Михаил Иванов
Родился в 1947 году в селе Туой-Хая Сунтарского района Республики Саха (Якутия). По образованию филолог и юрист. Работал судьёй Верховного суда Республики Саха (Якутия). Поэт, автор восьми книг стихотворений на якутском языке и сборника «Детства босоногого дожди» в переводе на русский. Член Союза писателей Республики Саха (Якутия). Живёт в Якутске.
1.
Костёр на берегу
Звезда в тумане – то огонь костра.
Его хозяин, что ты так печален?
Старик, зачем до самого утра
Глядишь опять в невидимые дали?
Зачем ты снова память ворошишь,
Как эти угли у костра ночного?
Не горький дым, а боль твоей души
Слезами на щеках осесть готова…
Ответил он, что сорок лет назад
Расстался навсегда с родной землёю.
В иной земле года его летят,
Но оставаться, видно, ей чужою
Навеки…
– Вот сижу на берегу,
Судьбы перебираю неудачи.
Как горько сознавать, что не смогу
Я ничего уже переиначить…
Но утешает пламя боль мою,
И плеск воды мою тоску врачует.
Мне кажется, я вновь в родном краю,
В который наяву не прилечу я…
Ты спросишь, почему? Неужто путь
На родину сейчас не одолею,
Чтоб силы предков сердцем зачерпнуть?
Ползком бы я отправился за нею!
Да некуда ползти…
– Но как же так?
Почтенный старец, не пойму я что-то:
Да разве трудно сделать нужный шаг,
Коль ты готов к заветному полёту?
Он долго не решался на ответ,
Наверно, были для того причины.
Подчёркивал костра неверный свет
Печали многолетние морщины.
Он трубку закурил, и горький дым –
Была со всхлипом сказанная фраза.
Ещё бы – ведь история беды
Легла в основу этого рассказа…
2.
Ностальгия
У каждого быть родина должна.
И хоть её зовут небрежно «малой»,
Трёх Духов дарит каждому она,
Которые души любой начало.
Они – как пуповина, что всегда
Людей соединяет с местом силы,
Незримые, они через года
Хранят нас от рожденья до могилы
Всех! Даже тех, кому оплот
Земли родимой отчего-то тесен, –
Их родовая память бережёт
Великой силой языка и песен!
И для меня земля родная тут! –
Груди коснулся он, – навек со мною!
Три Духа и сейчас во мне живут!
А я живу надеждою одною,
Что не сотрётся родина моя
Из памяти грядущих поколений.
Пускай они живут в иных краях,
Но да пребудут с ними предков тени!
А если я забуду о былом,
То кто им будет на земле гордиться?
Как часто снится мне родимый дом
И пращуров моих глаза и лица…
Урочищами предков я иду,
Духу Огня готовлю подношенье,
Чтобы узнать: на радость иль беду
На родину такое возвращенье.
Во сне туманы рассекаю я.
В полёте землю озираю сверху
И обретаю чудо: у ручья
Я вижу танец заповедный стерхов!
Туой-Хая… Отсюда целый мир
Увидел я когда-то несмышлёным,
Мир, населённый добрыми людьми –
Иные не селились у Чуоны!
3.
Туой-хая
Гора судьбы. У ней иная стать,
Чем у великих горных исполинов,
Что облаками могут утирать
Свои непобедимые вершины.
Туой-Хая в сравненьи с ними, как
Речная галька рядышком с палаткой!
Но для меня она так велика,
Что сердце наполняет без остатка.
О, эта трёхголовая гора –
Реки Чуоны верная защита!
Несчётно в наступлении ветра
Здесь не жалели звонкие копыта.
Ворча, они смирялись до поры
И, раны зализав, бросались снова
На приступ удивительной горы,
Каменья в порошок стереть готовы.
А в помощь им морозы и дожди
Вели свои могучие дружины
И бились, оставляя на груди
Туой-Хаи глубокие морщины.
Я гладил эти шрамы много раз,
Где тропы предков пролегли по склонам.
Они коврами радовали нас:
Зимою – белым, а весной – зелёным.
Но был ещё один заветный цвет,
Им солнышко вершину золотило.
И хоть сейчас уже я хром и сед,
Но помню, как однажды встречь светилу
Поднялся на Туой-Хаю впервой,
И гордость, и восторг мальцом изведав.
Заветною победой над собой
Была та долгожданная победа!
Внизу посёлок и реки вода –
Глядел с вершины, сердцем их вбирая.
И в памяти осталась навсегда
Святая красота родного края…
4.
Чуона
«На землю, – говорили старики, –
Швырнуло небо щедрое когда-то
Алмазов горсти, чтобы в родники
Те обратились в мерзлоте проклятой.
Чтобы текла хрустальная вода
Упрямо через мари и болота!»
…Чуона наша родилась тогда.
Пусть опровергнет это нынче кто-то!
Небесной силой родников полна
Моей реки стремительная сила!
О, как прекрасно вёснами она,
Разбуженная солнышком, бурлила!
Вобрав в себя якутские снега,
Неукротима в радостном весельи,
Раздвинуть норовила берега
И сотрясала горные ущелья!
О, как кипенье белопенных струй
Хотел бы увидать сейчас опять я
Там, где могучий богатырь Вилюй
Чуону принимал в свои объятья!
А летом на реке царил покой,
Пески на плёсах там дремали важно.
Вода была прозрачною такой,
Что камешек на дне был виден каждый.
Там жаворонок трели разливал
Над разнотравьем луга то и дело.
И на берёзах юная листва
Ему в ответ призывно шелестела.
Там лиственниц могучих тесный ряд
Стоял стеной у самого обрыва,
Чтоб не увидел посторонний взгляд,
Как моются в Чуоне девы-ивы.
Река судьбы, сестра Туой-Хаи
В моей душе струится и струится
Туда, где корни вечные мои,
Туда, где жизни лучшие страницы…
5.
Место силы и счастья
Здесь, у подножия Туой-Хаи,
На землях плодородных и богатых
Давно селились пращуры мои.
Легенда нам не сохранила даты.
Зато святой костёр пылает в ней,
И к этому костру из дальней-дали
С кумысом перелётных лебедей,
Благословляя, Айыы* прислали.
От светлых сил принявши благодать,
Не покладая рук, трудились предки.
О, как им вольно было заселять
Места, где люди были очень редки.
Тайги богатства – вот они, в руке! –
Многих и многих
прокормить могли бы
Пушниной, дичью!
Сколько здесь в реке,
В озёрах и ручьях прекрасной рыбы!
Полны цветами сочные поля,
Пьянят их ароматы крепче хмеля.
Внимает безмятежная земля
Здесь славящим
живое птичьим трелям.
Любовью и покоем всё вокруг
Столетиями долгими дышало
В долине счастья. И за кругом круг
Сменилось поколений здесь немало.
Не сосчитать, сколь раз тут Ысыах –
Начало лета – праздновали люди.
Казалось, наш осуохай в веках
Богами данным хороводом будет.
В священном круге юноши свою
Казали ловкость – стерхами в полёте!
А девушки… Ну, где, в каком краю
Ещё таких красавиц вы найдёте!
В окрестностях царили мир и лад
Над лесом, над горами, над водою.
Нашли алмазы. Поначалу рад
Был каждый.
А потом стал клад бедою…
* Айыы – светлые небесные божества народа саха.
6.
Нагрянула беда
Чернее ночи с запада ползли,
Как вестники беды великой, тучи,
Грозя просторам солнечной земли
Нежданным горем,
лютым, неминучим.
Нахмурилась гора Туой-Хая,
К сестре Чуоне
в гордом сердце – жалость.
А та внизу, тревоги не тая,
Вся в белой пене в берегах металась.
Страшней ударов молний грозовых,
Страшнее бури буйного набега
О затопленьи новость из Москвы
Волною прокатилась по наслегам.
Отныне лишь одно имеет вес –
Караты…
Что для них людское горе!
«Алмазы Родине!»
А значит, будет ГЭС.
А для неё необходимо море,
Которое долину всю зальёт…
Не дожидаясь этого итога,
О, сколько писем написал народ,
Сколько обил
начальственных порогов!
Но слышали просители в ответ:
– Необходимость! –
Что равно приказу.
Как будто заслонили белый свет
Грядущие якутские алмазы…
– Переселить! Нуждается страна
В богатствах,
что таятся в синих глинах!
В сравненьи с ними, видно, –
грош цена
У горьких судеб жителей долины.
Решенье – плод холодного ума
Тех, кто, наверно, не лишался крова…
О, как пылали яростно дома,
О, как ревели жалобно коровы…
Слезами злое слово «навсегда»
Написано судьбой на многих лицах.
Им не вернуться никогда сюда,
Чтобы могилам предков поклониться…
7.
Чёрная пучина
И вот земли счастливой больше нет –
Погребена под чёрною водою.
Но сколько б ни прошло
над миром лет,
Сердца людей не свыкнутся с бедою.
Умолкли жаворонки навсегда.
Угрюмой тишины стоит завеса.
И не сулит счастливые года
В лесу кукушка. Нету больше леса…
На дне недогоревшие дома
Затянуты давно зелёной тиной.
Но не идёт из сердца и ума
Былой их облик. Голубою глиной
Украшены хозяйскою рукой,
Крещённые дождями и снегами,
Стоят они. Над каждою трубой
Витает дым, рождённый очагами.
Теперь вода в родимом очаге,
А во дворе былом, не видя солнца,
Наперекор судьбе стоит сэргэ*,
Как будто ждёт,
что прошлое вернётся…
То прошлое,
где звонок детский смех,
Где радостью наполнены колодцы,
Чтобы её хватило здесь на всех!
А радость эта Родиной зовётся…
Ради неё охотник удалой,
Как говорится,
«в творческом экстазе»
Невиданной, причудливой резьбой
Украсил главный столб для коновязи.
Чтоб родичи, соседи, земляки
Полюбоваться на неё могли бы.
Но видят красоту на дне реки
Одни только бесчувственные рыбы…
Тот дом был мой, и коновязь, и двор.
Сэргэ бы мне достался по наследству.
…Коль слово «счастье» слышу,
до сих пор
Перед глазами проплывает детство…
* Сэргэ – столб коновязи.
8.
Каменная женщина
Над родиною малою моей
Безжизненное море рукотворно.
Не море даже – водоём ничей,
Где ветер у разбойников –
дозорный…
Разбойники – кипящие валы –
Здесь погубить всё сущее готовы.
Вгрызаются в подножие скалы
Они остервенело снова, снова…
Но в брызги разбиваются у ног
Святого изваяния. Змеино
Шипенье их, когда – один итог –
Ползут обратно в чёрную пучину.
Там, на горе, застыла скорбно та,
Что Каменною Женщиной зовётся.
И нет важнее этого поста
Для порождения людей и солнца.
Защитница былой Туой-Хаи,
Печальница людской
великой муки
Простёрла к небу скорбные свои,
Взывающие к покаянью руки.
Надеясь, что опомнятся враги
Загубленной красы, и на просторе
Покроет голос вековой тайги
Голодный вой искусственного моря.
Как будто чудо, явится рассвет,
Рассеивая напрочь злые чары.
Один лишь миг –
и наважденья нет!
Забыты затопления кошмары!
О, как бы я хотел, чтобы сбылись
Заветные желанья и надежды!
Чтоб снова Жизнью
стала наша жизнь,
Такой, какой была у предков прежде!
Но не вернуть свершённого назад
Ни душам человечьим, ни природе…
Опять печально лебеди кружат,
Не родину ли ищут? Не находят…
9.
Завет
Ушли светила вечного лучи
С последнею полоскою заката.
И я, и собеседник мой молчим,
Как будто оба в чём-то виноваты.
У деда в трубке стал золой табак,
Почти дотла в костре сгорели сучья.
И воцарился над рекою мрак,
Как будто звёзды проглотили тучи.
Зашевелился наконец старик,
Подбросил в угли новое полено.
– В любой реке, – сказал,
– Чуоны лик
Я отыскать пытаюсь непременно.
Кому-то это, может, и смешно:
Мол, и на солнце ты
отыщешь пятна!
Что ворошить былое? Всё равно
Не повернуть историю обратно…
Так, да не так! Без правды на земле
О том, что с ней,
многострадальной, было,
И будущее у людей во мгле!
Не будешь знать,
где пращуров могилы,
Забудешь о трагическом былом,
О малой родине, надежде и опоре, –
И Мир Срединный, где мы все живём,
Не превратится ли однажды в море?
И не получат ли тогда в ответ
Беспамятные дерзкие потомки,
Пускай не сразу, через много лет
Не свет природы, а её потёмки?
А потому, земляк мой, и тебе,
И всем другим под этим небосводом
Я завещаю помнить о судьбе
Лишённого своей земли народа!
Благословляю вас на добрый путь!
Да будет с вами Родина большая!
Но мой завет в пути не позабудь.
…Отец, я помню. Я не забываю.
Перевёл с якутского Юрий Щербаков
