В наше время музыкальная журналистика стала нишевой. Кто-то пишет о попсе, кто-то анализирует джаз, а вот Денис Ступников именно рок-журналист и рок-биограф. Какие тайны, подводные камни и вызовы есть в этой профессии? Давайте обсудим.
– Денис, твой старт в качестве рок-биографа случился в 2014 году, уже во вполне зрелом возрасте. С чем был связан выбор?
– К тому времени я уже плотно занимался музыкальной журналистикой. Пропадал в офисе с раннего утра до позднего вечера, а затем, как правило, бежал на концерт, презентацию или интервью. Но именно к 2014 году в офисе возникли проблемы, и я начал кардинально менять себя. Появилось больше свободного времени, энергии, а заниматься литературным трудом я, как настоящий книжный мальчик, мечтал с детства. А тут моей супруге Наталье предложили написать монографию к 10-летию группы Otto Dix. Она этим промышлять не собиралась и переадресовала заказ мне.
– Кроме Otto Dix, в твоём списке значатся книги о таких непохожих друг на друга группах, как «Северный флот», «Ария», «Сектор Газа». Ты выполняешь заказы и тебе неважно, о ком писать? Или личные симпатии к музыке того или иного коллектива всё же важны? Было ли такое, что ты отказался о ком-то писать?
– Я, как подлинный меломан, филофонист и коллекционер музыкальных артефактов, можно сказать, всеяден. С юности слушал из русского рока практически всё подряд, а мои нелюбимые группы можно с трудом перечесть по пальцам одной руки – да и этот скудный список имеет пугающую тенденцию со временем убывать (смеётся). Что касается «Северного флота», то это была сугубо моя идея, которую я предложил сначала группе, потом издательству. Благодаря этой книге мне начали поступать заказы от солидных издателей. О ком попало не пишу – я слишком идейный человек для этого, а предложения издателей сделать книги об «Арии» и «Секторе Газа» счастливым образом совпали с моими музыкальными приоритетами. Дальше таким же манером мне предложили написать труд о группе «ЙОРШ», которую я до этого прекрасно знал, рецензировал их альбомы, но несколько недооценивал. В процессе работы над книгой я настолько глубоко погрузился в их творчество, что теперь не пропускаю ни одного альбома и регулярно хожу на концерты. Пару раз о ком-то писать отказывался, но на стадии предварительного обсуждения, а не серьёзных переговоров. Имён называть не буду, но речь идёт о конфликте интересов – сотрудничество с этими людьми, даже незнакомыми мне лично, могло бы навредить моим отношениям с теми музыкантами, которые действительно мне близки, важны и дороги.
– Когда человек пишет о музыке и музыкантах, он, наверное, и сам должен хотя бы поверхностно понимать, как функционирует группа, процесс звукозаписи, какие бывают инструменты и т.д. Ты в этом смысле с музыкой как-то связан? Играешь на чём-нибудь?
– Музыкальными инструментами не владею (и неудобств от этого вовсе не испытываю), а представления о функционировании группы и процессе звукозаписи получаю из интервью и музыкальной литературы, которую читаю постоянно. Всегда привожу в пример Белинского, который был профессиональным литературным критиком, но никак не писателем. По моему глубокому убеждению, ради объективности подобные профессии стоит разделять. Многие музыканты обладают несомненным даром слова и успешно пробовали себя на писательском поприще. Но даже они зачастую понимают, что их книги о собственных коллективах будут неизбежно грешить пристрастностью и однобокостью. Каждый должен заниматься своим делом. Я же не беру сейчас сам у себя интервью, хотя такой самобытный музыкант, как Егор Летов, и с этим жанром прекрасно справлялся (смеётся). Зато я искренне рад, например, что блестящий журналист и пиарщик Владимир Преображенский предложил написать книгу о своей группе «Бостонское чаепитие» мне, а не стал лезть в это сам.
– Насколько вообще в наше время востребованы книги-биографии? Есть масса каналов о музыке, где разбирают и биографии, и дискографии, копаются в стилях и жизненных трагедиях музыкантов. Книги-то не отжили своё?
– Как показывает опыт, популярность книг о музыкантах с годами только набирает в России обороты. Три тиража моей книги про «Сектор Газа» и столько же про «Арию» тому подтверждение. Для многих музыкантов книга – это ещё и имиджевая история. Именно так, например, воспринимает мою книгу о себе вокалист «Морального кодекса» Сергей Мазаев, который успешно использует её в рамках промо-компании своих музыкальных проектов. Если верить его представителям, это уже приносит ощутимые плоды. Так что никак не могу согласиться, что якобы «книга отходит на 25 й план». Все эти каналы, «разборки», разоблачения неизбежно схлынут и уйдут в небытие, а книги останутся.
– Что для тебя самое сложное и самое простое в работе над биографиями знаменитостей? Какой этап создания книги наиболее интересен?
– Самое сложное, пожалуй, – это оперативно проинтервьюировать главных героев очередной книги. Нередко получается так, что мы никак не можем запуститься с проектом, потому что музыканты либо уезжают на гастроли, либо денно и нощно пропадают в студии. Всё остальное решаемо. Поскольку я человек увлечённый и вовлечённый, то мне нравятся все этапы работы над книгой. Интервью – это всегда драйв и открытия. Процесс написания – время побыть в своей скорлупе и повод удалиться от мира в мою секретную квартиру на Урале. Сдача в печать – период сбора плодов и подготовки к презентации, на которой всегда бывает в фигуральном смысле очень жарко!
– Вопрос о книге, посвящённой группе «Ария», – «Возрождение легенды». В одном из интервью ты сказал, что секрет столь длительной популярности этой команды кроется в сочетании чисто российской мелодичности и убедительного жёсткого металла. Возьмём, к примеру, «Чёрный кофе», «Легион», тот же «Мастер» – тоже всё убедительно и мелодично, да и металл самый что ни на есть хрестоматийный. Но в сравнении с «Арией» эти группы несколько на втором плане, согласен? Что ещё, кроме сказанного тобой, выделяет арийцев на фоне коллег?
– Абсолютно согласен! Перечисленные тобой «Чёрный кофе», «Легион» и «Мастер» на рубеже 90-х переходили на английский язык, в силу чего неизбежно теряли время и аудиторию. «Ария» тоже пыталась это делать, записав англоязычный вариант песни «Не хочешь – не верь мне», да вовремя одумалась, благодаря чему даже в самые тяжёлые времена сохранила ядро своих преданных поклонников. Плюс ко всему участники «Арии» правильно выбирали партнёров для сотрудничества. Так, поворотным моментом для группы стала долгосрочная работа с российским представительством компании Harley Davidson, благодаря которой у них на рубеже веков появились новые хиты, радиоротации, высокотехнологичные шоу и проект «Классическая «Ария». Всё это успешно работает на коллектив и по сей день. Ну а отличает арийцев на фоне коллег постоянное стремление к каким-то инновациям, среди которых, например, запись живого альбома на функционирующем пивзаводе или открытие своей мультимедийной студии, которая даже в самый тяжёлый для всех музыкантов период пандемии коронавируса позволила коллективу держаться на плаву и давать необычные онлайн-концерты.
– Однажды я увидел тебя в передаче Александра Пушного. Вы говорили о «Короле и Шуте», о Мише Горшенёве. Без сомнений, ты глубоко погружён в их творчество. Так почему же книга твоего авторства о «Северном флоте» есть, а о «КиШе» нет?
– Корпоративная этика для меня не пустой звук. Соответственно, я не люблю забредать на чужие территории и отбирать тем самым хлеб у коллег. О группе «Король и Шут» вполне добротную книгу «Ангелы панка» уже написала Евгения Либабова, их бывшая пиарщица. Ты можешь возразить, что в книге отражены события примерно до 2007 года, после чего до смерти Михаила Горшенёва группа просуществовала ещё шесть лет. Но отчасти эти периоды отражены в книгах бывшего басиста «КиШ» Александра Балунова. Безусловно, для меня был важен и интересен момент, когда Михаил Горшенёв остался единственным фронтменом коллектива и затеял гениальную зонг-оперу «ТОДД». Но все эти перипетии я как раз и описал достаточно подробно в книге о «Северном флоте» – не в ущерб, конечно, главным героям.
– Какие биографии западных музыкантов и групп ты считаешь эталонными, любимыми? Мы, российские исследователи рок-музыки, вообще должны оглядываться на то, как сделаны книжки, скажем, про Оззи, Моррисона, Кобейна или группу Motley Crue?
– Практически всё, что я читал из западных биографий, меня чем-то смущало. Книгу о группе Metallica писал их упёртый фанат, который даже не ставил целью взять у них интервью для издания. Книга о Muse мне показалась слишком специфичной, ну а автобиография Брюса Диккинсона из Iron Maiden была излишне перегружена скучными бытовыми подробностями и неуместными политическими эскападами. Настоящий восторг вызвала у меня книга об Оззи Осборне «Автобиография без цензуры» – главным образом из-за обилия скандальных деталей из первых уст. Я даже задумался, кто из российских рок-музыкантов мог бы вывернуть всё своё исподнее с такими шокирующими подробностями, и, кроме Глеба Самойлова, мне никто в голову не пришёл, да и он вряд ли решится (смеётся). Кстати, «Автобиографию без цензуры», вопреки названию, писал не лично Оззи Осборн. Это лишний раз доказывает мою мысль, что у качественной музыкальной биографии должен быть если не полноценный сторонний автор, то хотя бы модератор.
– Денис, зная о том, что ты погружён в православную культуру, хочу спросить: почему в нашей стране, так сказать, захлебнулся и не получил должного развития так называемый православный металл? Я имею в виду группы вроде «Мономаха» или более новой команды – «Глас пророка»? У «Чёрного кофе» и «Алисы» тоже есть заходы в эту тему, но и они зачастую воспринимаются поклонниками… с некоторым скепсисом. Почему так?
– Своевременный вопрос! Стоит рассмотреть его в двух ракурсах – глобальном и локальном. В глобальном смысле российский металл вынужденно ушёл в андеграунд в 90 е и уже оттуда не вернулся. Это связано и с менталитетом российского слушателя, падкого на ту самую упомянутую тобой мелодичность, и с бедной технической базой нашего металла, недостаток которой наносит невосполнимый ущерб качеству выпускаемых релизов (ибо металл надо играть либо хорошо, либо никак), и с отсутствием инфраструктур, которые продвигали бы такую музыку. Сказывается и невысокий уровень владения авторами песен ответственными темами, на которые они замахивались. Практически всё самое ценное из российского «православного металла» 90 х собрано на двойном виниловом сборнике «Антология христианского рока». Недавно я заполучил эти пластинки в свою коллекцию, послушал их и подивился откровенной наивности и поверхностности в осмыслении христианских постулатов участниками проекта. Возможно, приятным исключением мог бы стать диск группы «Мастер» – Talk of The Devil, но тут им всё подпортил пресловутый английский язык, о котором я говорил выше. К началу нулевых лучшие из перечисленных тобой металлистов научились квалифицированно осмыслять христианский опыт. В 2004 году «Чёрный кофе» выпустил потрясающий альбом «Они бесы», который лично на меня оказал огромное влияние в мировоззренческом плане. Увы, диск не получил того резонанса, которого заслуживал. Похоже, поезд к тому моменту ушёл, хотя и, надеюсь, не навсегда.
– Отдельно хочется спросить о Юре Хое. Расскажи, когда ты работал над книгой «Юрий Хой и группа «Сектор Газа», что ты понял о нём? Какой глобальный вывод сделал о его творчестве и подходе к делу?
– Юрий Хой – катастрофически недооценённый музыкант, потому что большинство критиков и обывателей судят о нём по не самой показательной части аудитории «Сектора Газа». На самом деле он был потрясающе наслушанным и достаточно начитанным человеком, не потерявшим своих корней. Он создал подлинно народный вариант отечественного панк-рока. Глобальных же выводов о Юрии Хое в процессе работы над книгой было сделано, пожалуй, два. Во-первых, это был подлинно творческий человек, который пребывал в поиске идей для песен 24 часа в сутки и в любых обстоятельствах. Во-вторых, несмотря на весь свой скандальный ореол, он был большим ребёнком со всеми плюсами и минусами такого состояния. Восприимчивая душа Юрия Хоя была открыта для веры, но, к сожалению, не нашлось рядом опытного человека, который направил бы данный процесс в правильное и созидательное русло. Тем не менее это ничуть не умаляет ценности как его духовных поисков, так и последнего альбома «Сектора Газа» – «Восставший из ада», ставшего поразительным свидетельством стремления его автора к божественному свету через все семь кругов преисподней.
– Недавно ты выпустил биографию Сергея Мазаева. Это музыкант, который совершенно не похож на тех рок-героев, о которых ты писал ранее. У него совсем другая эстетика, он человек из иного мира. Как вышло, что ты стал автором книги о нём? Легко ли тебе работалось с Сергеем, какой он вне сцены и медиа?
– Как и в случае с «Северным флотом», написать о Сергее Мазаеве было моей инициативой, поэтому эта книга мне особенно дорога. Дело в том, что я слушаю «Моральный кодекс» практически с момента его основания и не устаю восхищаться его безупречным профессионализмом и нездешней статью. Подчеркну, что Сергей Мазаев много где реализовался и вне контекста этой «флагманской» группы и без неё бы точно не пропал. Поэтому было принято решение сосредоточиться именно на его фигуре. Регулярно посещая концерты Сергея Мазаева, я познакомился с замечательным издателем его дисков Владиславом Минаичевым, забросил ему идею книги – и он чутко курировал процесс издания биографии на всех стадиях, за что ему великое спасибо! Ты верно заметил, что Сергей Мазаев совершенно не похож на музыкантов, о которых я писал ранее. Собственно, и называть его только рок-героем – это заведомо обеднять его многогранную личность. Именно поэтому мы отказались от идеи издательства «АСТ» выпускать книгу в серии «Легенды русского рока». Сергею Мазаеву подвластны абсолютно все музыкальные жанры. Он чуть ли не единственный на нашей сцене, для кого не существует никаких преград в воплощении своих замыслов – порою крайне амбициозных и затратных. Работалось мне с Сергеем Владимировичем необычайно легко, ибо коммуникабельность – его базовое качество, что и отражено в названии лейбла «Мазай Коммуникейшенс». Отдельно меня привлекала в нём полнейшая непредсказуемость. Мы могли начать очередное интервью для книги на репетиционной базе Оркестра Сергея Мазаева, а закончить в театре на авангардной постановке, причём об этом передвижении он, конечно же, меня заранее не предупреждал (улыбается).
– Интересно. Я слышал, что он непредсказуем. Но до такой степени! Ну и последний вопрос. Есть ли у тебя желание написать художественное произведение? Оно ведь может быть и на рок-музыкальную тему, но с твоим личным сюжетом. За эти годы ты собрал столько историй, что вполне можешь составить их в какую-то вымышленную, но свою?
– Как пел покойный ныне Жан Сагадеев из группы E.S.T.: «Ты отнял это всё – я вылетел в трубу… Злой рок, отдай мою судьбу!» Я слишком многое положил на алтарь рок-музыки – возможно, поэтому не стал автором опубликованных массовыми тиражами художественных произведений, о чём мечтал в детстве. Но я об этом совершенно не жалею и чувствую себя вполне комфортно на том месте, куда наверняка меня поставил Господь. Тем не менее свой роман я непременно когда-нибудь выпущу. Он будет документальным, посвящённым моему стартовому и самому насыщенному десятилетию в рок-журналистике, первой любви и соблазнам, которые вставали на моём пути. Роман уже готов где-то на три четверти, и, чтобы его закончить, мне нужно чуть больше свободного времени и интерес со стороны издателей. Также практически завершён концептуальный сборник моих рассказов, который базируется на церковном круге православных праздников. Даст Бог, всё сложится и читатели познакомятся ещё и с этой моей ипостасью!