Журналист и редактор В.Шохина вспоминает по случаю 100-летия Нагибина:
Моя встреча с Юрием Нагибиным
(Из литературных мемуаров)
Однажды (в далекое советское время) я ловила машину в районе Чистых прудов. Остановился Жигуль в экспортном исполнении – кузов универсал, цвет морской волны. За рулем был мрачнейший седой человек в кожаном пальто. Тяжелая голова, широкие плечи, понятно, что невысокий. Я сразу узнала Нагибина, но все равно не могла поверить своим глазам: как-то уж слишком совпало с Чистыми прудами, о которых он писал чудесные рассказы, я их так любила…
Пока ехали, все хотела заговорить, но не решалась. Думала, вот приедем, я стану расплачиваться, а он откажется от денег… Потому что не бомбит, а собирает материал для книги, наблюдает…
Приехали. Я даю ему сумму, несколько большую, чем требует маршрут. Он протягивает руку, почти не оборачиваясь. Берет деньги, смотрит на них (считает?), не произносит ни слова. По-прежнему очень мрачный. Я выхожу. И всё.
Виктория ШОХИНА
Моя встреча с Юрием Нагибиным
(Из литературных мемуаров)
Однажды (в далекое советское время) я ловила машину в районе Чистых прудов. Остановился Жигуль в экспортном исполнении – кузов универсал, цвет морской волны. За рулем был мрачнейший седой человек в кожаном пальто. Тяжелая голова, широкие плечи, понятно, что невысокий. Я сразу узнала Нагибина, но все равно не могла поверить своим глазам: как-то уж слишком совпало с Чистыми прудами, о которых он писал чудесные рассказы, я их так любила…
Пока ехали, все хотела заговорить, но не решалась. Думала, вот приедем, я стану расплачиваться, а он откажется от денег… Потому что не бомбит, а собирает материал для книги, наблюдает…
Приехали. Я даю ему сумму, несколько большую, чем требует маршрут. Он протягивает руку, почти не оборачиваясь. Берет деньги, смотрит на них (считает?), не произносит ни слова. По-прежнему очень мрачный. Я выхожу. И всё.
Виктория ШОХИНА