Хорошо, когда земляки помнят своих героев, не забывают безвинно погибших. Памятников и мемориалов немало – и у нас, и на землях, которые некогда были в составе единого государства. Появляются новые. На то разные причины – до сих пор находят останки погибших в годы Великой Отечественной солдат и командиров, какие-то герои или события, связанные, скажем, с Первой мировой войной, ещё не нашли достойного отражения в монументах. Но обычно память о героях – это призыв к современникам и потомкам: давайте будем помнить павших, давайте будем сплачиваться, чтобы не повторялись горькие ошибки, давайте не сеять вражду. Красиво говорит Леча Яхьев о «примере мужества и самоотверженности». Но всё ли в его словах – правда?
Мы обратились в Институт российской истории РАН к специалистам по этому периоду нашего прошлого, попросив дать оценку тому, что послужило поводом для открытия мемориала. Получили ответ:
«Историческая память мифологична, даже если основывается на реальных событиях. Одни мифы возникают органично, снизу и прорастают в сознании, душах людей, передаются из поколения в поколение. Другие конструируются властями, национальными элитами для консолидации народа, общества или какой-то группы, связанной общими интересами. Памятник в Дадан-Юрте – типичный пример сконструированного мифа, даже если предположить, что любой житель Чечни хранит в памяти ту трагедию. Но это, скорее всего, маловероятно – у нас всё ещё низок уровень осведомлённости людей о хитросплетениях истории. Больше можно допустить то, что для чеченцев ближе и значимее как общеразделяемый символ исторической памяти факт депортации их народа в 1944 году.
Можно говорить, что в случае с Дадан-Юртом большую роль сыграли семейные предания, легенды, рассказы, народные песни, неофициальная топонимика. Но одно дело – латентная коллективная память о чём-то, и совсем другое – попытка массовую память рационализировать, увековечив созданием символического места с приданием ему официального статуса.
Очевидно, со стороны властей Чечни это было решение с неясным осознанием всех последствий. Ведь сегодня, когда мы видим сложную обстановку на Кавказе, кавказофобию в Москве, других крупных городах, разумнее конструировать и увековечивать символы, которые несут в себе созидательный пафос, способствуют объединению людей, а не наоборот.
В самой идее мемориала в Дадан-Юрте есть элемент провокационности, поскольку вольно или невольно мемориал призван напоминать об одной из наиболее одиозных (и неоднозначных) страниц российско-кавказской истории. Очевиден деструктивный посыл, ведущий к разобщению, а не к сближению. Возможно, не слишком продуманной была и идея установить памятник А.П. Ермолову в Пятигорске, что случилось в 2011 году. Не лучше ли было сделать это в нейтральном месте, например, в родном городе Алексея Петровича, Москве?!
Почему используется понятие «миф»? Да потому, что само событие обросло шлейфом легенд, окрашенных в героические тона. Между тем трагически погибших жителей Дадан-Юрта никак нельзя считать безвинными жертвами. Тут своя предыстория, несколько смещающая те смысловые акценты, которые ощутимы в символическом наполнении сооружённого в Чечне мемориала.
Дадан-Юрт – одно из поселений на Тереке, которые «славились» разбойными нападениями на Азово-Моздокскую (или так называемую Кавказскую) укреплённую линию. Ставить памятник матерям, жёнам и сёстрам чеченцев, промышлявших разбоем и грабежом, мягко говоря, некорректно. Начиная со второй половины XVIII века чеченцы постоянно совершали набеги на российские кордоны и близлежащие казачьи станицы, грабили их и разоряли. При этом аргументы вроде того, что «они противостояли империи», неуместны, поскольку набеги были напрочь лишены идеологической и этнической окраски. Чеченцы нападали не только на русских, но и на другие соседние народы, руководствуясь интересами наживы, а не идеологическими мотивами.
В ответ следовали не менее дерзкие нападения казаков. Генерал А.П. Ермолов, пытаясь пресечь набиравший обороты набеговый пыл чеченцев, 14 сентября 1819 г. (по старому стилю) предпринял карательную экспедицию в Дадан-Юрт. При этом он предупредил жителей села о готовящейся акции. Вот его слова: «… потеря наша должна быть чувствительною, если жители оных не удалят жён своих, детей и имущество».
Чеченцы не пожелали прислушиваться и… жестоко поплатились. Кровопролитное сражение в Дадан-Юрте длилось почти целый день и привело к ранениям и гибели двухсот с лишним человек с российской стороны и четырёхсот – с чеченской.
Об этом откровенно рассказывает сам Ермолов: «Двор каждый почти окружён был высоким забором, и надлежало каждый штурмовать. Многие из жителей, когда врывались солдаты в дома, умерщвляли жён своих в глазах их, дабы во власть их не оставались. Многие из женщин бросались на солдат с кинжалами».
Солдаты пощадили лишь взятых в плен женщин и детей (около 140 человек). Но большинство погибло – помимо тех, кого вырезали сами чеченские мужчины, многие стали жертвами артиллерийских снарядов и пожара. Селение, состоявшее из двухсот домов, было разорено дотла».
Да, печальная история – ни убавить и ни прибавить. Так зачем же дальше сеять злобу и печаль?
Если повсюду станут сооружать памятники и мемориалы, посвящённые историческим обидам на соседей (реальным, а нередко и надуманным, «мифологизированным», политизированным), то земля наша покроется как чертополохом такими памятными местами, обострятся ссоры, выяснение отношений и страна развалится. Просто безумие! Не лучше ли вспоминать о совместных победах и проявлениях взаимной доброты, милосердия? И это – увековечивать.
Факт открытия Рамзаном Кадыровым мемориала получил широкий отклик. Я слышал обсуждение этого события в радиоэфире. Честно говоря, поразился, как взвешенно и деликатно высказывалось абсолютное большинство дозвонившихся до эфира людей. Больше всего было удивления: кому нужны гроздья вражды? На самом деле – кому?
обозреватель отдела «Политика»
