София Янис, Пермь
Во все стороны летели грязные брызги. Группа лягушек прыгала по кувшинкам и пронзительно квакала. Впереди скакал и подбадривал своих друзей лягушонок Квантрожон. Оглушительная мелодия разливалась по всему болоту.
* * *
Стояла жара. Лесное болото засыхало, а это значило, что и его обитатели – лягушки обречены на гибель. Дышать они могли только кожей, а без влаги она пересыхала, как и их старое болото.
Казалось, трясина подружилась с тишиной и унынием. Водоём погибал от горя и зноя. Но, как в каждой семье есть лягушка без плавательных перепонок, так и в каждом биогеоценозе находится тот, кто отличается от других, и таким оказался лягушонок Квантрожон.
– Квадрузья, кватоварищи! – пламенно начал он, – раз тучи и дождь не приходят на наше болото, видимо, они забыли о нём. А раз они забыли, – Квантрожон обвёл аудиторию взглядом, поймал пролетавшую мимо муху и продолжил, – нам надо квак-нибудь напомнить им. Я предлагаю кваждому, кому дороги жизнь и болото, не опускать лапы. Надо немедленно выйти из наших убежищ. Будем же прыгать, квак можно выше, и квакать во всю мощь нашего горлового мешка.
Лягушки надрывались и квакали, уставали, ныряли и вновь прыгали, чтобы привлечь спасительные тучи. Но их громкий зов привлёк лишь цапель, которые налетели на земноводных и принялись с удовольствием лакомиться ими. Усталые и беззащитные, лягушки искали спасения, но опасные птицы не оставляли их в покое. Когда холоднокровный обед закончился, цапли улетели.
Что может быть страшнее, чем ждать своей гибели в одиночестве? Наверное, только быть преданным своими друзьями. Эта участь и постигла бедного Квантрожона.
– Разгильдяй-лягушонок! – в сердцах говорили одни.
– Жаба желтобрюхая! – фыркали другие.
Выжившие сородичи не просто бросили, они презирали Квантрожона.
Трёхкамерное сердце его обливалось холодной лягушечьей кровью. Друзья отвергли лягушонка быстрее, чем ловят мух на охоте.
Наконец, когда обида поселилась в его жилах, проникла в самые отдалённые артерии и окутала самые крохотные капилляры, он решил спрятаться от общества и проблем за большой кочкой болота. Порой в его приплюснутую голову приходили мысли о спасении, но он равнодушно старался забыть о них. Его жизнь замёрзла, как лягушки перед зимой. Но любая зима сменяется весной, которая врывается резко и неожиданно.
Квантрожон проснулся от того, что все девять позвонков его спинного хребта, казалось, расплавились на солнце.
Водоём представлялся ему жалкой лужей, в которой кишели старающиеся спрятаться от солнца земноводные. Болото погибало, забирая с собой своих жителей. Но Квантрожону было не до сородичей.
«Около болота есть ельник, – подумал он, – наверняква озеро, укрытое лапами елей, не пересохло».
Ждать было нечего, и Квантрожон отправился в дорогу. Наконец стеклянные лягушачьи глаза увидели озеро. Допрыгать до него – это спасение. Но кожа амфибии пересыхала, воздух не поступал в его холодную кровь. Квантрожон смотрел на озеро и умирал. Он понимал, что ничего не может быть страшнее, чем быть преданным своими друзьями. Страшнее лишь предать своих друзей.
Квантрожон горестно вздохнул…
Вздохнул сам. Несгибающейся кистью он потрогал грудную клетку и с интересом заметил, как она расширяется и сужается. Вдох, ещё один, лягушонок чувствовал, как воздух наполняет его. Он легко доскакал до озера, смочил свою кожу и поспешил к родному болоту. Там он увидел друзей. Друзей, которых он чуть не предал.
На бывшего товарища вновь смотрели с ненавистью, лягушки прогоняли своего Квантрожона. Сил у них не было, но чувства ещё оставались.
– Квадрузья! – воскликнул лягушонок. – Друзья, спасение возможно! Оно плавает по поверхности, словно кувшинки по болоту! Попробуйте вздохнуть сами!
Но, как говорится, «не зря передний мозг лягушек больше, чем у трески».
В толпе послышалось негодование. Жители боялись отдать последние секунды своего лягушачьего века.
– Нам уже нечего терять, – убеждал Квантрожон, – рискните! Чего вы лишитесь, кватоварищи? Неужели вы собираетесь кваждать, пока не перестанете быть скользкими и склизкими?
Над болотом повисла тишина. Вдруг резкий, судорожный вздох разрезал её. Квантрожон обернулся и увидел лягушку, которая удивленно дышала сама, лёгкими, а не кожей. Один за другим жители болота начинали дышать самостоятельно. Казалось, доверие к Квантрожону возвращалось к ним вместе с кислородом. Все вместе они попрыгали к озеру, к их новой обители. Квантрожон смог спасти свой народ, открыл лягушкам новый способ дыхания и вновь стал одним из них.
С тех пор лягушки так и говорят: «Не лови муху, пока не приготовишь язык, не отчаивайся, пока не испробуешь все свои квавозможности!»