Кровь для Победы

Инесса Плескачевская

То, что война неизбежна, в 1930 е понимали многие. Годы спустя академик А.И. Воробьёв вспоминал: «Мы, дети, и то занимались в стрелковых кружках, зная, что фашистская угроза нависает над нами». Через много лет А.И. Воробьёв станет директором Центрального института гематологии и переливания крови, который во время Великой Отечественной войны возглавлял службу крови СССР.

Идею о том, что переливание крови будет спасать жизни раненым солдатам, русский анатом и хирург, заслуженный профессор Императорской медико-хирургической академии И.В. Буяльский высказывал ещё в 1846 году. Но применять этот метод начали только во время Первой мировой войны, да и то не во всех армиях.

Настоящая революция в переливании крови на фронте произошла во время гражданской войны в Испании (1936–1939). Каталонец Фредерик Дуран-Жорда и канадец Норман Бетьюн создали настоящую службу крови – со станциями заготовки, центрами консервации и переливания. В них заготовили около 9000 литров крови и сделали почти 20 тысяч переливаний.

Организацией заготовки крови в Мадриде занимался И.С. Колесников, военный советник республиканской армии, преподаватель ленинградской Военно-медицинской академии, будущий академик и Герой Социалистического Труда. Во время Великой Отечественной войны он станет заместителем главного хирурга Красной армии по службе крови и масштабирует свой испанский опыт.

Но получить донорскую кровь мало – её нужно сохранить и доставить туда, где она нужна. В Советском Союзе проблему (а это была настоящая проблема: свежая кровь – продукт скоропортящийся) начали решать задолго до начала боевых действий в Европе.

Мировое первенство в решении задачи консервирования крови принадлежит советским врачам. Эта методика в определённом смысле оказалась поворотным пунктом в истории медицины, причём не только фронтовой. В 1930 х годах первые растворы для консервирования разработали в Центральном институте переливания крови им. А.А. Богданова. Лучшим на тот момент консервантом, благодаря которому кровь сохранялась до 20 дней, был глюкозонитратный консервант ЦИПК № 1. Директор института А.А. Багдасаров презентовал новую методику в 1935 году на Международном конгрессе в Риме, вызвав настоящий фурор среди специалистов.

К началу Великой Отечественной войны в СССР было семь институтов, 170 станций и 1778 кабинетов переливания крови. Это была лучшая в мире служба крови.

Первые проверки боевыми действиями служба крови прошла во время советско-японского вооружённого конфликта у озера Хасан в августе 1938 года, реки Халхин-Гол в мае–сентябре 1939 года и Советско-финляндской войны 1939–1940 годов. В 1939 году медалью «За боевые заслуги» был награждён военврач 3 го ранга А.Е. Киселёв. В первые дни Великой Отечественной он возглавил Смоленскую областную станцию переливания крови, о которой писал: «Станция (Смоленская) уже с июля 1941 года стала походным учреждением, заготавливающим кровь в условиях ближайшего к фронту тыла… Подобные станции в истории войны были организованы впервые».

Кровь брали у доноров в прифронтовой полосе, примерно в 80 км от передовой. В тяжелейших условиях удавалось заготавливать по 20–25 литров крови в сутки, а ведь до начала войны Смоленская СПК получала около 30 литров в сутки, и это считалось хорошим показателем. За первые два месяца войны станция заготовила 750 литров крови, её сотрудники не прекращали работу даже под бомбёжками. В Красной армии действовало около десяти передвижных станций, но всё же полностью обеспечить фронт кровью они не могли.

Приказом № 302 Наркомата здравоохранения СССР от 3 июля 1941 года «оперативное руководство делом переливания крови в Союзе» было возложено на Центральный институт гематологии и переливания крови (ЦИПК, сейчас – НМИЦ гематологии). И если в июне 1941 года институт отправил на фронт 211 литров консервированной крови, то в октябре – уже 3050, а за первый год войны – 55 тонн! «Опыт заготовки консервированной крови для армии в период войны 1941–1945 гг. явился беспримерным в истории прошлых войн. За этот период институтами и станциями Советского Союза заготовлено 1652 тонны консервированной крови и её компонентов (плазма, сыворотка)», – писал А.Е. Киселёв.

Только представьте: чтобы получить 100 литров крови, нужно 250–300 доноров. Где их взять рядом с передовой? А.Е. Киселёв писал, что он старался размещать станцию, которая двигалась с фронтом, в «населённом пункте с сосредоточением гражданского населения и воинских частей в расчёте на возможность мобилизации до 8000 доноров в месяц»: «У нас были целые семьи доноров. Так, семья Бараночниковых – отец, мать и две дочери регулярно сдавали кровь. Благодаря газете, в которой был опубликован фотоочерк, патриотический пример членов этой семьи стал широко известен всем жителям города».

Донорство пропагандировали активно: писали в фронтовых газетах, рассказывали в программах на радио и устраивали встречи доноров с выздоравливающими бойцами. И своей цели – мобилизации доноров (военная терминология здесь уместна) – эти встречи достигали. «Следуя патриотическому примеру Бараночниковых, число таких семейств только в одной Калуге выросло до 100», – писал А.Е. Киселёв.

В отдельные дни в Центральный институт переливания крови обращались несколько тысяч человек, желавших стать донорами. На одной из станций количество доноров увеличилось в 67 раз! Как писал руководитель ЦИПК А.А. Багдасаров, за годы войны по всему Советскому Союзу кровь сдавали 5,5 млн доноров. Невиданный размах.

24 июня 1944 года в СССР учредили звание «Почётный донор». До конца войны его получили 20 тысяч человек.

Удивительный факт: Ленинградский НИИ переливания крови (ЛИПК) не прекращал работу даже во время блокады. Каждый день сюда приходили от 300 до 3 тысяч (!) доноров. Был только один день, когда не пришёл никто: 15 сентября 1941 года воздушная тревога в городе длилась больше 18 часов. И тогда донорами стали сотрудники института – 150 человек: не могли оставить передовую без спасительной крови.

Донорство в Советском Союзе всегда было делом добровольным и безвозмездным, а во время войны ещё и патриотичным. Что не отменяло усиленного питания: в городах для доноров работали специальные продовольственные магазины. Зимой 1941 года – в самые страшные месяцы блокады – сил у ленинградцев почти не осталось. И если инструкция устанавливала максимальную однократную дозу забора крови у донора в 450 мл, то в Ленинграде кровь больше 170 мл (а чаще 150 мл) не брали. Военный совет города вместе с ЛИПК выделили продукты из армейского фонда и установили специальный паёк из расчёта 1050 калорий в день. В дополнение к основному питанию эта норма включала белый хлеб (200 г), мясо (40 г), рыбу и кондитерские изделия (по 25 г), крупу, сахар и масло (по 30 г) и половину яйца. Паёк выдавали на 10 дней в специальном магазине на Староневском проспекте. Правда, полки там нередко оказывались пустыми, вместо яиц выдавали яичный порошок, а вместо мяса и рыбы – консервы. Но они помогали донорам выживать. А в день самой донации их кормили обедом в столовой института.

Чтобы экономить донорскую кровь, ЦИПК еще в 1939 году предложил способ высушивания плазмы и сыворотки крови в вакууме: их можно было транспортировать и хранить даже при комнатной температуре, а при разведении раствором глюкозы они не уступали нативной плазме.

Кровезаменяющие растворы использовали во всех воюющих странах. Один из самых эффективных кровезаменителей изобрёл в 1941 году руководитель экспериментальной лаборатории ЛИПК И.Р. Петров. В состав «таблеток Петрова» входили хлориды натрия, калия и кальция. Таблетку нужно было растворить в 100 мл дистиллированной воды, отфильтровать через бумажный фильтр, разлить в ампулы или колбы, стерилизовать, а перед применением нагреть до 38 градусов. В полученную жидкость перед переливанием добавляли 10% совместимой консервированной крови. Всего десять! Это изобретение И.Р. Петрова позволило значительно экономить драгоценную донорскую кровь.

За годы войны служба крови, которую организовал и возглавил Центральный институт переливания крови, обеспечила более 7 млн трансфузий, перелив почти 3 млн литров крови, что позволило спасти миллионы жизней и вернуть в строй значительную часть красноармейцев. За этот подвиг институт наградили орденом Ленина.