший в разное время решать разные задачи, такие, как добыча пушнины или строительство русского флота при Петре Первом, а также – с политической точки зрения – как символ сопротивления, неповиновения, самодостаточности, отдельно останавливаясь на укрывавшихся в лесах партизанских отрядах во время Великой Отечественной войны. Русский лес видится ей сочетанием противоречий: это одновременно источник пропитания и опасности, свобода и ловушка.

В книге Пинкхэм демонстрирует разносторонний подход к теме отражения образа леса в произведениях русских прозаиков, поэтов, художников. Конечно, один из ярчайших примеров – знаменитая сцена из «Войны и мира» Толстого – встреча князя Андрея Болконского со старым дубом…

Автор отмечает и связь между пробуждением экологического сознания (выступлениями русских интеллектуалов против уничтожения лесов во второй половине XIX века) и отменой крепостного права и постепенной стабилизацией общества после этой реформы.

Героями книги стали самые разные люди – например, семья старообрядцев Лыковых, ушедших жить отшельниками в тайгу в 1930‑е; эпатажный экоактивист Андрей Христофоров, основавший движение «Посади своё дерево»; Юрий Михайлов – художник, создавший памятник картошке в Мариинске, и многие другие. Чтобы узнать их истории, требовалось действительно глубокое погружение в тему.

Нашлось здесь место и традициям малых народов России – например, ханты, которые, по словам рецензента, описаны Пинкхэм «прочувствованно и уважительно».

«Проза Пинкхэм отличается точностью и лаконичностью, но приобретает бóльшую художественную выразительность в сценах описания флоры и фауны. Строки, посвящённые животным, написаны с большой любовью: рысь «танцует… шевеля украшенными кисточками ушами в ответ на малейший звук, будь то плеск воды или шелест листьев», волчата, «невинные, поджарые, большеглазые, покусывают листья и тявкают друг на друга». Лес шепчет, бормочет, поёт, порождает музыку», – пишет обозреватель. И добавляет: «В целом эта книга – веский аргумент в пользу того, чтобы рассматривать лес как некую призму, через которую стоит взглянуть на Россию, чтобы лучше понять её (а также страны постсоветского пространства) и русский народ».

Что ж, с этим трудно спорить. Наша связь с лесом, даже теперь, в эту урбанистическую эпоху, очень сильна. Он населяет наши сказки, наши песни, наши картины. Мы строим дачи поближе к лесу, ходим туда по грибы и по ягоды (национальная русская забава!), вырываемся на выходные на какую-нибудь базу отдыха с домиками под соснами и берёзами, чтобы перезагрузиться и восстановить силы. Если рядом с домом нет хоть какого-нибудь захудалого скверика с парой деревьев, жить становится тошно.

И даже нам самим, чтобы лучше понять произведения великих, необходимо отправиться в лес: осенний – чтобы соприкоснуться с глубиной пришвинской прозы, зимний – чтобы до конца прочувствовать «Щелкунчика» Чайковского…

Так что, может быть, Пинкхэм права – и перед тем, как читать Достоевского и Чехова, желающим постичь тайну «загадочной русской души» стоит провести хотя бы пару часов в нашем лесу среди осин, дубов и елей. Впрочем, многие так и делают – в англоязычном сегменте Интернета можно найти огромное количество блогов и влогов о путешествиях иностранцев по Карелии и тайге, приобщении к русской дачной культуре и прочем. В основном всё это, конечно, датировано доковидными годами, но тем не менее.

Книга Софи Пинкхэм – признак того, что маятник качнулся в противоположную сторону. Какой бы ни была политическая ситуация в мире, взаимный интерес и тяготение друг к другу русской и европейской культур невозможно ни запретить, ни отменить.