Лепесток последний счастья

Спорыш

Спорыш подошву ласкает.
Травка гусиная. Тишь…
Вон одиноко вздыхает
Вслух на болоте камыш.

Здесь и привольней, и чище….
Кто же теперь виноват…
Тихо на сельском кладбище
Самые близкие спят.

Колется сломанный стебель.
Утки вот-вот улетят…
Как вам живётся на небе,
Мама, отец мой и брат?..

Жизнь, как прибрежная пена,
Тёмные скроет следы.
Белое платье надену –
Вечность нас ждёт впереди.

К тучке прилажу стремянку –
Там, на нездешнем лугу…
Дом – понимаю – времянка,
А разлюбить не могу.

Словно призыв муэдзина,
Длится колодезный скрип.
И по смешному, невинно
Слышится рядом: «пип-пип» …

Спорыш – соскучился, видно, –
К сердцу гусёнком прилип.

На сенокосе

Сестра, ты помнишь, на сенной подводе
Мы возвращались затемно домой?..
Отец неслышно трогает поводья,
А мы – летим звездою кочевой!

Лежим с тобой вдвоём на стоге сена,
Пред нами – края нету! – небосвод,
И так близки созвездия вселенной,
Как васильки у собственных ворот.

Полярная шестом-стожаром строго
Хранит от бурь небесный окоём,
И кажется, что Млечная дорога
Пропахла деревенским молоком.

Отец лошадку тихо погоняет,
В его руках не строги удила...
Он знает, что, как звёзды, детство тает,
Как дым печной над крышами села.

А в сене чей-то стрёкот, шебуршенье:
Кузнечик свой торит к вершинам путь,
И запах земляники откровеньем
Вливается в восторженную грудь!..

Вот мы и дома. И давно у мамы
Айран готов – прохладный и густой...
И стала лёгкой тень оконной рамы, –
Горит окно, и двор наш не пустой.

Чуть теплится таинственно дорога?..
И всё хлопочет мать у очага:
«Ах, детки, жив отец и, слава Богу,
Дом сиротой не будет никогда!»...

И мы с отцом – все пятеро – душистый
Таскаем воз в сарай на сеновал.
А с неба льётся тихий свет пречистый,
И прошлый день пока не миновал.

* * *

Возвращаются птицы бездомные
В мирный край, на гнездовья свои...
И всё мечутся в горе бездонном –
Перелётные письма войны.

Адресатов – невзгоды повыбили,
Не вернуть никого, не сберечь...
Может, заговор знает от гибели
Конь-легенда по званию «Керчь»*?..

Птицы мёртвыми гроздьями вызрели,
Будто камни, изрыли большак...
Ни мольба и ни лихо не вывезли
Там, где кони сбивались на шаг...

...А у яблони ветки цветущие –
Белой оторопью пред бедой...
Не крылатые, не поющие...
Как разлука –
Моя с тобой.

Ни привета уже, ни молчания,
Остывает ушедшего след...
Тише сердце!..
Не страшно прощание,
За которым – прощения свет.

------------------------
*«Керчь» – имя единственного коня из многих тысяч
в составе 112-й гвардейской Башкирской кавалерийской дивизии,
возвращённого живым на родину.

Альбом-солдат

Держу в руках я, как святыню,
Альбом отцовский фронтовой.
Пропах он гарью и полынью
Пороховой – большой войной.

Он отступал пред силой дерзкой
И гнал врага по всей земле –
Румынской, польской и венгерской... –
На крыльях, пеший и в седле.

Не заплутал среди воронок
И брод в огне сумел найти,
Чтоб слёзы вдовьи похоронок
В победный праздник воплотить.

Навечно молодость в альбоме –
Он власти времени сильней...
Отец, тепло твоей ладони
Ты передал руке моей...

Но сердцу больно. Сердце стынет,
Как от вины в разгар весны...
Прицельной пулей бьёт навылет
Дыханье близкое войны.

Сегодня

День – та же крепость, и страже
Некогда врат отворить.
Негде, скиталице, даже
Мне головы преклонить.

День – та же форточки прорезь
В низком и тесном окне.
Гляну наружу, и горесть
Сдавит дыхание мне.

День – то же неба раздолье,
Где облаков бахромой
Связано, будто в глаголе,
Всё, что случится со мной.

Фламенко
(вольный перевод)

Ветерок-босяк костёр разводит –
На песке под звёздами у моря...
Вьётся пламя юбкою цыганской
Пред разбитой лодкою-калекой...
Рок – фламенко!

Не соврёт испанская гитара,
Лишь бы звон струны не оборвался.
Хриплый выкрик зычный: «Анда! Анда!» –
Словно вызов силе непреклонной.
Каблуками искры высекая,
Исступлённой музыке подвластна,
Женщина судьбу-дуэнью* дразнит
Под оборкой дерзкою коленкой...
Страсть – фламенко!

Лучше быть душою – беспризорной,
Бросить под ноги стыда оковы,
Высекая каблуками искры,
Обжигая сердце байладора,**
Чувственными жестами колдуя,
Станом, будто роскошью, играя,
Искры каблуками высекая,
Песней, вырвавшейся из застенка...
Жизнь – фламенко!

В том же ритме кастаньет Вселенной,
Как танцовщицы, миры кружатся,
Каблуками искры высекая...
И в курае есть такая сила,
В наших танцах – та же упоенность!
Эй, Испания! Андалусия!
Ваш черёд, севильские цыгане, –
Высекайте каблуками искры,
Дорожите щедростью момента...
Миг – фламенко!
----------------------
*Дуэнья – пожилая дама, госпожа, надзирающая в доме за молодыми девушками.
**Байладор – танцовщик фламенко.

Кувшин

1. Минорное:
Я по воле гончарной Всевышней
Круг, как жёрнов, вращаю рукой.
И леплю под небесною крышей
Свой кувшин для воды ключевой...
Я над глиняной властна судьбой!
Круговые на стенках узоры.
Родников увлажнённые взоры.

Скрип колёсный...– кружится планета,
Как мой камень на той же оси,
И двойною любовью согретый,
Будет славен мой труд и красив.
За него хоть полцарства проси!

Он, как стан юный мой, безупречен.
И как взгляд твой влюблённый, не вечен.

2. Мажорное:
И когда я кувшин свой лепила
Непослушною – в глине – рукой,
Всеблагая творящая сила
Хаос мой превращала в покой...
Я смирялась, как конь под уздой.

«Ты Гончарница! – высился голос, –
Твой во власти Моей каждый волос!

Дал глаза Я тебе для прозренья.
Сердцу дал Я избыток тепла.
Слух открыл херувимскому пенью,
Чтоб надежду душа обрела.
Дал огня, чтоб рассеялась мгла.

Чтоб с гончарною вечностью слиться.
Птицей Феникс – в огне возродиться»...

История

О век мой!
Тянешь вправо, тянешь влево.
То чёрной пылью занесён, то белой.
С пилой двуручной ладишь без запинки,
Чтоб прорве судеб рухнуть, как опилки.

Под ноги сыплются, с землёй мешаясь...
Над кроной дуба мёртвой потешаясь,
Ты ей речёшь, как страшная река:
«Как ты была вчера лишь высока!»

С ухмылкой хищною пила резвится.
Эпохи сгинут, канут в вечность лица –
Тот – дуб ронял, тот – дома не поднял...
Пила Истории, опомнись... Чур меня!

Хадж к цветку

Лети, лети к цветку в объятья,
Воспой, о сердце, миг любви!
Ты лепесток последний счастья
Растерянный, ладонь, лови.

Нелёгкий путь – цветку навстречу –
Киблой поверенный, продлись!
На зов молитвенных наречий
Лети, душа, не обманись.

Медовым запахом пьянящим,
Цветеньем – радуги светлей –
Пчелу влечёт, но только слаще
Призыв и свет мечты моей.

И я – в труде мудра, упорна –
Мгновенье каждое ценю...
Как тот цветок и так же скоро
День увядает на корню.

Корона сыплется соцветий...
Чему случиться на веку?..
Летит пчела. Спешу успеть с ней
Смиренный хадж свершить к цветку!

Перевод Сергея Янаки