ПОЭЗИЯ 
***
Ю. Кузнецову
Что важно гостю?
Не застрять в дверях.
Ломай капкан домашнего уюта!
Айда в тайгу, без всякого маршрута:
Нет подлости в растеньях и зверях.
И нет разгула рыночных страстей…
Цветы в рублях не ценят аромата.
Здесь, салютуя в честь больших дождей,
Из пней стреляют залпами опята!
Тайга не огород, она ничья.
И может, потому в ней так интимно.
А детский лепет чистого ручья –
Он громче государственного гимна.
***
Сколько раз на веку вспоминаю:
Кострома, первый дом от угла,
Во дворе – дровяные сараи,
Пара кленов, вдали – купола,
Стая шумных ворон в поднебесье,
Холодок предвечерний речной
И какая-то вечная песня
Над старинной моей стороной…
В знаменитом моём захолустье,
Среди сёл, колоколен, лесов –
Я постиг философию грусти,
Русской грусти – на сто голосов.
Лиха, лиха прошло полосами!
Но – густы костромские леса.
И скорбит на граните Сусанин,
Глядя пристально в наши глаза.
***
О. Хлебникову
На полу она, значит, спала.
А техничка полы подметала –
И увидела, что… умерла
Та – бичиха ночного вокзала.
Ну, конечно, милиция тут:
Непорядок под люстрами в зале!
Труп убрали, понятно, в медпункт,
Утром – в морг, а потом – закопали.
А была она чья-нибудь мать…
Где-нибудь ныне здравствуют дети.
Что ж, у смерти мы все на примете.
Надо чаще полы подметать.
***
Был когда ещё мальцом
(под забором пролезал),
После бани мы с отцом
Шли в аптеку пить нарзан.
Вдоль по волжским берегам
Расстилалась Кострома.
Вековали там и сям
Деревянные дома.
Там, на площади Сенной,
Возле рыночных ворот,
И безногий, и хмельной
Колобродился народ.
Мне навстречу фронтовик,
Подсобрав остатки сил,
Под невнятный хриплый крик
На подшипниках катил…
…От нарзана пузырьки
Колко ёжились в носу.
На закуску от тоски
Мой отец любил хамсу.
***
Когда сутулясь по планете
Идёт печальный Гулливер,
Ни женщины, ни даже дети,
Ни президент и ни премьер
Ему, громадному, немилы!
Он так устал от лишней силы…
Его издёвками тиранят,
Он в горы прячется, в леса,
А в нём бессонно партизанит
Несчастной матери слеза.
***
Жизнь мерцала алмазными гранями,
Я спешил к ней, восторг распаля…
Отрезвил на фабричной окраине
Запах кожи, мазута, угля.
Вроде что там – сапожная фабрика,
А жевала – стальным языком!
Чуть живые, при свете фонарика,
Волоклись мы со смены пешком.
Мышцы, помнится, были как ватные
И гудела в мозгах пустота:
Силы напрочь конвейер выматывал!
…В тьмущей тьме –
за верстою верста –
Лужи, помню, присыпаны листьями,
Сапоги увязают в грязи…
В чёрном небе над нашими лицами
Тлели вечные звёзды Руси.
***
Имея глупость быть самим собой
В кошмарный век
продажности повальной,
Я вынужден своё существованье
Оплачивать подёнщиной тупой.
Примучен маетой, но – не прибит.
Сквозь подневольный ежедневный быт
Тащу крамолу внутренней свободы,
Шепча сквозь зубы лишь одно:
держись…
Так, по-солдатски, убиваю годы,
По-маршальски – выигрываю жизнь.