Четыре смерти, которых могло не быть

В Татарском академическом государственном театре оперы и балета имени Мусы Джалиля прошёл 40-й Международный оперный фестиваль имени Ф. И. Шаляпина, старейший в нашей стране. Фестиваль, организованный по инициативе директора Театра имени Джалиля Рауфаля Мухаметзянова ещё в СССР как Всероссийский, за четыре десятилетия развился, окреп и стал одним из самых значительных оперных форумов в нашей стране, уже России. «Неслучайным было название фестиваля, — говорит легендарный директор Татарского оперного Р. Мухаметзянов. – Казань – родина великого певца Федора Шаляпина. Здесь он родился и сделал свои первые шаги в искусстве. Более известного в мире русского оперного певца, чем Шаляпин, нет. Масштаб дарования и слава великого русского баса перешагнули его время и стали достоянием Вечности. Казань является обладателем уникального бренда, на который не может претендовать ни один город мира».

Уровень казанского фестиваля соответствует своему бренду. С первого года существования в фестивале принимали участие оперные звезды СССР, а в дальнейшем — и мира: Ирина Архипова и Булат Минжилкиев, Ану Кааль и Мария Биешу, Артур Эйзен, Сергей Лейферкус, Ильдар Абдразаков, Ольга Бородина, Хибла Герзмава, Михаил Казаков, Альбина Шагимуратова, Ахмед Агади, Рене Папе и многие-многие другие. Шаляпинский фестиваль – это не только фестиваль голосов, это ещё и связь времён: солисты, которые участвовали в первых фестивалях в одних партиях, спустя десятилетия возвращаются на фестиваль в качестве исполнителей других партий, или в другом качестве, как, например, один из лучших солистов этого театра Эдуард Трескин, который является неизменным ведущим Шаляпинского фестиваля в течение многих лет. В этом году почетной гостьей форума стала Любовь Казарновская, которая на первом фестивале исполнила партию Татьяны в «Евгении Онегине», ещё будучи студенткой Московской консерватории, но уже лауреатом Всероссийского конкурса имени М. И. Глинки. Любовь Юрьевна выступила с приветственным словом перед началом фестивальной премьеры – оперы Джакомо Пуччини «Тоска», тронув публику сердечностью и страстностью своей краткой речи.

«Тоска», премьера которой состоялась в 1900 году в Театро Констанци (Рим) — единственная опера Пуччини на историческую тему (и действие в ней происходит в Риме). Её литературной основой является одноименная пьеса, написанная в 1887 году видным французским драматургом Викторьеном Сарду (либреттисты — Луиджи Иллики и Джузеппе Джакоза). Действие в «Тоске» разворачивается в момент наступления наполеоновских армий на Итальянскую республику, оккупированную войсками Неаполитанского королевства, и победы Наполеона над австрийцами в битве при Маренго. Художник Марио Каварадосси пытается спасти от преследований своего знакомого, бывшего римского консула Чезаре Анжделотти.

Татарский оперный театр — едва ли не единственный в нашей стране, не поддавшийся режоперной скверне, поэтому и премьера этого сезона – опера «Тоска» — поставлена в традиционной манере. Режиссёр – постановщик — Юрий Александров. Ассистент режиссёра – Анастасия Удалова. Художник-постановщик – Вячеслав Окунев. Музыкальный руководитель и дирижёр – Ренат Салаватов. Открывается занавес и перед взорами публики предстает роскошный интерьер церкви Сант-Андреа-делла-Валле. Величественные колонны из темно-зелёного мрамора, уходящие в купол, алтарь, иконы, скульптуры, и всё это – словно настоящее. Сразу начинаешь верить ситуации и событиям, которые разворачиваются здесь. Политический заключенный Анджелотти (Юрий Ившин и Ирек Фаттахов, оба — солисты Татарского театра оперы и балета), бежавший из тюрьмы, незамеченным прячется в церкви. При попытке выйти из неё он видит художника Каварадосси, работающего над картиной, и рассказывает ему о побеге. Каварадосси решает проводить беглеца в свой дом и спрятать в потайной нише колодца, а пока прячет его внутри капеллы. Возлюбленная художника, знаменитая певица Флория Тоска приходит в церковь, слышит шёпот и проявляет ревность…

В первом спектакле Тоску исполняла солистка «Геликон-Оперы» Елена Михайленко, блистательно исполнившая эту партию в постановке «Геликона». Режиссёр и певица «сделали» Тоску в первом акте кокетливой, простодушной и жутко ревнивой. Но если в начале оперы слово «жутко» ещё пока не жутко, а только усиливает эмоциональный акцент на ревности Тоски, то во втором и в третьем актах жуткость событий будет проявляться во всей «красе». Михайленко пленительно исполнила короткое ариозо первого акта, но платье цыплячье-жёлтого цвета и такая же шляпка, возможно, задуманные Окуневым как солнечный зайчик в полутёмных церковных интерьерах, на мой взгляд, несколько не соответствовали образу Тоски именно этим «детским» цветом. Во втором и в третьем актах платье Тоски – роскошное, бордовое, с золотым шитьём. В этом платье она появится не только в кабинете Скарпиа, но и в тюрьме, где томился Каварадосси. И это же платье станет её погребальным нарядом после того, как она бросится вниз с парапета замка Святого Ангела – примадонна остается примадонной и после смерти.

Тоска Зои Церериной, ранее с большим успехом исполнившей эту партию в Большом театре, проявляла не столько кокетливость, сколько влюбленность в Каварадосси и ревность, а пластический образ её роли был более сдержанным. Главную арию Тоски «Жила искусством, жила любовью» обе певицы исполнили красиво и сильно, особенно порадовала Зоя Церерина — Тоска, несомненно, её партия. Однако слух, «испорченный» Тоской в исполнении Марии Каллас и Марии Гулегиной, требовал мощи — как вокальной, так и эмоциональной, такой мощи, чтобы слёзы из слушателей извергались фонтаном…

Каварадосси Ахмеда Агади своим роскошным, гибким и красочным голосом изливал страстную любовь к Тоске: «Неземное виденье. … Глаза – как небо, взоры Тоски – пламя», чем уже в первом акте влюбил в себя публику без остатка не только голосом, но и тонким артистизмом, и проживанием роли. А в последнем акте, когда Агади спел знаменитую арию «Сияли звезды…», шквалу аплодисментов не было конца! Только вот сами звёзды подкачали: сделанные словно из китайских пружинок, они были небрежно набросаны на глубокое синее небо. Молодому тенору Федору Атаскевичу первая ария не вполне удалась, во 2-м акте он прозвучал неплохо, а в 3-м – даже убедительно, но всё равно чувствовалось напряжение в звуке.

Во втором действии перед нами предстает роскошный кабинет шефа Римской полиции барона Скарпиа во дворце Фарнезе: и, мебель, и предметы интерьера, и тяжелый занавес на панорамном окне – всё богатое, и прочное. Этой прочностью веет и от самого Скарпиа – он уверен в своём всемогуществе. А за окном – кипарисы, и, очевидно, не случайно, а как предвестники смерти: в древнегреческой мифологии Кипарис – сын Телефа из Карфеи на острове Кея, прекрасный юноша, любимец Аполлона, превращенный им в дерево, носящее его имя, т.к. он сильно горевал по нечаянно убитому им любимому оленю, которого дал ему сам Аполлон. А как хищно, разговаривая с Тоской, Скарпиа чистит и «четвертует» яблоко! Еще один нюанс: после того, как Тоска заколола Скарпиа, она металась по его кабинету, пытаясь найти подписанный им пропуск, и задела сидящий труп барона, который свалился на неё, – страсть Скарпиа была такой силы, что хотела исполниться даже после его смерти! А в третьем действии истерзанный пытками Каварадосси делает наброски позирущего ему мальчика – сына тюремщика. Подобные детали делают постановку насыщенной, такой, где нет случайных действий, предметов или поступков.

Исполнители же Скарпиа оказались не так впечатляющи, как режиссура и декорации. Скарпиа в первом спектакле – Станислав Трифонов (Беларусь) пел грамотно, но в его образе мало от изощрённого, похотливого и всемогущего хозяина Рима. Во втором спектакле Эвез Абдулла (Германия) продемонстрировал отвратительность Скарпиа, но вокал его был довольно бедным.

Как всегда в спектаклях Татарского театра, прекрасно звучал хор (главный хормейстер – Любовь Дразнина). Особенно восхитило то, как хор стенает за сценой при допросе Марио Каварадосси.

Интересно оформлен тюремный двор в замке Святого Ангела – над ним нависает громадная крылатая статуя с мечом, не дающая шансов избежать трагедии.

Дирижёр в «Тоске» — главный повествователь и как бы соавтор этой музыкальной драмы, а роль оркестра чрезвычайно велика. Какая поразительная музыка у Пуччини! «Неспешная, тягучая, страстная, медленно пульсирующая, как огромное сердце! – пишет театральный обозреватель Мария Козлова. – Она словно дышит, наполняясь непрерывным звучанием, когда есть главный фон и развивающаяся мелодия, а потом будто бы сжимается в объеме, уступая место другому мотиву». Оркестр Татарского театра под чутким управлением Рената Салаватова передавал эту удивительную и неповторимую особенность музыки, как бы предупреждая, что любой поступок влечет за собой последствия, которые могут быть и трагическими. В опере «Тоска» это проявляется особенно ярко: четыре смерти, которых могло не быть.