Как живёт Германия без «Северных потоков»

Владимир Соколов, собкор «ЛГ», ФРГ

Отключение от газа из РФ стало сильнейшим стрессом для экономики ФРГ. Третий год нет экономического роста, страну покидают гранды индустрии. Элиты же не видят иного способа перезапустить экономику, как влить колоссальные займы в производство вооружений, где нормальные рыночные механизмы почти не играют роли.

Что унёс дешёвый газ

С ним исчезла предсказуемость в планировании. Контракты с российскими поставщиками обеспечивали не только низкие цены на энергоносители, но и стабильность условий производства. Это гарантировало ФРГ устойчивый рост её энергоёмкой экономики, высокие налоговые поступления, политический вес в ЕС.

На пике кризиса (конец 2022‑го – начало 2023 года) биржевые цены на газ превысили докризисные в 13 раз. Возникла проблема доступности топлива, а поиск резервов часто приводил через посредников к тому же российскому газу.

К весне 2024‑го цены стабилизировались на уровне, близком к докризисному. Однако модель саморегулирующейся рыночной экономики изменилась: субсидии, компенсации и «энергетические щиты» стали инструментами ручного регулирования. Энергоёмкие отрасли сократили инвестиции, часть предприятий перенесли за рубеж или закрыли. Малые и средние предприятия повышали цены на продукцию, но продажи падали. В 2023‑м Германия имела худшие экономические показатели среди развитых стран. Handelsblatt назвал ситуацию «величайшим кризисом экономики в послевоенной истории ФРГ». Экономические проблемы переросли в утрату структурной стабильности.

Как они выживали

В Германии сильно развит сектор малых и средних предприятий (Mittelstand). До кризиса он давал свыше половины добавленной стоимости, в нём числилось большинство компаний-экспортёров. Однако именно Mittelstand оказался наиболее уязвим. Ограниченные финансы затрудняют для него хеджирование цен на энергию, Mittelstand не может переезжать за рубеж.

Но и коллапс этого сектора не случился. Уже к весне 2023 года большинство малых и средних предприятий уменьшило энергопотребление, снижая температуру в помещениях, экономя топливо, улучшая производительность оборудования. Инвестиции, где они оставались, пошли на теплоизоляцию и солнечные батареи.

Примечательно, что в мерах по самоспасению едва ли не главным препятствием стала госбюрократия. Не только в доступе к программам поддержки, но даже в использовании собственных средств нужно запрашивать инстанции, ждать их решения. Неудивительно, что настроение в Mittelstand мрачное. Отношение к политике новой правящей коалиции – одно из худших за всё время наблюдений Торгово-промышленной палаты ФРГ.

Удушение роста

Потери производственной базы и отток капитала запустили процесс деиндустриализации Германии. Машиностроительные заводы уровня Hightech перебрались в США, но при этом основная часть их персонала осталась в ФРГ, едва находя работу в сфере услуг. Голоса, которые шли к социал-демократам, перетекают к «Альтернативе для Германии».

Из-за неопределённостей во внутренней политике в 2023‑м было заморожено свыше 100 млрд евро капвложений. Эти деньги перетекли в банки других стран, где им тут же нашли применение. Конкуренты ФРГ получили двойное преимущество – развитие их производств при ослаблении немецких фирм. Следствие этой опасной обратной связи – удушение потенциала роста.

Цена выживания

Послевоенная экономика ФРГ была образцово рыночной и действовала в сверхблагоприятных условиях. Энергия и сырьё поступали по особо выгодным ценам, военные расходы не обременяли бюджет, рынком сбыта был весь мир. В XXI век Германия вошла как государство с высоким уровнем защиты населения.

Теперь мир видит, как меняется сам характер экономики ФРГ. Растущие масштабы господдержки означают рост влияния нерыночных механизмов. Возникла новая масса производителей, почти не зависящих от рынка, зато подчинённых госорганам. А те сами подчинены политическим партиям. Так долговременные интересы бизнеса ФРГ погружаются в зависимость от сиюминутных решений правящей элиты. Экономика всё менее привязана к потребностям населения. И всё более подчинена целям политических процессов, управляемых не из Берлина, а из Брюсселя.

Возможен ли возврат к прежней модели?

Вряд ли, даже если бы вопрос решался простым возвратом к прежним ценам на энергию. Сомнительны сами способы возврата. «Зелёная» энергетика подтвердила свою дороговизну и ненадёжность. Атомную энергетику политики разгромили до основания, а в сознании общества демонизировали так, что люди боятся её восстановления. Про поставки трубопроводного газа из РФ можно забыть. Даже если ФРГ восстановит «Северные потоки», Газпром не захочет иметь дело с ненадёжным покупателем. Закупки СПГ в других странах возможны, но стабильными не будут.

В ФРГ есть запасы бурых углей, есть и газовые месторождения, доступные для добычи фрекингом. Но оба ресурса встретят такое сопротивление «Зелёных», что включить их в восстановление экономики будет почти невозможно. Альтернатива – перенос производств в другие страны. Но этим деиндустриализация ФРГ лишь ускоряется.

Главный вопрос

Пережить энергетический шторм немецкая индустрия сумела, но в исходное состояние не вернулась. Цена адаптации исчисляется не только миллиардами евро. Итогами стали изменения структуры экономики, всей логики её развития.

Германия пока остаётся локомотивом Европы. Однако держится на рельсах за счёт таких компромиссов между рынком и государством, между экономикой и политикой, какие всего пару лет назад казались невозможными.

Вопрос теперь не в том, когда экономика Германии вернётся в прежнее состояние, а как долго она сможет оставаться в нынешнем.