Казанская икона Богоматери

Наш след не померкнет на русской земле.

Мы – образ России в зеркальном стекле.

В лад жили и пели мы с русскими встарь:

свидетельством – нравы, привычки, словарь.

Г. Тукай (Перевод на русский язык Р. Бухараева)

«...Ну как глаза? Ты зренье подлечил?

Иль всё слабее видишь мир вокруг?» –

меня с тревогой из Москвы спросил

по телефону Николай, мой друг.

Бывало, раньше он в Казань ко мне

то в гости приезжал, то по делам,

и мы вдвоём шагали в тишине

к мечетям стройным или к куполам.

Мечеть Марджáни^[1] осмотрели мы,

потом зашли в Раифский^[2] монастырь...

(В Казани жили многие умы,

что пламя миру сеяли из искр.)

И он сказал мне, что давно хотел

Казанскую икону увидать.

(Ведь он недавно тяжело болел,

а та икона может помогать.)

И в силу Божьей Матери тогда

он твёрдо верил и молился Ей,

считая, что сквозь дали и года

Она способна исцелять людей.

Ну не лететь же вправду – в Ватикан,

чтобы у папы римского просить

с большой толпой заморских прихожан

его в покои папские впустить?

Я перед ним как будто виноват

в том, что не смог помочь ему в те дни

среди святых икон найти тот взгляд,

что зажигает в душах нам огни.

Он подсказал тогда мне свой совет,

сказав, что может той иконы свет

даже слепому возвратить вновь взор...

«Сходи в Казанский, – он сказал, – собор

и, проверяя на своей судьбе,

проверь Её могучесть на себе,

и у тебя проблем глазных тогда

не будет больше в жизни никогда».

Но я сказал: «Не православный я.

И потому икона мне твоя

помочь не может силою святой.

У каждого из нас Всевышний – свой».

«Ну что ты, друг мой! – молвил Николай. –

Для всех на свете – Бог Един, ты знай!

И Божья Матерь может всем из нас

вернуть однажды зоркость наших глаз…»

Я взял лекарство, что назначил врач,

и капнул каплю в свой пустой зрачок.

И мир вдруг вспыхнул! Стал, как жар, горяч.

И в чёрной бездне застонал смычок.

Сомкнулись веки... Всё укрыл туман...

Но видел я, как через тьму вдали –

Казанская икона, как экран,

плыла вокруг мерцающей Земли.

И в том виденье было мне дано

увидеть в гуще дыма и огня,

словно фрагменты страшного кино, –

мгновенья дней, что мчались сквозь меня...

* * *

...И вот я вижу – впереди дружин

шагает твёрдо Минин гражданин,

неся в руках Казанскую икону,

и он идёт на битву – не один.

А с ним шагают русский и чуваш,

удмурт, мордвин, татарин – всё брат наш!

И дружно – христиане, мусульмане –

идут, как корабли на абордаж.

Казанскую вздымая над собой,

шло ополченье в свой священный бой,

чтобы Лжедмитрий и его поляки,

как псы, бежали из Москвы гурьбой.

И, словно воры, натворив беды,

они спешили унести зады

и по пути сжигая всё и грабя,

а дождь смывал их мерзкие следы.

В грязи дорожной, в поднятой пыли

полки народной армии прошли,

а где несли Казанскую икону –

там русской славы знаки пролегли!..

* * *

Полтава. Утро. Шведские войска

на поле встали... Реют облака.

Казанскую икону Петру Первому

крестьяне принесли издалека.

Пётр их встречает. Он не спал всю ночь.

И просит Богородицу помочь:

«О, помоги мне Карла разгромить

и для России славу мне добыть!

Пусть Карл навек забудет к нам дорогу

и не посмеет больше к нам ходить.

Так всыплем Карлу и Мазепе с ним

как следует и всё им объясним!»

И под звездой, горевшей высоко,

Мать Божья услыхала вдруг его

и волосы младенца Иисуса

погладила рукой своей легко...

* * *

Вот Петербург. Казанский в нём собор.

Кутузов к алтарю возводит взор

и просит Богородицу помочь

изгнать французов из России прочь.

«Ты помнишь, как мне пуля обожгла

глазницу – и насквозь её прошла?

Я не ослеп, хоть и утратил глаз.

Настал моей России славный час!

Смотри – на нас напал Наполеон

и Родину мою терзает он,

а ты мне, Матерь Божья, помоги –

не дай, чтобы восславились враги!..»

И под звездой, горевшей высоко,

Мать Божья услыхала вдруг его

и волосы младенца Иисуса

погладила рукой своей легко.

Нам помогла Казанская икона,

и в ней для нас явилась оборона,

и стал Наполеон нам нипочём,

напал – рекой, а убежал – ручьём!

* * *

Мелькают лица в жизни, как в кино.

Одни ушли, другим прийти дано.

Петра сменил Кутузов, а за ним –

Товарищ Сталин в памяти возник.

Суровый лик. Как крылья – взлёт бровей.

Средь правых миром он был всех правей.

И вдруг все в мире с содроганьем ждут –

неужто немцы по Москве пройдут?

И вспомнил Сталин, как бежали вон

Лжедмитрий и затем Наполеон,

и он подумал: «Пусть огонь, пусть дым,

но фюреру Москву не отдадим!»

Враг в сорока верстах уже стоял –

там, где Кутузов с речью выступал

в Филях, где проходил тогда совет,

и спор кипел на целый белый свет.

Вот и опять возникла мысль о том,

не сдать ли нам столицу «на потом»?

Но, оглянувшись в ужасе вокруг,

все генералы закрестились вдруг.

А им в глаза из красного угла

Казанская икона грудь прожгла.

От мысли этой вся душа горит...

И вдруг Верховный в трубку говорит:

«Я ни молитв при людях не твердил,

ни храмов, ни мечетей не щадил,

но, принимая смертную войну,

зову я веру защищать страну».

Медвежьим шагом тихо ходит он

и произносит громко в телефон:

«Пускай епископ сядет в самолёт

и образ Божьей Матери берёт,

и с ней летит, молясь, вокруг Москвы,

крестя окопы с высоты и рвы,

и пусть Она в кипении войны

всем станет нам

защитницей страны...»

И под звездой, горевшей высоко,

Мать Божья услыхала вдруг его

и волосы младенца Иисуса

погладила рукой своей легко.

И многие увидели в тот миг,

как образ Богородицы возник

над тихою Москвою в вышине

наперекор грохочущей войне.

И русский дух крепчал день ото дня,

и мчались немцы от того огня.

Боясь дорог российского полона –

Лжедмитрия или Наполеона, –

бежали немцы, пряча уши, нос…

А следом гнал их Дедушка Мороз.

* * *

…Боюсь открыть лучам навстречу взгляд,

всё чуда жду, дошёл уже до точки.

Который год глаза мои болят –

ни книгу взять, не написать ни строчки!

И телевизор для меня – ослеп!

(Для человека мало только слуха.)

Без зренья мир – мучительно нелеп,

как тело с головою, но без духа.

* * *

...Мне капнули в глаза. И тут же свет

погас передо мной... Но в виде дара –

Казанская икона столько лет

вращается вокруг земного шара

в летящем корабле^[3] через туман

к горящим ярко звёздам бесподобным!..

А над Землёю носится шайтан,

своим мечом размахивая злобным.

Он думает, что Богу не видать,

как сатана, нарушив все законы,

из бесов войско силится создать

для зреющей борьбы Армагеддона.

И Бог давно забыт им, и Аллах,

нет для него ни Яхве и ни Будды.

Отринув совесть и забыв про страх,

он сеет только зло и грех повсюду.

Уверовав, что он лишь победит

(в том у него ни капли нет сомнений),

Шайтан несёт груз злобы и обид

и вечный стыд для новых поколений.

Из года в год летя сквозь тьму и свет,

сквозь холод льдов и сквозь дыханье жара,

Казанская икона – столько лет! –

вращается вокруг земного шара.

Не потому ль шайтан, кипя в огне,

зря точит саблю по ночам кривую,

и день и ночь мечтая о войне,

разжечь не может третью мировую?..

* * *

Казанский образ видел я в Кремле,

но не посмел к нему свечу поставить.

Я – мусульманин. Можно ли мне славить

других святых, живущих на Земле?

Я езжу по Земле во все концы,

передо мной – весь мир, вся ноосфера.

Господь – един! Слова «имáн» и «вера»

в сознании пред нами – близнецы.

Одну из тайн открыл для нас Аллах,

раскрыв своё святое имя миру.

Другое имя льётся по эфиру –

Творцом его зовут на небесах.

Аллах и Бог всегда живут во мне –

и в мире, и взаимопонимании.

И образ Богородицы в сиянии

плывёт на недоступной вышине.

И в Пушкине, Тукае и Толстом,

и в Гёте наши веры были вместе.

И даже в Чингисхане они тесно,

как в сказке, жили – на крыльце златом!

В кремле казанском «Кул-Шариф» мечеть

с собором Благовещения – рядом.

И всем хватает одного лишь взгляда,

чтоб красоту

в душе запечатлеть…

* * *

...Донбасс – в дыму. В разрывах и в огне.

Солдаты письма детские читают.

Те дети пишут письма о войне,

и тем солдатам силы укрепляют.

Те письма могут всех свести с ума!

В них звуки стона и мольба бездонна.

А в уголке ребячьего письма –

карандашом – Казанская икона.

Вокруг – стрельба, идёт смертельный бой.

Беда грозит что смелому, что трусу.

Но Божья Матерь, заслонив собой,

не допускает смерти к Иисусу.

Солдаты прячут письма на груди,

чтобы от писем детворы согреться.

Идёт война. И что там впереди,

никто не знает – ни душа, ни сердце.

Но вот ещё письмо. И в уголке –

десяток строчек, гуще перелесиц,

а ниже башня слов – Сююмбике,

и рядом с нею – яркий полумесяц.

Смотрю программу «Время». Вертолёт

летит домой, оставшись без патрона.

Винты затихли. Поднялся пилот.

А за спиной – Казанская икона.

Двоюродный мой брат – он офицер

и в прошлом много раз бывал в Донбассе.

Но как узнать – какой из русских вер

он был живым оставлен нам в запасе?

Религия России – общий дом.

В окопах не бывает атеистов!

Не оставляйте веру на потом.

Идите к Богу

только честным,

чистым...

* * *

За час на хирургическом столе

я столько раз прошёлся по эпохам!

Повсюду был, на всей родной земле,

все уголки собрал в душе по крохам.

Ну как бы мог я позабыть слова,

мне Николаем сказанные другом

о том, что Матерь Божия – жива

и всех людей спасает от недугов?

И показалось – кто-то прошептал

мне прямо в ухо строчку из Корана^[4],

и воздух звонким стал, словно металл,

и светлый ангел выплыл из тумана.

Миг был велик и в то же время прост.

Что это было? Явь иль сновиденье?..

Лишь час назад кружил я возле звёзд,

и вот уже – ни неба, ни круженья.

Я клочья мыслей тщательно собрал

и вдаль скакнул видением далёким.

И чуть мой вдох меня не разорвал,

врываясь в грудь по онемевшим лёгким!

И пронеслось в душе моей: «Ура!»

Проснулось солнце – тёплое, мохнатое…

Ко мне вошли в палату доктора…

Год сорок пятый. Майский день. Девятое.

Я от восторга чуть не закричал!

Но, опустившись, словно с неба милость:

«Глаза откройте!» – голос прозвучал.

И я открыл... И понял, что случилось.

Хирург свою победу совершил!

Пусть личную, но всё-таки – победу.

За это он награду заслужил,

поскольку мне открыл дорогу к свету.

А та победа, что пока вдали,

на Родину вернётся непреклонно.

Ведь кружится не зря вокруг Земли

Казанской Богородицы икона!

Вся жизнь страны – то в битвах, то в слезах,

но русские победы – неизбежны.

И пусть у нас в глазах, и пусть в сердцах –

пылают наши жаркие надежды!

* * *

...Наркоз прошёл, но в голове был звон,

и лишь я сделал первый шаг к порогу,

как зазвонил мобильный телефон,

да так внезапно, что я даже вздрогнул.

«Ну как глаза? Надеюсь, ты их спас?» –

друг Николай мне крикнул из столицы,

словно он капли мне искал для глаз

и помогал сквозь вёрсты мне лечиться.

Но я ему ни слова не сказал

о впереди лежащей операции.

Ну так откуда ж он о ней узнал,

словно разведчик по секретной рации?

Как будто это специальный дрон

мне диктовал, как действовать собою...

Теперь я знаю: есть такой закон –

как править свыше

и людьми,

и мною!

«Я поправляюсь. Тут со мной хирург,

он не допустит ни одной осечки…»

«Терпи, дружище, – молвил в трубку друг. –

Я за тебя здесь ставлю в храмах свечки

Казанской Богородице.

Она –

всем помогает в горе и в болезни.

Её поддержка очень всем нужна,

она всех капель для людей полезней».

«Господь – един!» – добавил он затем

то ль просто громко, то ли, может, гордо,

но так, чтоб слово было слышно всем

и чтобы слово

это было твёрдо.

Кто за меня сражался – Дух Святой

или хирурги, посланные свыше?..

Спасла надежда! А в надежде той –

больницу вижу. И молитву слышу.

* * *

Какой народ не оставлял свой след,

родной страны подняв над миром знамя?..

В России было множество побед,

что были крепко связаны с Казанью.

Здесь кровь текла, и здесь цвела любовь,

и сквозь морозы и дыханье жара

Казанская икона вновь и вновь

вращается вокруг земного шара.

Жужжат шмели, кружáтся журавли.

Над миром солнце общее сияет.

Икону мы Казанской нарекли –

и нас она

со всеми охраняет!

Перевёл Николай Переяслов