Любит бабочку ночную

Яркий представитель тебризской поэтической школы, тонкий лирик Алиджан Говси Тебризи родился в семье искусного масте-ра-ремесленника народных изделий, талантливого поэта Исмаила Говси. Первоначальное образование получил у отца; достиг-нув совершеннолетия, усвоил основы светских наук, близко познакомился с теологией, вскоре засверкал его поэтический талант. Некоторое время прожил в Исфахане, позднее в Индии, где своим творчеством привлёк внимание местной просвещённой обще-ственности и литературных кругов.
Говси Тебризи оставил нам блистательные образцы гражданской лирики. Его стихи отличаются проникновенностью, искрен-ностью и минорным ладом; мотивы печали, связанные с неприятием негативных социальных противоречий времени, являются сквозной линией его поэтических исповедей и раздумий о жизни. Поэт сетует на эпоху, мотивы скорби и печали исходят из чув-ства гражданской патриотической причастности к судьбам отечества. Время было особенно враждебно и нетерпимо к инакомыс-лию, к людям просвещённым, мыслящим, в обществе происходили противостояния разума и невежества, лжи и правды: «Кто различает грань меж белым и чёрным, того норовят ужалить». Метафорическая антитеза «белое – чёрное» часто встречается в социально нацеленных памфлетах поэта.
Говси Тебризи снискал признание как мастер лирической поэзии на родном тюркском языке. Его любовная лирика не могла обойтись без влияния суфийских идей, в той или иной мере определяющих основное направление средневековой восточной поэзии. В его трактовке высокое чувство – любовь – предстаёт и в земных ликах, и в сакрально-мистическом ореоле. Поэт писал в различных жанрах лирической поэзии, но предпочтение отдавал газели. Говси Тебризи виртуозно пользовался сочными краска-ми, идиомами из народной речи; простота и живость языка его газелей – знаковая веха в истории развития азербайджанского литературного языка.

Газели

СЛОВО

Где друг, чтобы сказать ему слово.
Как флейта – выдох, я приму слово.

Оно звучит, правдивое, живое,
В любви пьянит, влечёт к уму слово.

Как трата драгоценных безделушек,
Бывает миг, что ни к чему слово.

Учись быть мудрым и не верь легендам,
Откроешь и во сне тюрьму слова.

От томных глаз её не отрываюсь,
Меняю суффикс, гну и мну слово.

Есть разговор пустой, слепорождённый:
Как бисер, мечет он во тьму слово.
Но горький рот скорее чует сладость,
Чем сахарный. Так я пойму слово.

Глаза на ощупь различают мысли.
У грустного как бы в дыму слово.

Но молчаливость для меня постыдна,
Все тайны я приподыму словом.

Говси – гранильщик драгоценной капли,
В которой море. Быть по сему слову.

Обидься, хан! Мне Физули свидетель:
«Кто говорит, под рост ему слово».

НА ЧТО МНЕ

Влюблён я. Денег звон и суета – на что мне?
Все листья, все плоды, весь цвет куста – на что мне?

Гораздо краше есть нетронутый бутон,
Есть в девушке душа, а красота – на что мне?

Куда бы я ни шёл, твой облик уношу.
А письма от тебя читать с листа – на что мне?

Когда мы встретимся, ты вспомнишь обо мне,
А ведать, чем сейчас ты занята, – на что мне?

Свирель моя, вдохни всем горлом этот стон,
А свежий ветерок, а чистота – на что мне?

Дай мне Аллах, разок с ней свидеться. Я нищ,
Но толстый кошелёк и вся тщета – на что мне?

Говси, я встречусь с ней, разочаруюсь… нет!
Достаточно мечты… а встреча та – на что мне?

ТЫ

Моя мучительница, сгинь! Кривляться перестанешь ты?
Когда из памяти уйдёшь, когда нежнее взглянешь ты?

В прозрачном розовом вине луны блестящей отраженье,
Играешь, пенишься, дрожишь, мне голову дурманишь
ты!

В тяжёлом небе по ночам воспалены созвездий очи,
Устало небо; что ж луна, в ночную тьму не канешь ты?

Хоть исцелительницей будь, сама ведь мне сломала
крылья.
Поймёт, поверит ли Аллах, что так меня тиранишь ты?

Изнемогает соловей, но славит Гюлистан полнощный.
О роза, внемлешь ли ему, от срама не завянешь ты?

Она прошла, задев меня, шумя листвой, как тополь
стройный.
Беспечный, это твой конец, здоровым не воспрянешь ты!

Но чем я виноват пред ней, моей негодницею льстивой?
Повремени ещё, Говси, красавицу достанешь ты!

Перевод Павла АНТОКОЛЬСКОГО

ГОВОРИЛИ

Не желаю, чтоб любимой о страданье говорили.
Той, чьи волосы кудрявы, о терзанье говорили.

Приношу я в жертву душу той Лейли румяноликой,
Пусть о том, что я безумен, все заране говорили.

Мотылёк сжигает крылья, подлетев к свече полночной,
Не желаю, чтоб с усмешкой о дерзанье говорили.

Я хочу, чтоб все, кто слышит эти горестные вопли,
Той, чьи губы, как бутоны, о стенанье говорили.

Пусть Говси ведёт беседу с соловьём и мотыльками,
Чтоб они о нём любимой с состраданьем говорили.

ЛЮБИТ

Как зуннары иноверец, а святоша чётки любит,
Каждый в образе любимой идеал свой кроткий любит.

Я не ведаю, сколь сильно я любим прекрасноликой,
Но, друзья, к желанной цели путник путь короткий
любит.

Любит бабочку ночную пламя жаркое свечное,
Роза рокот соловьиный, что из стонов соткан, любит.

Люди с чистою душою ценят взгляд чистосердечный.
Рай любви с Юсуфом сходен, он свои колодки любит.

Мой наставник запрещает мне стонать и убиваться,
Но возлюбленной приятно, если в муках кто-то любит.

Я – Говси сладкоречивый, о любви поведал миру.
Недоступную и злую он свою красотку любит.

Перевод Татьяны СТРЕШНЕВОЙ