Беседу вёл Алексей Одесский
Окончание. Начало в «ЛГ», № 3, 2026 г.
Супруги Лещенко: история знакомства. Лев Валерьянович вспоминает о выдающихся поэтах и композиторах, ГИТИСе 60‑х, службе в армии по соседству с Элвисом Пресли, фестивале в Сопоте, встречах с Брежневым, а также о спорте – как неотъемлемой части жизни.
«Мы вечная нежность друг друга»
– Лев Валерьянович, ваш дуэт с неподражаемой Анной Герман «Эхо любви» – вечная тема… В чём секрет песни?
– Вы знаете, поразительно: даже на серьёзных корпоративах, где люди обычно слушают вполуха, эта песня всегда приковывает внимание, все умолкают… Думаю, «Эхо любви» – очень знаковая песня, прежде всего благодаря удивительным стихам Роберта Рождественского. Она звучит уже почти 50 лет… Записывали мы, как обычно, по отдельности, дуэт смонтировали. Женя Матвеев включил его в фильм «Судьба», в котором песня прозвучала впервые. В 1978 году мы с Аней спели «Эхо любви» на «Песне года»…
– Встреча с будущей супругой – история вашей большой любви началась примерно в это же время?
– В 1978‑м мы с Ириной поженились, а познакомились двумя годами ранее – случайно, в вестибюле гостиницы в Сочи. Я там был на гастролях, Ира – студентка – приехала на каникулы…
– Ирина Павловна, в момент вашего знакомства вы действительно не знали, кто перед вами? Это был счастливый случай – вы верите в судьбу?
Ирина Павловна Лещенко:
– Подруга сказала: «Ой, кто к нам приехал – звёздный артист!», но имя – Лев Лещенко – на тот момент мне ни о чём не говорило. Я уже четыре года училась в Венгрии…
В моей жизни, безусловно, случались вещи, которые я и предположить не могла. Не могу сказать, что верю в судьбу, но выясняется – счастливые совпадения предопределяют всю нашу дальнейшую жизнь. Это бывает порой удивительно. Ты от себя не ожидаешь каких-то поступков, но вот они привели к удачному стечению обстоятельств. Тогда мы говорим, что это – судьба. Счастливая, несчастливая – у каждого своя.
– Лев Валерьянович, после знакомства вам предстояла долгая разлука – Ирине Павловне нужно было вернуться в Будапешт. Вы звонили по телефону, набирая «вечное ноль семь»?
– Нет, не «07» – «08».У Высоцкого, наверное, были свои преференции в этом плане. Каждую ночь мы разговаривали с Ирой. Мой телефонный счёт тянул на пол-«жигулей». Но Володе звонить в Париж было, наверное, ещё дороже…
[caption id="attachment_165980" align="alignnone" width="1024"]
В гостях у моряков Кубани. Ян Френкель, Лев Лещенко и Иосиф Кобзон[/caption]«А степная трава пахнет горечью...»
– «Смотришь конкурс в Сопоте – / И глотаешь пыль...» – в шутку пел Высоцкий. После победы в 1972 году ваша популярность зашкаливала…
– Да, вся страна за меня болела, следила за трансляциями из Сопота – это была чуть ли не единственная возможность взглянуть краем глаза на западную культуру. И на следующий день я проснулся знаменитым. В Сопот всегда ездили лучшие исполнители.
Там было безумно интересно. Фестиваль проводился под эгидой «Интервидения». Участников было, на минуточку, 54 (!) человека – со всего мира. И американцы, и англичане, и швейцарцы, и голландцы… Аль Бано и Ромина Пауэр приезжали. Мы переодевались в одной гримёрке с Адамо, топ-певец – пожалуй, круче, чем Джо Дассен.
Альма-матер
– Какую роль в вашей жизни сыграл ГИТИС?
– Нам посчастливилось получить очень хорошее образование. Думаю, ГИТИС был лучшим вузом по искусству – и в нашей стране, и в мире. На балетмейстерском факультете преподавали удивительные балетмейстеры, на актёрском – удивительные актёры. Ростислав Плятт преподавал! Это невозможно себе представить! На режиссёрском царствовали Завадский, Покровский. Куда ни глянь – величины просто нереальные! Ансимов Георгий Павлович, мой учитель, – потрясающий педагог! Он был художественным руководителем Московского театра оперетты, ставил в Большом театре. Ансимов – ученик Бориса Александровича Покровского. Практически всё лучшее, что поставлено в Большом театре, это – Покровский. Знаю наизусть «Войну и мир» Прокофьева – я был свидетелем работы над оперой – трудился в то время в театре в бутафорском цехе.
В коридоре можно было встретить Андрея Александровича Гончарова или Юрия Александровича Завадского. И у нас, студентов, был шанс подойти, задать вопрос, о чём-то посоветоваться… Или Иосиф Михайлович Туманов – великолепный режиссёр, не только оперный, но и гений массовых представлений – главный режиссёр Олимпиады-80. А студенты! Всех не перечислишь, назову лишь Тамару Синявскую, Владика Пьявко – будущую звезду Большого театра. Совершенно уникальные педагоги и студенты! Культура, культура, культура… Игорь Борисович Дюшен преподавал литературу, не боялся давать почитать студентам запрещённые тогда произведения, копии «самиздата»… Алексей Вадимович Бартошевич, его предмет – история театра, я считаю, это один из самых выдающихся театроведов. Собрать такую плеяду педагогов, которая была в ГИТИСе в то время!
– Дух захватывает!
– Когда захожу в ГИТИС, вижу портреты на стенах... Это же история культуры нашей страны! А дирижёры из Большого театра – приходили, работали со студентами. Вечера, студенческие вторники – молодые выступали, пели. Нереально… Такого образования больше нет. Сейчас многие за деньги учатся. Пятьдесят человек в группе – как можно? У нас было на курсе 20 студентов, 15. Попасть в ГИТИС было невероятно сложно, конкурс – 200 (!) человек на место. Я поступил с третьей попытки, и то сразу в армию забрали…
– Как проходила служба в Восточной Германии?
– Я старший сержант танковых войск. Первые полгода служил в танковой роте, мы жили за колючей проволокой. В Карибский кризис даже приходилось спать в танке, на учениях прошёл по дну Эльбы.
Забавно: мы стояли у Бранденбургских ворот, жили в палатках, а на той стороне, в Западном Берлине, служил в комендантской роте Элвис Пресли.
– Вы знали об этом?
– Нет, конечно, такие вещи никто не рассказывал. Элвис был уже известным артистом, но по американским законам он должен был служить в армии. Ему сняли дом. По-моему, он даже с родителями приехал…
А потом я пришёл в ансамбль, в конце февраля. Мы ездили по всей ГДР – на «фройндшафты». Общались с немцами, пели для них, а они – для нас. В Западном Берлине были один раз на экскурсии…
Брежнев и Шульженко
– Вашими слушателями не раз становились первые лица СССР. Вы пели даже для Сталина?
– Да, в 1952‑м. Концерт проходил в Театре Советской армии. В сводном хоре нас было триста ребят – мальчиков и девочек 8–10 лет. Взрослые шептались: «Вон там в ложе сидит Иосиф Виссарионович Сталин, Сталин, Сталин…» Позже пели для Хрущёва, для Брежнева...
– С Брежневым вы были близко знакомы?
– Ну как близко – пару раз сидели с Леонидом Ильичом за одним столом. В первый раз в 1974‑м – в дни вручения Новороссийску Золотой звезды города-героя. Артистов и прочих гостей пригласили на ужин к семи вечера. Время шло, а Брежнева всё не было. Кто-то сказал, мол, Леонид Ильич неважно себя чувствует, настроение, конечно, упало… Брежнев пришёл без пятнадцати девять, всех поприветствовал: «Очень рад, что вы не разошлись. Я-то обычно ложусь часа в два ночи, так что, если не возражаете, сегодня будем жить по регламенту Генерального секретаря». Мы и посидели до двух. Говорил он прекрасно – минут тридцать, без бумажки – очень грамотно, образно.
Доводилось бывать на даче Брежнева. Мой приятель, киевлянин, которого я привёз в Москву и устроил в институт, познакомился в ГИТИСе с внучкой Леонида Ильича Викой Брежневой, они поженились. Ездил к ним в гости…
В первые годы правления Леонид Ильич был просто потрясающий: удивительно раскованный, умный, разговорчивый, весёлый. Настоящий фронтовик – боевой полковник, имел два ранения. Ведь злые языки его оболгали, будто бы Брежнев не воевал... В преклонном возрасте, когда он себя уже плохо чувствовал и ему было тяжело, Леонид Ильич несколько раз подавал в отставку. Но «старики» из ЦК цеплялись, не дали ему уйти… Добрейший был человек – никому никогда ни в чём не отказывал. Я сам был свидетелем – к помощнику Брежнева Александрову подошла великая Шульженко: получаю 120 рублей, мне не хватает... И Брежнев немедленно определил ей персональную пенсию – 220 рублей. Когда Шульженко вышла петь, Леонид Ильич говорит: «О, Клава – я помню, как она кланялась, когда приезжала выступать на фронт». Она тут же поклонилась. Уже старушка была…
Роберт и ревность Евтушенко
– Возвращаясь к концерту, посвящённому 50‑летию песни «День Победы»… Всё-таки огромную роль в лучших советских песнях играли прекрасные стихи. Согласны?
– В начале 2‑го эпизода концерта в Кремле песню «На безымянной высоте» предварял отрывок из «Баллады о спасённом знамени» Роберта Рождественского, я читал эти строки: «Утром / ярким, как лубок. / Страшным. / Долгим. / Ратным. / Был разбит / стрелковый полк. / Наш. / В бою неравном. / Сколько полегло парней / в том бою – / не знаю. / Засыхало – / без корней – / полковое знамя». Послушайте – там просто сумасшедшие стихи! Как солдат шёл, «…опираясь на древко, / как на вещий / посох», и как «Парня / пуля / не брала – / сплющивалась / пуля! / Ну, а ежели / брала / в бешенстве напрасном – / незаметной / кровь была, / красная / на красном…» Такие образы! Просто цепенеешь от такой поэзии.
Я считаю, что Рождественский был лучшим, озвучив весь магомаевский репертуар. Он был большим поэтом – невероятным! А если приправить его стихи хорошей музыкой – Фельцмана, например?! Так появились «Баллада о знамени», «Баллада о красках», «Баллада о бессмертии».
Замечательные три «Ф»: Фельцман, Фрадкин и Френкель – редчайшие композиторы…
– К классикам можно отнести Андрея Вознесенского, Евгения Евтушенко…
– Хорошо помню, как Евтушенко отменили выступление на мемориале Владимира Ильича Ленина. Это было в 1970‑м, на мероприятиях к столетию вождя мирового пролетариата. Мы работали в одном концерте: Женя – как поэт. А я закрывал программу тремя песнями – с большим успехом. Евтушенко к бурным овациям в мой адрес отнёсся ревностно и написал стихи о хоре – их опубликовала местная газета «Ульяновская правда». Начинались они так: «С эстрады не сходит любимчик-солист – трещат у поклонниц бретельки». Это дошло до секретаря обкома – он так разозлился: как это, о наших женщинах, «бретельки», какое хамство! У Евтушенко было запланировано сольное выступление на мемориале – его перенесли в библиотеку. И вместо аудитории на полторы тысячи поэту пришлось довольствоваться маленьким залом мест на триста. Я туда пришёл, встретились, вижу – Евтушенко не в духе, спрашиваю: «Женя, что случилось?» – «Да вот, собаки, – отвечает. – Концерт мой отменили, понимаешь, перенесли в библиотеку. Что за отношение?!» – «Не расстраивайся!» – А он: «Через пятьдесят лет от этого мемориала останется только табличка, на которой будет написано: «Здесь выступал Евгений Евтушенко». Да, он был достаточно амбициозный, самовлюблённый человек…
Летом на площади у памятника Маяковскому почти каждый вечер собиралась молодёжь. Туда приезжали Вознесенский, Рождественский, Белла Ахмадулина, Окуджава – читали стихи. Я сам видел это – было очень здорово. Век поэзии. Аншлаги в «Лужниках» – битком, по три, по четыре спектакля подряд…
– Интересное время…
– Уровень – было образованное общество.
[caption id="attachment_165979" align="alignnone" width="1024"]
Евгений Мартынов, Александра Пахмутова, Валентина Толкунова, Лев Лещенко, Геннадий Хазанов, Олег Блохин, Леонид Буряк. Олимпиада, Монреаль-76[/caption]Олимпиада и Высоцкий
– Скоро зимняя Олимпиада в Милане, и хотя мы увидим там российских спортсменов, но снова – без флага, без гимна… Вам ведь не раз доводилось бывать на крупных международных соревнованиях?
– Да, вместе с другими популярными артистами в составе «группы поддержки» – так я побывал на нескольких олимпиадах, чемпионатах мира по футболу.
– Надо сказать – в отличной компании! Недавно по ТВ показали замечательное фото из Монреаля-76: улыбающиеся Лещенко, Хазанов, Пахмутова, Мартынов, Толкунова, Блохин, Буряк…
– Для футболистов в Олимпийской деревне снимали отдельный дом (там жил ещё и тяжелоатлет Вася Алексеев). И мы ездили к ним на базу, развлекали их. Ребята к нам приезжали. В Лейк-Плэсиде в 1980‑м напротив отеля, в котором жили артисты, располагалась… тюрьма. Так мы вместе пошли на экскурсию посмотреть, как проводят время американские заключённые. Были Владик Третьяк, Фетисов. Ещё на конный завод ходили…
В Монреале был случай. На полуфинальном матче футбольного турнира СССР – ГДР я сидел где-то на верхотуре – билеты нам давали не очень хорошие. И вот в перерыве, на 70‑тысячном стадионе, смотрю – кто-то машет мне рукой. Пригляделся – из-за девушки (а это была Марина Влади) показалось лицо Высоцкого. Они приехали на Олимпиаду сами, не входили в состав делегации. Я подошёл, мы пообщались. Появилась идея: «Володя, у нас завтра концерт в Олимпийской деревне – не хочешь выступить? Валя Толкунова будет, Гена Хазанов». – Отвечает: «С удовольствием приеду». Вернувшись в Олимпийскую деревню, я рассказал о встрече с Высоцким руководителю советской делегации, был такой бывший прыгун в воду Владимир Васин. Он замялся, говорит: «Да, но нужно посоветоваться». Потом он ко мне подошёл: «Знаешь, Высоцкий не аккредитован, наверное, не надо ему тут появляться…» В общем, кабы чего не вышло. Мне было стыдно, неловко. Пришлось звонить Высоцкому, извиняться… С Володей мы ещё пересекались, но не так часто. Как-то на фирме «Мелодия»...
– Раз уж мы затронули тему олимпиад – нельзя не вспомнить заключительные мгновения московской Олимпиады-80…
– В 1979‑м Александра Пахмутова и Николай Добронравов написали песню «До свидания, Москва». Меня искали неделю – я как раз был на гастролях (тогда ведь не было мобильных телефонов). Александра Николаевна очень хотела, чтобы эту песню спел именно я. Татьяна Анциферова записала отдельно, ансамбль «Пламя» – тоже, потом звукорежиссёр свёл всё воедино. Так получилась песня, под аккорды которой улетел Мишка на церемонии закрытия Олимпиады.
– Такой трогательный момент, а история звучит довольно буднично…
– Это не то что бы рутина, я ведь исполнял много прикладных песен. Эта – одна из них.
«Команда молодости нашей...»
– Вы много лет болеете за московское «Динамо»…
– Спорт – важная часть моей жизни, я болельщик с 70‑летним стажем. Футбольные матчи динамовцев практически не пропускаю. Когда-то сам играл за «Динамо», в баскетбол – за детскую, юношескую, молодёжную команды.
– Как вам новый стадион «Динамо»?
– Считаю, что по инфраструктуре это лучший стадион Москвы. Правда, не сравниваю с Краснодаром, там всё – по высшему разряду. Галицкий – уникальный человек. То, что он сделал – и парк, и стадион, причём не на государственные, на свои деньги, – просто потрясающе…
На «Динамо» я начал ходить году в 56‑м, уже знал футболистов... У меня была корочка «Юный динамовец», показываешь пропуск: «Проходи, мальчик, места свободные есть – занимай». У нас был такой фан-клуб на восточной трибуне.
А в нашем доме, в квартире напротив, жили три знаменитых спортсмена! Олимпийский чемпион Кортина-д’Ампеццо 1956 года – дядя Валя Кузин (Валентин Егорович Кузин – советский хоккеист, динамовец), Алекпер Мамедов – футболист, игрок сборной Союза, и Витя Власов – игрок сборной СССР по баскетболу (Виктор Петрович Власов – серебряный призёр Олимпиады-1952 в Хельсинки). Они жили вместе в трёхкомнатной квартире, причём у Власова и у Кузина были семьи, по двое детей… И Лёва Яшин приезжал в гости к моим соседям – собиралась компания, играли в преферанс… Дядя Валя давал нам, мальчишкам, послушать пластинки, привезённые из-за границы: Besame mucho, Istanbul (Not Constantinople), рок-н-роллы всякие…
«На земле друзей не так уж много...»
– Совсем недавно ушёл из жизни ваш друг Левон Оганезов…
– Очень тяжело терять друзей. Светлый был человек. Отзывчивый, добрый. Прекрасный музыкант.
– Говорят, близких друзей не бывает много…
– Почему же? У меня много друзей – и наша дружба проверена временем. Володя Винокур, Игорь Крутой, Сонечка Ротару, Валерий Газзаев, Саша Розенбаум, Гена Хазанов, Лёня Якубович, Женя Петросян. Конечно же, безвременно ушедшие Муслим Магомаев, Иосиф Кобзон, Вячеслав Добрынин, Левон Оганезов. Надеюсь, никого не забыл…
«Берегите друзей» – так называется прекрасное стихотворение ещё одного великого поэта Расула Гамзатова и очень важная песня композитора Павла Аедоницкого…
– Планируете написать новую книгу?
– Навряд ли. Мне кажется, сегодня мемуары не очень читают… Свою книжку «Проходные дворы биографии» Саша Ширвиндт подписал мне: «Моему другу, единственному читателю Лёве Лещенко». Задумываюсь о многосерийном фильме. Это – большая работа, посмотрим, что получится, настрой есть.
Недавно вместе с приятелем написали сценарий мюзикла – по повести Тургенева «Первая любовь» (моё любимое произведение). Фильм можно посмотреть на KION. Сейчас время мюзиклов, кстати говоря…