Чевтаева Елизавета
Нескольких шагов от автобуса до двери здания хватает, чтобы задаться вопросом: как здесь живут? На норильском ветру этот вопрос возникает сам собой. Прежде чем успеешь рассмотреть город, уже хочется оказаться в тепле.
Ещё в аэропорту паспорт проверяют даже на выходе из зоны выдачи багажа. На предприятиях — пропуска, инструктажи, строгие правила. На улицах — снег, ветер, суровые фасады. Приезжему легко соединить всё это в одно впечатление: город кажется неприветливым. За несколько дней октябрьской поездки по Норильску и Дудинке это впечатление меняется — прежде всего благодаря людям, которые встречают гостей.
«Светлый, добрый, потому что люди очень добрые здесь», — говорит о своём городе местный металлург. На вопрос, не хотелось ли уехать туда, где теплее, отвечает: «Даже не было такой мысли». Рассказывает о летних ночах, когда солнце не заходит, о том, как можно взять и съездить искупаться. И о совсем будничном: после смены даже среди ночи можно купить продукты, если жена позвонила и попросила зайти за хлебом. В этих подробностях узнаётся обычная семейная жизнь. Человек говорит о доме, а приезжий всё ещё думает о погоде.
Постепенно и в самом городе начинаешь замечать то, что заслонял холод. За строгими фасадами — музеи, культурные пространства, места, где красиво, удобно и хочется задержаться. В Норильске есть даже аквапарк: среди долгой северной зимы здесь катаются с водяных горок.
В общественно-культурном центре «Башня» директор Агентства развития Норильска Максим Миронов рассказывал журналистам о будущем города. Но о многом говорит уже само место встречи. В «Башне», в университете, в музеях — везде чувствуется, с каким вниманием обустраивают помещения. В первую очередь — для людей. Гостю легко обрадоваться возможности согреться и передохнуть. Для норильчан это повседневная среда, в которой проходят занятия, встречи, вечера после работы. Город продолжается за дверями, и многое в его жизни невозможно увидеть с улицы.
В университетской лаборатории аддитивных технологий студенты создают инженерные детали и работают над собственными разработками. На тех же принтерах печатают фигурки супергероев — просто для себя. Эта подробность запоминается едва ли не лучше технических объяснений. После занятий ребята остаются в лаборатории, чтобы продолжить свои проекты. «Творите, работайте и всё», — так один из студентов передаёт отношение университета к их инициативам.
А на мерзлотном полигоне в Оганере речь идёт о том, что позволяет всему этому существовать. В двухсотметровой скважине установлены датчики. Данные поступают в университет: учёные наблюдают за температурой грунта и прогнозируют его изменения. Здесь связь науки с повседневной жизнью особенно ощутима. Чтобы дома оставались безопасными, необходимо знать, что происходит с землёй под ними.
Один из вечеров поездки прошёл в Норильском Заполярном театре драмы имени Вл. Маяковского. На сцене — «Сон смешного человека» по Достоевскому. Когда герой попадает во сне в мир первозданной гармонии, цветной свет преображает декорации. В его переливах угадывается северное сияние. Далёкая планета, приснившаяся петербуржцу, словно обретает арктические очертания. Настоящего сияния за поездку увидеть не довелось. Театральное осталось единственным — и оттого особенно памятным.
О природе норильчане рассказывают с такой увлечённостью, что разговор о климате сам собой отходит на второй план. О рыбалке, походах, озёрах и реках говорят так, как рассказывают о дорогих сердцу местах: хочется вспомнить самому и непременно показать собеседнику. У каждого есть куда вернуться и куда свозить гостей. По этим разговорам постепенно узнаёшь Север, который выходит далеко за пределы промышленного пейзажа. Особенно часто звучит название плато Путорана. Ступенчатые склоны, глубокие долины, озёра между горами, водопады… Добраться туда в эту поездку не удалось. Но посещение плато превратилось в мечту для каждого из гостей.
В Дудинке знакомство с Таймыром продолжилось за травяным чаем и приготовлением сагудая. Хозяйка чума Оксе угостила гостей, провела традиционный обряд очищения дымом, рассказала об обычаях народов Таймыра. О своём занятии она говорит как о большом, важном деле. Для неё это больше, чем работа. В гостях у Оксе традиция существует в настоящем: в угощении, в обряде, в разговоре с людьми, приехавшими издалека.
Её слова помогают понять и другие встречи этой поездки. Вспоминаются студенты, которые остаются после занятий, учёные, следящие за мерзлотой, собеседники, уделяющие гостям гораздо больше времени, чем предполагает расписание. У всех разная работа. Но в том, как они о ней говорят, чувствуется личное участие в жизни своего края. Возможно, оттого и приезжего здесь так стараются познакомить с местами, которые любят сами: хочется, чтобы он тоже увидел и понял, что делает их дорогими.
Нескольких дней мало, чтобы узнать, каково жить на Севере. Радушие встреч не отменяет долгой зимы, а увлечённость своим делом не делает лёгким труд под землёй. И всё же вопрос «Как здесь живут?» постепенно перестаёт быть вопросом о том, как здесь выдерживают холод. В нём появляется интерес к самой жизни — к людям, их занятиям, их летним ночам, когда солнце не заходит.
Тогда и короткий ответ металлурга о переезде в тёплые края — «Даже не было такой мысли» — слышится иначе. Всё, о чём он говорит с такой простой уверенностью, для него здесь. А для приезжего остаётся неувиденное плато Путорана. Теперь это уже место, о котором рассказали знакомые люди. Хочется вернуться на Север и увидеть озёра между горами — продолжить знакомство, начавшееся с этих встреч.
