Летающий машинист

Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк»

Боевая авиация дальнего действия времён Великой Отечественной – особая страница в истории советских Военно-воздушных сил. Вылеты на бомбометания по особым вражеским объектам или выполнение специальных заданий, часто длившиеся по 8–12 часов, требовали от экипажей невероятной выносливости, мужества и мастерства. Об этом не раз говорил фронтовой лётчик Михаил Тимофеевич Рябов. Все эти качества помогли знаменитому штурману стать одним из асов дальней авиации Красной армии. А ещё пригодилась его… железнодорожная закалка!..

Герой нашего рассказа ро­дился военной осенью 1914 года, в тихой карельской деревне, в Заонежье. Деревня называлась Рябова, и фамилию они, как водится, носили такую же – Рябовы. Отец рано умер, воспитывала Михаила мать, трудившаяся на недавно построенной к тому времени Мурманской железной дороге – магистрали, которая преобразила Русский Север. Юный Миша навсегда запомнил день, когда впервые увидел, как по стальным рельсам проносятся поезда. Он смотрел на них как заворожённый. Поражала скорость, с которой перемещалась по железной трассе громада состава. С тех пор Рябов только и мечтал о работе на железной дороге, не помышляя даже о других профессиях. Да и мать была довольна: парень выбрал дельную специальность.

В 17 лет, уже в советское время, Михаил окончил Петрозаводскую железнодорожную школу-семилетку, потом с отличием – техникум в городе Лодейное Поле. Стал машинистом. А работать его определили в столицу – в депо Лихоборы, которое относилось к Московской окружной дороге.

Михаил Рябов водил составы по трассе, связанной со всеми железнодорожными артериями Московского узла, крупнейшего в стране. Крепкий парень, отлично изучивший все повадки локомотива, стал одним из лучших машинистов дороги. Окружная трасса, под стать кадрам, тоже развивалась. В 1936 году на станции Люблино-Сортировочная, например, построили первую в СССР механизированную сортировочную горку для формирования (или, наоборот, расформирования) составов поездов. Само собой, руководство требовало от машинистов исключительной точности: слишком многое зависело от их профессионализма. Словом, ответственная работа – и Рябов гордился ею. Со временем на МОД ещё и закрыли пассажирское движение, после чего дорога стала важнейшей артерией для столичной экономики. От её бесперебойной работы зависело снабжение Москвы и множества столичных предприятий. Впрочем, окружная работала не только на столицу: здесь формировались грузовые поезда, которые шли по всем направлениям.

Машинистов в то время чрезвычайно ценили и даже не так часто отправляли на армейскую службу, но… Настало время, когда стране понадобились грамотные молодые лётчики и штурманы. В 1937 году Михаила Рябова призвали в Красную армию, он сразу оказался в лётной школе, а потом в дальнебомбардировочной авиации Ленинградского военного округа. На новой службе освоился сразу. Возможно, потому что считал: авиация и железнодорожный транспорт схожи. Только самолёты летают по небу, а локомотивы – по рельсам.

Незадолго до начала Великой Отечественной Рябова назначили штурманом в авиационный полк дальнего действия. На передовой он оказался с первых дней войны, когда нужно было сорвать блицкриг гитлеровцев. В небе поначалу властвовали стервятники Геринга. Немцам удалось уже 22 июня уничтожить на взлётных полях значительную часть самолётов, дислоцированных на западных рубежах нашей страны. Рябовскому полку повезло: он сохранился в те страшные часы. Тем не менее противостояние с немецкой авиацией в 1941 году было неравным.

Первый боевой вылет Рябов совершил ранним утром 25 июня – вёл разведку юго-западнее Вильнюса. На обратном пути немцы сбили его самолёт. Они столкнулись с землёй на территории, которую уже заняли гитлеровцы. Лётчик и стрелок-радист погибли, только штурман Рябов сумел катапультироваться. Чтобы добраться до линии фронта, пришлось, несмотря на ранения, пройти 400 километров лесными тропами. Михаил Тимофеевич потом вспоминал, что всегда верил: не погибнет. Будто чувствовал, что предстоит ещё много боевых вылетов.

Подлечившись, он окончил высшую школу лётчиков и штурманов и вернулся в строй. В 1942 году Рябову и его товарищам удалось взять реванш у люфтваффе. Начались долгие вылеты – по 10–12 часов. Рябову удавалось точно выводить машину на цели в Кёнигсберге, Данциге (Гданьске), особенно опасным и важным был полёт на Берлин. Немцы ещё держали под своим сапогом Минск и Киев, рвались к Сталинграду и Баку, а наши самолёты уже бомбили логово Третьего рейха. К октябрю 1942-го на счету штурмана было 60 ночных боевых вылетов в глубокий тыл врага и около 20 – на прифронтовую территорию, занятую гитлеровцами. И это были результативные полёты – с уничтожением немецких заводов и эшелонов. То, что экипаж, в котором летал штурман Рябов, всякий раз целым возвращался на базу, – редкая удача, помогало доскональное знание техники и изучение маршрута.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 декабря 1942 года за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» капитан Михаил Рябов был удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» за номером 794. Кремль, большой приём, напутственные слова «всесоюзного старосты» Михаила Калинина – и штурман вернулся на передовую. Потом последуют новые награды: орден Александра Невского, орден Отечественной войны 1-й степени…

За четыре военных года Рябов совершил 866 боевых вылетов, провёл около 2500 часов в воздухе. Видел небо Европы, города, отбитые в боях Красной армией, и немецкие форпосты, для которых советская дальняя авиация стала «ночным ужасом». Чтобы переигрывать гитлеровцев, приходилось досконально просчитывать всё: капризы погоды, высоту и скорость бомбометания, маневры пилота в нештатных ситуациях. Штурманов недаром называли мозгом авиации. Служба не предполагала передышек, она требовала одержимости. Тщательной проработки боевых заданий днями и ночами. Рябов мог проложить курс до намеченной цели, даже если все навигационные приборы вышли из строя.

После Победы Михаил Тимофеевич остался в военной дальней авиации, отдав небу 27 лет жизни. Покинув армию в 1963 году, отставной полковник работал в Смоленске заместителем директора курсов повышения квалификации инженерно-технических работников. Теперь «Золотую Звезду» он надевал не на мундир, а на гражданский пиджак. Его особенно интересовало всё, что связано с железной дорогой и авиацией. Он изучал новые технологии так же внимательно, как и маршруты боевых вылетов.

Герой Советского Союза ушёл из жизни вскоре после 50-летия Победы, которую он приближал с отвагой и доблестью. А несколько лет назад на станции Подмосковная появилась аллея из молодых лип. Возле каждого дерева – табличка с указанием имени, даты рождения, воинского звания фронтовика. Есть там и именное дерево в память о лётчике-штурмане Михаиле Тимофеевиче Рябове…