Майкл Карлей, канадский историк
Я снова обращаюсь к моим российским читателям. Это последний том моей трилогии о советской внешней политике и начальном этапе Второй мировой и Великой Отечественной войн. Оглядываясь назад на публикацию этих томов как на английском, так и на русском языках, я с трудом верю, что моя работа завершена. Она основана на длительных исследованиях за рубежом – в архивах МИД России, а также в Париже, Лондоне и Вашингтоне. «Зачем вы это делаете?» – часто спрашивали меня друзья и коллеги, не представляя, что в итоге я создам трилогию о советской внешней политике в период, предшествовавший Второй мировой войне. По сути, моя работа – это трилогия плюс одна книга, потому что сначала я написал книгу о советской внешней политике в 1920-е годы. Она также переведена на русский язык («Тайная война: Запад против Советской России, 1917–1930»). Честно говоря, я и сам не представлял, что создам подобную работу. Я работал ради удовольствия, из любопытства, движимый желанием и решимостью рассказать о советской внешней политике в 1930-е годы, и не слишком задумывался о том, каким именно будет результат.
Я хотел выяснить правду о причинах Второй мировой войны. Конечно, я начал с определённых гипотез. Не могу передать, сколько новых открытий сделал, пока искал подтверждение своих ранних идей. На недавнем обсуждении моей работы в Москве руководитель Архива внешней политики РФ Андрей Сергеевич Романов говорил о важности архивов для раскрытия давно забытых или скрытых истин. Да, я знаю, что истины, которые всплывают из архивов, могут быть разными. Открываешь архивные дела, и люди оживают, а события снова становятся актуальными. Романов упомянул телевизионную программу [на телеканале «Культура»] под названием «Власть факта». Он сказал следующее: «Когда документ попадает в руки профессионального историка, он приобретает «власть факта»: историк может апеллировать к этому факту, доказывать правоту той или иной стороны и передавать историческую правду». Я так и стремился поступать независимо от того, понравится кому-то моя работа или нет. Один коллега, ныне покойный, однажды сказал мне, что я должен пересмотреть свои взгляды, чтобы не обидеть тех, кто придерживается иной точки зрения. «Должен ли я скрывать часть истории, если она не нравится той или иной группе людей?» – спросил я в ответ. Будет ли это справедливо по отношению к ним, возвращающимся к жизни на страницах моих книг? Конечно, нет.
Для Советского Союза 1939–1941 годы стали перерывом между двумя попытками сближения с западными державами. Первая окончилась провалом; вторая привела к созданию «Великого альянса» и разгрому стран оси. В этот переходный период советское правительство, а точнее, И.В. Сталин, который его возглавлял, пыталось сохранять нейтралитет и одновременно готовиться к войне, укрепляя безопасность западных и дальневосточных границ. Сталин проводил рискованную политику сближения с нацистской Германией, используя торговые соглашения, чтобы вынудить Адольфа Гитлера придерживаться Договора о ненападении между СССР и Германией, подписанного в конце августа 1939 года. В конце 1939 года Сталин попытался расширить и укрепить отношения с Гитлером. По-видимому, позднее эту идею скорректировал В.М. Молотов, который сменил М.М. Литвинова на посту наркома иностранных дел в мае 1939 года и во многих вопросах был правой рукой Сталина.
В конце ноября 1939 года началась Советско-финляндская война. До этого во внешней политике Сталин шёл от успеха к успеху. Договор о ненападении с Германией был большой победой. Он позволил СССР сохранить нейтралитет, получить новые сферы влияния и вернуть территории, утраченные в ходе Советско-польской войны 1919–1921 годов. Были заключены договоры о взаимопомощи с Литвой, Латвией и Эстонией, призванные обеспечить безопасность Ленинграда. У прибалтийских государств в этом вопросе практически не было выбора.
Сталин был подобен человеку, играющему в рулетку. Казалось, он не мог проиграть, хотя все знают, что преимущество всегда на стороне казино. Думаю, успехи сделали Сталина беспечным, и он временно утратил привычную осторожность во внешней политике. Он с позиции силы вёл переговоры с Финляндией, которую советская разведка считала симпатизирующей нацистской Германии и потенциальным противником. Переговоры не увенчались успехом, и война стала практически неизбежной. Молотов считал, что Красная армия прибудет в Хельсинки через два-три дня. Командование Красной армии рассчитывало, что это займёт две-три недели. Но эти ожидания не оправдались. Сталин всё поставил на кон и проиграл. Началась война с Финляндией. Красная армия понесла тяжёлые потери, прежде чем положение на фронтах изменилось. Высшее командование РККА извлекло уроки из своих ошибок, и Финляндии пришлось добиваться прекращения боевых действий, прежде чем она будет разгромлена. Финны подписали мирный договор в Москве в середине марта 1940 года. Французское правительство не желало окончания Советско-финляндской войны и приказало своему полномочному представителю в Москве связаться с членами финской делегации, ведущей переговоры о мире, чтобы убедить их не соглашаться на советские условия. Однако финны были здравомыслящими и подписали мирный договор. Сталин, похоже, усвоил урок и вернулся к своей обычной осторожности в вопросах войны и дипломатии. Возможно, он стал даже чрезмерно осторожным.
Весной 1940 года французы и британцы потерпели сокрушительное поражение от вермахта. Высокомерные французы были разгромлены, унижены и вынуждены капитулировать. Британия удержалась на волоске, эвакуация её экспедиционного корпуса из Дюнкерка позволила сохранить кадровую британскую армию и предотвратить вторжение германских войск через Ла-Манш. Британия получила передышку, и Гитлер не смог выиграть битву за Англию, но британские дивизии вновь появились на европейском континенте только в сентябре 1943 года.
Конечно, эти события встревожили Сталина, который предполагал, что Гитлер нападёт на СССР. Таким образом, и СССР, и Великобритании нужны были союзники. Британия пыталась договориться с Советским Союзом, но Сталин считал британцев плохими союзниками и поэтому реагировал сдержанно.
Сталин был прав насчёт планов Гитлера. В конце июля 1940 года фюрер приказал командованию вермахта готовиться к возможной войне против СССР. Советская разведка работала очень хорошо и подробно докладывала о наращивании немецкого военного присутствия на западных границах СССР. Разведывательная информация, поступавшая из Великобритании, также была надёжной. «Кембриджская пятёрка», сеть британских агентов, сообщала важную и достоверную информацию в Москву. Один из её членов, Дональд Маклин, передавал своим советским кураторам совершенно секретные правительственные документы, которые оказывались на столе Сталина почти так же быстро, как и в кабинетах их предполагаемых адресатов. Британцы хвастались мастерством правительственной школы кодов и шифров в расшифровке секретной корреспонденции правительств как враждебных, так и дружественных стран. Британские спецслужбы тогда и представить себе не могли, что в Москве читают сверхсекретные британские документы. Однако хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Агенты всех мастей обычно встречались в шикарных европейских отелях, таких как «Дорчестер» в Лондоне, «Адлон» в Берлине, «Атене Палас» в Бухаресте или «Ритц» и «Лютеция» в Париже. В Москве шпионаж был более опасным занятием. Иностранных журналистов размещали в отеле «Метрополь», где НКВД мог за ними наблюдать. Советские агенты отлично справлялись со своей работой и действовали по всему миру вплоть до Токио. Говорят, что разведывательные донесения хороши лишь настолько, насколько дальновидны те, кто их читает. Сталин, как мы увидим, не воспринимал всерьёз сообщения о наращивании немецкого военного присутствия на западных границах СССР. Более того, порой он сердился и проклинал своих лучших агентов, обвиняя их в дезинформации.
22 июня 1941 года немецкие войска напали на СССР. Красная армия была застигнута врасплох. Первые пять месяцев войны стали настоящей катастрофой. Потери Красной армии были ошеломляющими. Эти события описаны в эпилоге. Сдержанность Сталина в отношении британцев как союзников исчезла в одночасье, и читатели узнают о первых шагах к формированию «Великого альянса» против держав оси. Поначалу в англо-советских отношениях всё было непросто. Сталин и британский премьер-министр Уинстон Черчилль конфликтовали, действуя друг другу на нервы. Сталин потребовал открыть второй фронт во Франции или отправить британские войска на советско-германский фронт. Черчилль отказался, предложив взамен поставки военной техники. Уклонялись ли британцы от борьбы, предоставив Красной армии в одиночку нести всю тяжесть боевых действий на суше? Ответ на этот вопрос – длинная история, описанная в эпилоге.
Я завершил свой рассказ событиями конца 1941 – начала 1942 года. Я считаю это достойной точкой. Мой долгий труд, который я так люблю, завершён. За долгие годы работы я проникся глубоким уважением к советским героям моих книг и к советскому народу в целом, который строил Советский Союз и самоотверженно защищал свою Родину от иноземных захватчиков. В прошлые Дни Победы в Москве я встречал ветеранов, покрытых морщинами, в простых гимнастёрках, увешанных медалями и орденами. Я стеснялся поблагодарить их, когда они проходили мимо. Смею надеяться, что вы, мои читатели, не сочтёте меня слишком самонадеянным и что результаты моих трудов, переведённые на русский язык, привлекут ваше внимание.
Монреаль, ноябрь 2025 года
