Любовь трёх

Александр Кондрашов

Случайно наткнулся в телефоне на популярном портале VK Видео на одну из серий документального сериала Юлии Меньшовой о Маяковском и, что называется, запал, завис, пропал на несколько часов…

В юности я, как и многие из моего поколения, очень любил Маяковского, знал его поэмы наизусть и о нём знал, кажется, всё, что можно было узнать в СССР полвека назад. После него увлекался другими поэтами, но Маяковский был первым, незабываемым. Всё, что показывали о поэте по телевизору, смотреть не мог, ни тогда, ни… сейчас о нём почти ничего не показывают, и вот – двенадцать Юлиных серий (каждая чуть более 25 минут) под общим названием «Маяковский – Брики. Володя, Лиля, Ося».

Юлия Меньшова оказалась замечательной рассказчицей, видно, что это не актриса, читающая кем-то написанный текст, а что это её, родное, что она давно в теме, а сейчас делится тем, что выношено, выверено, выстрадано. И я услышал много нового, того, что объяснило давние непонятки в поступках Маяковского и его близких.

Например, я не знал об обструкции, которую Володе устроила Лиля Юрьевна на вечере в Политехническом музее сразу после их возвращения из совместной поездки в Берлин поздней осенью 1922 года. Это был первый выезд Маяковского за границу, целый месяц вне революционной России, где только что закончилась Гражданская война, в страну пришла НЭП. И с советскими рублями, которые очень ценились в тогдашнем нищем Берлине, пролетарский поэт почувствовал себя купцом первой гильдии, кутил, играл в карты. Что, конечно, возмутило бы любую жену, и Лилю оскорбило до глубины души: Володе надо было встречаться с немецкими писателями, важными и нужными товарищами, совершать разумные поступки и покупки, а он…

То, что Маяковский был игрок, я, конечно, знал, но то, что он проигрывал такие огромные суммы, которые называла Юлия Меньшова, и то, что львиную долю своего зарубежного времени поэт проводил за картами, не знал. И в этом смысле, оказывается, он не уступал, а скорее даже превосходил Пушкина, Некрасова и Достоевского. И именно после той поездки в Берлин Лиля «отлучила от себя» поначалу на два месяца. Часто цитируют её фразу: «Страдать Володе полезно, помучается и напишет хорошие стихи». Маяковский страдал и написал гениальную поэму «Про это».

Я, как и тысячи юношей когда-то, был убеждён, что Маяковский был страшно несчастен в любви, но, как оказалось, бóльшим успехом у женщин из литераторов-современников не пользовался никто. Юлия привела только малую часть его донжуанского списка, в котором были не просто красивые, но и замечательные, и преданные женщины, которые беззаветно любили Маяковского и были бы ему идеальными жёнами, но он всегда оставался с Лилей, хотя собственно «супружеские» отношения у них длились не больше года. Из перечисленных Юлией оставленных Маяковским женщин особенно жалко было русскую эмигрантку Елизавету Зиберт (Элли Джонс), родившую ему дочь в Америке.

В советские годы не до конца был понятен этот тройственный союз: Володя, Лиля, Ося. Как они жили и что их объединяло? Ну кроме жилплощади? В те времена, когда остро стоял «квартирный вопрос», который «испортил москвичей», у Маяковского была ещё своя комната по другому адресу, но он там только работал, а в 20‑е годы жил с Бриками в Гендриковом переулке. В советские 60–70‑е, помню, гуляли слухи, что, мол, «эти евреи Бурлюки и Брики пользовались нашим Маяковским, доили, доили его и убили». Ну, во-первых, Давид Бурлюк, как и Маяковский, происходил из запорожских казаков и был очень важным человеком в жизни поэта, его старшим товарищем, учителем. Юлия совершенно справедливо обратила внимание на важнейшее обстоятельство: Володя не доучился в гимназии целых три года! Он был элементарно безграмотен, но жадно добирал знания, где только возможно. Умнейший, образованнейший, с очень хорошим вкусом Осип Брик заменил Маяковскому Бурлюка, покинувшего Россию во время Гражданской войны.

Брики были в своём роде уникальными людьми. Разумеется, социал-демократами, как очень многие тогдашние интеллигенты, происходившие из богатых буржуазных семей. В юности Лиля, безответно влюблённая в Осю, пыталась покончить жизнь самоубийством, совершала множество других безумных поступков, о которых рассказала Юлия. Но всё-таки в 1912 году они поженились, а через три года познакомились с молодым человеком, круто поменявшим их жизнь, возлюбленным Эли, младшей сестры Лили (впоследствии она стала женой французского поэта Луи Арагона и взяла псевдоним Эльза Триоле). Это был Маяковский, он прочитал им только что написанное «Облако в штанах». От начала и до конца. Впечатление произвёл огромное. Тогда и зародилась эта пресловутая «любовь втроём». Ося влюбился в талант Маяковского, начал издавать его стихи, стал «продюсером» поэта, Маяковский же влюбился в Лилю, она тоже очень увлеклась самородком-гением, занялась его, как сейчас говорят, имиджем – выбросила эпатажную жёлтую кофту, отвела к хорошему портному, оплатила дантиста…

У Маяковского не было особой тяги к созданию семьи – на сцене, трибуне он был бесподобен, но в близком общении это был очень тяжёлый человек. Брики создали атмосферу, удобную для жизни и творчества. Все трое продолжали быть вместе, хотя у каждого была своя отдельная личная жизнь. Много романов было у Лили, постоянно влюблялся Володя, появилась своя женщина и у Оси, и он её очень любил. Но их союз трёх не распадался! Эти трое были необходимы друг другу – новая, рождённая революцией семья. И она была более органична, чем союз Некрасова с четой Панаевых, Тургенева с семейством Виардо и уж точно Добролюбова с Чернышевскими и Ахматовой с Пуниными.

В советское время я не задавался вопросом, почему Маяковский так часто ездил за границу, точнее, почему в отличие от многих других писателей его отпускали? США, Куба, Мексика, Франция и Германия (последние две страны многократно)… Благодаря Брикам. Почему? Юлия Меньшова поделилась исследованиями на эту тему. Ещё в 1920 году Осип Максимович поступил на работу в ЧК, поначалу служил юристом, потом перешёл в секретный иностранный отдел. Наверняка сотрудницей ЧК (ГПУ) была и Лилия Юрьевна. В 20‑е годы создавалась зарубежная агентура молодой Советской республики. Безусловно, Владимир Владимирович во время своих заграничных турне какие-то просьбы, а может быть, и задания выполнял – частые поездки поэта не вызывали подозрений. И Маяковский эти путешествия любил, но в конце 20‑х политика Советского государства изменилась, ужесточилась, да и поведение Маяковского за границей с его громкими романами и «Письмами товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» стало слишком вызывающим, и последнюю поездку, в которой он должен был соединиться с эмигранткой Татьяной Яковлевой, ему не разрешили. Изменилась атмосфера и в писательской среде, и в обществе. На Маяковского как будто спустили собак. В отсутствие Бриков, уехавших в командировку в Лондон, он стал один за другим делать нервные, неверные шаги.

В юности я не знал также того, что Маяковский регулярно выпивал, правда, вино, но очень много, и в конце жизни это очень плохо сказалось на его нервной системе. А последние дни его были ужасны, он метался – слушать рассказ об этих метаниях было очень больно – всех, кто сталкивался с ним в апреле 1930 года, известие о его самоубийстве не удивило. Он мучил себя, мучил несчастную Веронику Полонскую… Юлия Меньшова высказала убедительное предположение, что поэт застрелился в её присутствии, а не после её ухода, как принято считать. И разумеется, версии, что поэта убили чекисты во главе с Яковом Аграновым, лишены оснований.

Полагаю – и это следует из сериала Меньшовой – великий трагический поэт был обречён. «Революция сжирает собственных сынов», – повторила Юлия известную фразу. Но есть и более радикальная точка зрения: при том напряжении, с которым Маяковский жил, учитывая то, как часто он сам с собой играл в русскую рулетку, удивляться нужно не ранней кончине поэта, а тому, что он дожил аж до 37 лет.

Поздравляю всех участников проекта с замечательной работой. К сожалению, на федеральных каналах сравнимых по глубине и заразительности литературных передач очень мало. Практически нет. Надеюсь, у Юлии Владимировны Меньшовой есть ещё любимые поэты. Начало положено, ждём продолжения!