Лия Иванян пишет: «…Вы все боитесь, и я тоже боюсь. Но чего – сама не пойму. Дожили до XXI века, а в нас ещё сохранился первобытный человек, ищем табу, чтобы спрятаться в нём. Какой-нибудь болван устанавливает на пьедестале бесформенную деревяшку и приказывает: «Бойтесь!», и мы, как бараны, подчиняемся этому кличу. Но ведь достаточно кому-то одному потребовать объяснений, да ещё нескольким к нему присоединиться, как вмиг сгинут и этот болван, и эта деревяшка. Как вы не понимаете, что у сильных мира сего до смешного очень шаткое положение: разок дунешь – и они свалятся. Но весь абсурд состоит в том, что какой-то необъяснимый страх заставляет затаить в себе дыхание». Не подумайте, что речь идёт о России, где один раз «дунули» в феврале 1917-го, а другой раз – в 1991 году, где мы не смеем опровергать начальственные бредни вроде того, что закупка медицинского оборудования на средства из нашего золотого запаса, хранящегося почему-то в США, поднимет цены на картошку и мясо в Тюмени и Орле или что преступность не имеет национальности, а парламент – не место для дискуссий. Нет, Лия Иванян пишет об Армении.
Роман посвящён судьбе человека, несправедливо осуждённого по делам, мало понятным неискушённому русскому читателю. Ибо речь идёт о партии «дашнакцутюн», о которой немногое у нас известно, и о войне за Арцах (Карабах). Но сказанное не значит, что этому самому неискушённому русскому читателю книга будет неинтересна. Нет, нет, она очень интересна и написана хорошо, лёгким, прозрачным языком. Ведь главное в ней – проблемы совести, верности, храбрости, честности и самоуважения людей, проблемы борьбы людей с недостатками и уродствами правоохранительной системы, которая охраняет не права граждан, а незыблемость властных привилегий. А это интересно читателям всех стран.
Поэтому, читая о злой судьбе Арама Арзуманяна, я невольно думал о чудесах российского «правосудия», о процветании воров, награбивших миллиарды в 90-е годы (которые мы стыдливо называем «лихими», избегая произнести фамилию «первого президента России», о безнаказанности Сердюковых и Васильевых, о травле Петуховых и Квачковых и о многих других подобных делах. Да, много общего в нынешних порядках наших «разбежавшихся» стран, некогда живших по одним законам. Писательница приводит бородатый советский анекдот о том, как человека не приняли в партию на заседании райкома. Потому что на вопрос: «Играл ли ты на скрипке в банде Махно?» – он ответил «да». «Почему же ты не сказал «нет»?» – спросили его друзья. «Да как же я мог сказать «нет», когда передо мной вся та банда сидела!» – сказал он. А Лия Иванян поясняет: «И сегодня высокие посты занимают всё те же люди, которые так или иначе были связаны с беззакониями последних десяти лет». Нам ли этого не знать, когда в уголовных мордах нынешних чиновников, олигархов и депутатов мы узнаём вчерашних урок, а в профессорах – спекулянтов с одесского Привоза. Но, как поётся в популярной песне про Канаду, «Хоть похоже на Россию, ну а всё же не Россия». И речь не об уродствах юстиции, а о менталитете народа.
Книга Лии Иванян дала мне возможность ещё раз почувствовать всегда восхищавшую меня в Армении крепость семейных связей и устойчивость связанных с этим обычаев. Например, культ семейных обедов. И это не просто угощение близких людей. Это, как пишет Лия Иванян, и «неизбежный час отчёта перед старшими семьи». Конечно, во многом это обусловливалось и небольшими по российским понятиям размерами страны, когда, как у моего знакомого ереванского профессора, брат-колхозник жил «очень далеко» – в трёх часах езды на машине. И этнической однородностью населения (неслучайно в романе практически нет представителей других национальностей). И нельзя было не обратить внимания на такой пассаж автора: «Обычно, как по традиции, узнав, как тебя зовут, спрашивают: «А сам откуда? Откуда родом родители?» Вроде сначала не о фамилии спрашивают и не об отчестве, а об имени деда. В детстве такой интерес был непонятен, но уже взрослым человеком осознаёшь, что местожительство деда – это показатель твоей сути, это твой генетический паспорт».
Ах, как бы хотелось, чтобы Армению как можно меньше коснулся распад семейных связей, взаимное непонимание поколений, ослабление национального чувства и прочие прелести-гадости глобализации, приход которых, как нас пугают, неизбежен.
