Луна Саломеи

Говорят: что-то значительное и важное происходит раз в 100 лет, что подтвердил спектакль Большого театра, и это была новая постановка дерзкой оперы Рихарда Штрауса «Саломея». Ранее Большой ставил её около века назад.

Что весьма необычно для российских театров, «Саломея» стала совместной постановкой Большого и Метрополитен-оперы, которая к ужасу не только нью-йоркских меломанов из-за пандемии закрыта уже год и когда откроется, вряд ли кому известно. А Метрополитен-опера любит масштабные постановки с блистательными солистами. Так что можно было надеяться на сильный спектакль, и надежды оправдались сполна. Режиссёр-постановщик новейшей «Саломеи» – Клаус Гут, дирижёр-постановщик – Туган Сохиев, сценограф – Этьен Плюсс, художник по костюмам – Урсула Кудрна.

Библейский рассказ о царствовании правителя Галилеи и Переи Ирода Антипы, в котором запечатлелись многочисленные преступления Ирода – изгнание супруги, обман брата, кровосмесительный брак со своей племянницей Иродиадой, патологическая страсть к юной падчерице Саломее, вдохновил Густава Флобера на создание повести «Иродиада». А «Иродиада», в свою очередь, послужила тому, что впечатлённый ею Оскар Уайльд создал одноактную драму «Саломея» для знаменитой трагической актрисы Сары Бернар. Пьесу, прошедшую по европейским сценам со скандальным успехом, Рихард Штраус увидел в 1903 году. А в декабре 1905 года в Королевской опере Дрездена состоялась премьера «Саломеи» по либретто Уайльда, несмотря на то, что певцы объявили её неисполнимым и безнравственным произведением.

В России «Саломею» не позволял ставить Священный синод. Только после Октябрьской революции 1917 года она добралась до бывших императорских театров: в 1924 году её показали в Мариинском театре, в 1925-м – в Большом. Но потом «Саломею» окрестили безнравственной оперой, и она надолго исчезла из репертуара советских театров. А после Великой Отечественной войны 1941– 1945 годов в неофициальном недопуске «Саломеи» на советские сцены сыграл свою роль факт благополучной жизни Штрауса в Третьем рейхе.

В 1995 году Валерий Гергиев вернул «Саломею» на сцену Мариинского театра, затем к ней обратилась московская «Новая опера». И вот теперь – Большой театр.

Начинается спектакль с того, что на авансцене сидит маленькая белокурая девочка дошкольного возраста и под треньканье музыкальной шкатулки очень нервно теребит куклу. Затем вдруг начинает яростно отрывать ей руки, а мгновением позже с остервенением, нехарактерным для ребёнка, бешено колотит куклу о пол сцены. Девочка исчезает, открывается занавес, и перед нами во всей роскоши предстаёт дворец царя Ирода. Интерьеры решены в чёрно-серо-белых тонах, тех же цветов костюмы действующих лиц и предметы реквизита. Разве что плюшевый мишка Саломеи, как и положено ему, – буро-бежевый. Саломей в спектакле целых семь – «главная», самая старшая Саломея (Анн Петерсен), которая исполняет вокальную партию своей героини, и шесть маленьких Саломей, представляющих её в разных возрастах, примерно от 6 до 14 лет. Все остальные Саломеи – с одинаковыми белокурыми кудряшками до плеч и одеты одинаково – в платьица типа школьных. «Старшая» Саломея – преимущественно в белом платье простого кроя. Эта режиссёрская находка особенно удачно воплотилась в одной из кульминационных сцен оперы – танце семи покрывал. Его танцевала не Саломея-певица и не приглашённая балерина, а эти девочки-Саломеечки, каждая – своё «покрывало». И даже не столько танцевали, сколько выполняли отдельные хореографические элементы, как бы на уроке: одна старается держать балетную осанку, вторая садится на шпагат и т.п. Чем старше девочка-Саломея, тем сложнее её танцевальный элемент. А руководит этими танцами некий тип с козлиной головой, вероятно, двойник царя Ирода, указкой повелевая девочкам делать то или это, пока «старшая» Саломея не отберёт у него эту указку и не обратит её против «козла».

Чёрно-серо-белую гамму спектакля «нарушают» яркооранжевый костюм Иродиады (Анна Мария Кьюри) и её оранжевый парик. Иродиада вроде как служит неким уравновешивающим «элементом» в трагическом круговороте жизни Саломеи. Но в таком случае странен её бьющий в глаза цветовой образ, хотя и смотрится на сцене красиво.

Огромный оркестр (партитура рассчитана на 110 участников) под руководством Тугана Сохиева не подавлял солистов, а подчёркивал их вокал, в чём проявилась большая заслуга дирижёра. Даже небольшой голос Анн Петерсен был прекрасно слышен на протяжении всего спектакля, а Саломея практически не уходит со сцены. В первом составе Саломею блистательно исполнила А. Григорян. И вообще, все солисты звучали великолепно, их голоса были «выделаны» под эту оперу. Туган Сохиев рассказывал: «Когда смотришь в партитуру, то думаешь: «Господи, а как же певцов будет слышно?» Оказывается, всё прекрасно слышно, если делать точно, как написал композитор, исполнять все нюансы. Если у гобоя написано mezzo piano, а у английского рожка – fortissimo, значит, так и должно быть, хотя исполнители сидят рядом друг с другом. Значит, Штраусу это важно».

Режиссура Гута не только подчеркнула острые психологические аспекты оперы, но и продемонстрировала технические возможности послеремонтной сцены Большого театра. Когда Саломея спускается в подвал-темницу, где сидит прикованный цепями Иоканаан (Оливер Цварг), то вся надземная часть роскошного и огромного дворца Ирода поднимается куда-то в бездонные небеса колосников, а на сцене появляется просторный подвал с высокими потолками. Подвал весь выбелен так же, как и тело пророка. Или эта выбеленность – библейская соль? Маленькая девочка Саломея держит на подносе отрубленную голову Иоканаана, а «старшая» Саломея припадает к окровавленной шее Иоканаана и безумно целует её, смакуя свои поцелуи.

Не в силах вынести отвратительной сцены целования Саломеей губ на отрубленной голове Иоканаана (а в спектакле – окровавленной шеи), Ирод (Винсент Вольфштайнер) приказывает убить принцессу. И тут же умирает сам. Однако в постановке Большого театра режиссёр не убивает Саломею, а позволяет ей уйти в другой мир, необязательно загробный – в некой дымке она уходит по направлению к Луне, а за ней – её мать Иродиада.

Интересно, встретили ли их там американские астронавты?

Людмила Лаврова