Своеобычные портреты

Среди оставленных в минувшем

Кто же он, позабытый Эмин,

Автор первых романов в России,

Первых в русских романах картин,

Где любовь обретает всесилье.

Как сквозь время он кажется слаб,

В прошлом гений крутой авантюры.

Кто он, странник, приезжий араб,

В осознании русской культуры?

Для любовных романов свои,

В политической жизни не стойки,

Кто вы, первые эти слои

Убиенной в России прослойки?

4 марта 2024 г.

По зову крови

С каким волненьем Пушкин ждал,

С какой немеркнущей тревогой

Прошедший сквозь девятый вал

Пиратский борт земли убогой.

Как правнук джунглевой земли,

Как сын теперь страны великой,

Он знал пирата Морали,

Владельца сумрачного лика.

И, словно с африканских троп,

Путей исхоженной саванны,

Сходил на берег эфиоп,

Так сердцу кровному желанный.

И звался он не Морали –

Таким он выведен в романе,

А мавром с именем Али,

Грозой при встрече в океане.

О память огненной крови,

Веков незримые мерила,

Где даль тропической земли

Так много сердцу говорила.

И здесь, в полуденном порту

С судьбой сроднившейся Одессой

Вплывали мысли за черту,

Во мрак таинственной завесы.

Звучали чьи-то голоса,

Ложились призрачные тени,

И вся сплошная полоса

Познала смутные виденья.

О этот жаркий колорит

В лучах одесского просвета,

Где память сердца говорит

Стихами русского поэта.

Май–июнь 2024 г.

Трагический отъезд

Ещё Грибоедов,

Кто умер от ран,

Предчувствовал беды,

Чем грозен Иран.

И доводы вески,

И вести точны,

И думы в поездке

Бывали мрачны.

Он знал, но поехал,

А что впереди?

Последняя веха

На кратком пути.

Глухая стихия

Страшнее стократ.

Ворвались, лихие,

А он – дипломат.

Преддверье легенды

В родимом краю,

Так сгинул Альенде

В грядущем бою.

Метели и грозы

Туманят экран.

Зловещи угрозы,

Всё тот же Иран.

12 мая 2024 г.

Художник Куинджи

Непритязательна лирика ночи,

Грезится лунный гранит.

Мрачен и грустен, неспешен и точен

Странный ночной колорит.

Кажется, что тут: нависшая темень,

Чёрный покров полотна,

Тяга ко внешне не выигрышной теме

Тоже довольна темна.

Редкостью взгляда,

нежданная в цвете,

Эта манера нова.

Был ещё, правда, на стыке столетий

Русский француз Бенуа.

Скромные в славе, негромкие в лире,

В чарах туманных своих,

Может быть, были подобные в мире,

Я выделяю двоих.

В залах Куинджи любой галереи

Вдумчиво, долго стою,

Может быть, стану немного мудрее,

Лиру освоив свою.

В поисках веры святого Завета

Каждый внутри своего,

То ли Куинджи, учась у поэта,

То ли поэт – у него.

16 июня 2024 г.

Баллада о третьем

Строка срывается на крик,

Два дня – в ледовой стуже,

Он – третий в браке Лили Брик,

Ещё один при муже.

И вроде не было причин

Для пущего излома,

Но вот теперь их ждёт Берлин,

А он оставлен дома.

Так будет впредь и было до,

Но там понятней, ближе,

Там жил Тургенев с Виардо,

И был покой в Париже.

Круги задымленных колец,

Игра рассветных бликов,

И он прошёл в другой конец

Пустынной спальни Бриков.

Но разве был сильнее Брик,

А сделал, что наметил.

Здесь у любви суровый лик,

Когда страдает третий.

И как-то быть его душе,

Позор от неуспеха!

Они в Германии уже

Иль поезд не доехал?

Вокруг сплошные виражи

Предутренних терзаний,

И вроде пали тиражи

Иных его изданий.

И на губах постылый яд,

И нервный строй расшатан,

И вроде где-то говорят,

Что он уж не глашатай.

Споткнулась трудная строка,

Никчёмно стало лире.

Два дня их нет, а он пока

Как сторож в их квартире.

18 августа 2024 г.

Воспоминание о Книппер

Она смотрела мне в глаза,

Та легендарная актриса,

Где над Ауткой бирюза

Над самым верхом кипариса.

Сквозь лет пронёсшихся туман,

В печали старческого вздоха

И с Немировичем роман,

И Станиславский, как эпоха.

И входа чёрного подъезд

Знал годы прежние в охвате,

Где красота приморских мест

И глубина игры во МХАТе.

Я знал о них и был готов

Запомнить трепетную сцену,

Пацан тринадцати годов,

Идущий старому на смену.

И полдня ялтинского зной,

И Книппер памятного года

Ещё стоят передо мной

Вблизи последнего ухода.

И МХАТа ранний идеал,

И драмы выцветшего тома,

И то, как я тогда стоял

В подъезде чеховского дома.

20 июня 2024 г.

* * *

Ахматовой бывало всё равно,

Печататься в читаемом журнале

Или в таком, кому не всё дано,

Кто популярным виделся едва ли.

А то ещё в газете заводской,

В какой-нибудь негаданной Тюмени,

Где от того ни славы никакой

И ни огня, где пылко вдохновенье.

И как к тому же счастлива была,

Когда газету эту ей прислали,

Хотя глумилась давняя хула

И продолжалось тяжкое бесславье.

Ахматовой бывало всё равно

Под тяжестью «Звезды»

и «Ленинграда»,

И не одно в дальнейшем полотно

Проявит миг, когда бывала рада.

Как эту радость донесли сюда

Сквозь глушь цензур,

сквозь каменные плиты,

Где в эстафете жертвенник суда,

Такой же яркий и такой же битый.

7 июля 2024 г.

Взгляд

Все годы пред взором трагический взгляд,

И с ним, не скрывая испуг,

Жигулин проходит сквозь пыточный ад,

Сквозь первый и тысячный круг.

В нём слово на нервах, где доля лиха,

И страх это слово сковал.

Мерцает в шедеврах литого стиха

Воронежский гиблый подвал.

13 марта 2024 г.

Кредо Шостаковича

Уход от горестной поры,

Веселье после плача –

Вот в недрах пламенной игры

Всей музыки задача.

Неважно чья, неважно где –

На всём земном просторе

Крупицы бодрости в беде,

Просвет в извечном горе.

В любой среде, в любой душе

Славян или евреев

Лишь это чуткое клише

Глубинней и мудрее.

9 октября 2024 г.

Войскунский

Лет в девяносто писатель Войскунский,

Тихий, задумчивый, тонкий фантаст,

Мог виртуозно в словесном рисунке

Запечатлеть романтический пласт.

Вслед за героем известной «Химеры»

Вечную молодость трепетно чтил,

И протекали в тиши атмосферы

Мерные речи и сдержанный пыл.

Был ли он скромен, любимый писатель,

Только на отдыхе больше молчал,

Словно ловил на блиставшем закате

Отзвук глубинных сюжетных начал.

Светлая память, легка, эфемерна,

Словно с небес опускала крыла,

Словно витала душа Жюля Верна

Над переделкинской далью села.

Только являлись по водам и рельсам

Тени былых иллюзорных картин,

Грезился образ фантаста Уэллса,

Мудрый Беляев и доблестный Грин.

Всё-таки это туманная каста,

Понял ли я, пребывая вблизи,

Мысли и душу, и лиру фантаста,

И лабиринт фантастичной стези?

7 июля 2024 г.