Летопись Каралиса

Александр Казин, член СПР, научный руководитель Российского института истории искусств, Санкт-Петербург

Дмитрий Каралис. Собрание сочинений в 5 томах: Том 4. Роман-дневник, ч. I (1967–2005).

– СПб.: Петрополис, 2025. – 692 с.

Том 5. Роман-дневник, ч. II: Петербургские хроники (2006–2025); Должность – писатель (статьи, эссе).

– СПб.: Петрополис, 2026. – 696 с.

При чтении двухтомного романа-дневника Дмитрия Каралиса приходят на память образцы подобного жанра в отечественной литературе вроде дневников Льва Толстого, Александра Блока, Михаила Пришвина.

Судите сами: и там, и тут описываются важнейшие события в духовной и политической жизни страны вплоть до народных войн и перемен общественного строя, и вместе с тем всё это предстаёт в кругозоре определённого «вертикального» миропонимания (мироконцепции), в пространстве-времени которого наличные факты получают свои характеристики и оценки. Биография как история и история как биография – так приблизительно я описал бы жанр предложенного автором сочинения, охватывающего ни много ни мало 58 лет, с 1967 по 2025 год. Целая жизнь…

Первая часть романа носит характерное название «Дневник советского шалопая». Дмитрий Каралис (как и автор этих строк) принадлежит к послевоенному поколению «детей Победы» и потому судит о происходящем в нём самом и вокруг него в контексте гражданина великой страны-империи, не употребляя, разумеется, этого слова. В 1967 году автору было 18 лет, и требовать от него самосознания зрелого человека было бы по меньшей мере странно, но вот обычные юношеские интересы и занятия (иногда весьма рискованные) очерчены им именно как силуэты эпохи, когда наши космонавты первыми вышли за пределы земли, а советские люди почти все были убеждены в скором наступлении коммунизма. Да, повседневность той поры была материально небогатой, но поэты собирали на свои выступления целые стадионы, а говорить о деньгах считалось среди просвещённых людей дурным тоном. Будущий писатель рос в семье отца-железнодорожника, водившего в 1943 году поезда вдоль Ладоги по «коридору смерти», работал поначалу автомехаником в зеленогорском гараже, был обычным рабочим парнем. И кто бы мог подумать, что в роду у него, как выяснилось впоследствии, и древние молдавские бояре, и греко-литовские дворяне, и героические кондукторы царского поезда, пострадавшие во время известного крушения в 1888 году близ станции Борки под Харьковом…

Следующая часть, привлёкшая моё особое внимание, называется «Автопортрет». Автор последовательно описывает труды и дни своей жизни, учёбу в Институте водного транспорта, аспирантуру по экономике, первые литературные опыты, и вдруг облом: он попадает «на химию» – так в брежневские времена называли работу условно осуждённых на стройках народного хозяйства. Это, конечно, не зона, но серьёзный урок бытия, «реализм действительной жизни», как выражался Митя Карамазов. Матерный язык, драки и бесконечное пьянство – таковы реалии этой «химии», жизни в рабочем общежитии. Перед читателем – портрет поколения (преимущественно молодых людей), у которого, казалось бы, нет будущего. Однако это не так, и доказательство тому – судьба самого Дмитрия Каралиса, который, находясь в этом начальном «круге ада», продолжал упорно писать свой дневник и жадно читать. Более того, пребывая в общежитиях, мастерских и гаражах, откуда, как говорится, «хоть святых выноси», будущий писатель умеет опознать происходящее как тяжкое, но временное помутнение национального и социального способа существования, как «превращённую форму» в сущности добродушного и простого народа. Его личный кругозор остаётся светлым, наполнен добрым юмором, самоиронией, и в этом, если угодно, и состоит главное впечатление (урок) этой части. Автор прорывается из экзистенциального подвала и выводит за собой многих его обитателей и, соответственно, читателей своего романа.

Второй том романа-дневника Каралиса в отличие от первого – это уже не «жизнь, как она есть», а жизнь в литературе со всеми её общественными и личными обертонами. Здесь автор, с юных лет увлечённый литературой, предстаёт как профессиональный писатель, занявший определённую художественную, идейную и политическую позицию. Не буду напоминать, какими катаклизмами сопровождалась наша жизнь конца 1980‑х и всех 1990‑х годов – кто жил тогда, никогда этого не забудет. Не стало не только державы под именем СССР – не стало, например, Союза писателей, расколовшегося на многие группы и группировочки, часто враждебные одна другой. Дмитрий Каралис заявил о себе как русском писателе-патриоте уже в первой своей действительно выдающейся вещи – повести «Мы строим дом», выпущенной в Москве тиражом 75 тыс. экземпляров. Я помню эту послевоенную деревянную постройку каралисовского домика в «полтора этажа», о которой рассказывается в весёлой и одновременно грустной повести. Люди выживали как могли, помогали друг другу и не жаловались на свою страну-победительницу. Исходя из всего вышеописанного, кажется вполне оправданным желание автора как бывшего боксёра публично прекратить гнусную речь некоего молодого «демократа», который на одной из перестроечных тусовок в центре Санкт-Петербурга заявил, что «чем скорее перестанет существовать эта страна, тем будет лучше для всех». Пытались Каралису приклеить и антисемитизм, хотя в обоих томах его дневника-романа нет ни слова подобного рода.

Завершая эту статью-отклик на выход в свет двухтомного романа-дневника Дмитрия Каралиса, хотелось бы отметить, что на его страницах живёт не только прошлое, но и самое актуальное настоящее русской истории и культуры.

Писатель с литовско-греческо-молдавско-русскими корнями, как он сам себя представляет, сумел объединить своим талантом и своей мыслью многие глубинные силовые линии «мировой загадки» под названием Россия. И за это мы должны быть ему благодарны.