Ваш корреспондент в гостях у известного неписателя Н.Н. Имя и фамилия намеренно опускаются, так как упоминание в СМИ противоречит его принципам. Итак:
– Как вам удалось стать неписателем? – не мудрствуя лукаво, спрашиваю о главном.
– Вопрос, конечно, интересный, – изрекает мой собеседник. И, поразмышляв, признаётся: – За последние десять лет я не написал и не опубликовал ни строчки.
– Как?! – невольно вскрикиваю, не веря своим ушам. – Так уж прям и ни одной?
– Ни од-ной! – отрезает мужественный первопроходец.
– Но, согласитесь, это невозможно!
– Клянусь!
– Выходит, все романы, повести и рассказы, что могли быть вами написаны и опубликованы, так и…
– …не увидели свет, – договаривает он за меня. – Представьте себе.
– Как это было, наверное, непросто? – произношу, отдавая должное его подвигу.
– Да уж! Примерно так же, как отказаться от алкоголя и курения, вместе взятых, – поясняет гений молчания. – Случалось, висел на волоске, но…
– Поразительно! – не могу скрыть восхищения. – В наше время поголовной тяги к сочинительству… А вас не точит червь честолюбия?
– Моя внутренняя фауна в порядке.
– И вы никому не завидуете?!
– А кому, собственно? – слегка дивится титан нелитературной мысли.
– Ну как кому? Тем, кто пишет, издаётся, переиздаётся…
– Я им сочувствую.
– Но всё же, – не могу взять в толк, – как вам удаётся не брать в руку пера? День за днём… и ни строчки?!
– Честно говоря, я и сам не знаю, – признаётся маститый неписатель. – Я же сказал: было время – висел на волоске, но… Бог миловал.
– Нет, вы гигант! Человечище! – невольно вскрикиваю.
– Ну что вы! – тушуется мастер не сюжетной, не бессюжетной прозы. – Задатки не писать есть у каждого. Надо лишь упорным трудом развивать их, развивать… И неустанно, капля по капле выдавливать из себя тягу к чистому листу, пока совсем не отучитесь марать бумагу.
– Не чувствуете ли вы одиночества, когда всяк, кому не лень, скрипит пером и насилует компьютер: стихи, повести, мемуары…
– Вы правы, – откровенничает последний из могикан.– Нас единицы, но, чтобы выжить, мы намерены объединиться.
– То есть?
– Учредить Союз неписателей. Или – СНеп.
– Любопытное начинание. И каковы же будут условия приёма в новый союз?
– Ни одной публикации, ни одной рукописи в столе. И без замыслов, понятное дело, без замыслов!
– А как с теми, кто, был грех, пописывал, но потом…
– Чистосердечное раскаяние будет, конечно, учитываться при приёме в нашу организацию, – сразу посуровел мэтр начинания. – Кроме того, мы планируем областные, зональные, а затем и республиканские семинары, где будем по крупицам собирать и обобщать опыт: как победить в себе неодолимое желание писать и публиковаться.
– Что бы вы посоветовали начинающим авторам?
– Не начинать.
– А тем, кто уже начал?
– Не продолжать.
– Ну а если писатель плодовит, к тому же при литературных чинах, регалиях…
– Тяжёлый случай! – вздыхает Н.Н. – Запретительные меры не помогут, просветительные тем более.
– Где же выход?
– Думаю, их следует окружить вниманием и заботой, – тепло улыбается наставник заблудших. – Потерянное поколение, пусть тешится иллюзией величия.
– Допустим. Но как быть со всей этой литературой? Так сказать…
– До предела отжать – и воду слить, – решительно заключает автор незадуманных и ненаписанных эпических полотен и бесчисленных миниатюр.
– И что же останется? – восклицаю, рискуя прослыть непроходимым тупицей.
– Что уж останется, – скупо роняет знаменитый нероманист, неновеллист, неэссеист. И барабанит пальцем по циферблату своих часов: время!
Попрощавшись с Н.Н., невольно чешу затылок: ну как это, в самом деле: день за днём… и ни строчки? Как это?!.
– Как вам удалось стать неписателем? – не мудрствуя лукаво, спрашиваю о главном.
– Вопрос, конечно, интересный, – изрекает мой собеседник. И, поразмышляв, признаётся: – За последние десять лет я не написал и не опубликовал ни строчки.
– Как?! – невольно вскрикиваю, не веря своим ушам. – Так уж прям и ни одной?
– Ни од-ной! – отрезает мужественный первопроходец.
– Но, согласитесь, это невозможно!
– Клянусь!
– Выходит, все романы, повести и рассказы, что могли быть вами написаны и опубликованы, так и…
– …не увидели свет, – договаривает он за меня. – Представьте себе.
– Как это было, наверное, непросто? – произношу, отдавая должное его подвигу.
– Да уж! Примерно так же, как отказаться от алкоголя и курения, вместе взятых, – поясняет гений молчания. – Случалось, висел на волоске, но…
– Поразительно! – не могу скрыть восхищения. – В наше время поголовной тяги к сочинительству… А вас не точит червь честолюбия?
– Моя внутренняя фауна в порядке.
– И вы никому не завидуете?!
– А кому, собственно? – слегка дивится титан нелитературной мысли.
– Ну как кому? Тем, кто пишет, издаётся, переиздаётся…
– Я им сочувствую.
– Но всё же, – не могу взять в толк, – как вам удаётся не брать в руку пера? День за днём… и ни строчки?!
– Честно говоря, я и сам не знаю, – признаётся маститый неписатель. – Я же сказал: было время – висел на волоске, но… Бог миловал.
– Нет, вы гигант! Человечище! – невольно вскрикиваю.
– Ну что вы! – тушуется мастер не сюжетной, не бессюжетной прозы. – Задатки не писать есть у каждого. Надо лишь упорным трудом развивать их, развивать… И неустанно, капля по капле выдавливать из себя тягу к чистому листу, пока совсем не отучитесь марать бумагу.
– Не чувствуете ли вы одиночества, когда всяк, кому не лень, скрипит пером и насилует компьютер: стихи, повести, мемуары…
– Вы правы, – откровенничает последний из могикан.– Нас единицы, но, чтобы выжить, мы намерены объединиться.
– То есть?
– Учредить Союз неписателей. Или – СНеп.
– Любопытное начинание. И каковы же будут условия приёма в новый союз?
– Ни одной публикации, ни одной рукописи в столе. И без замыслов, понятное дело, без замыслов!
– А как с теми, кто, был грех, пописывал, но потом…
– Чистосердечное раскаяние будет, конечно, учитываться при приёме в нашу организацию, – сразу посуровел мэтр начинания. – Кроме того, мы планируем областные, зональные, а затем и республиканские семинары, где будем по крупицам собирать и обобщать опыт: как победить в себе неодолимое желание писать и публиковаться.
– Что бы вы посоветовали начинающим авторам?
– Не начинать.
– А тем, кто уже начал?
– Не продолжать.
– Ну а если писатель плодовит, к тому же при литературных чинах, регалиях…
– Тяжёлый случай! – вздыхает Н.Н. – Запретительные меры не помогут, просветительные тем более.
– Где же выход?
– Думаю, их следует окружить вниманием и заботой, – тепло улыбается наставник заблудших. – Потерянное поколение, пусть тешится иллюзией величия.
– Допустим. Но как быть со всей этой литературой? Так сказать…
– До предела отжать – и воду слить, – решительно заключает автор незадуманных и ненаписанных эпических полотен и бесчисленных миниатюр.
– И что же останется? – восклицаю, рискуя прослыть непроходимым тупицей.
– Что уж останется, – скупо роняет знаменитый нероманист, неновеллист, неэссеист. И барабанит пальцем по циферблату своих часов: время!
Попрощавшись с Н.Н., невольно чешу затылок: ну как это, в самом деле: день за днём… и ни строчки? Как это?!.
