Евгений Александров
По стихам и романам Беимбета Майлина (1894–1938) мы познаём душу послереволюционного Казахстана – времени, когда в степном краю формировалась словесность, а вместе с ней и самосознание его народа.
Беимбет рано осиротел. В детстве ему приходилось больше работать, чем учиться. Но в их небогатом доме часто звучали стихи, народные сказания. Его воспитала бабушка – истинная ценительница народной поэзии. В 1910–1920‑е годы в Казахстане намечалось настоящее «литературное чудо». Складывалась национальная литература – зрелая, многообразная, задиристая, тесно связанная с казахской фольклорной традицией. В неё вошёл и Майлин – молодой учитель из аула Актобе.
«Встретил я Мыркымбая»
Писатели, вышедшие на литературную сцену в революционные годы, – особая плеяда. Лучшие из них, к которым относился Майлин, не умели фальшивить. Они приглядывались к общественной жизни, находили в гуще народной людей, о которых хотелось написать.
Судьба Мыркымбая – любимого героя Майлина – стала для казахских читателей народной энциклопедией революционных лет. По влиянию на умы (не по характеру!) получился казахский Тёркин. Герой баллад, в которого поверили читатели. Относились к нему как к живому человеку. Эти стихи распространялись из уст в уста – и о Мыркымбае узнали даже в аулах, отдалённых от больших городов. Он не идеализирует своего героя. Мыркымбай поначалу – батрак не только по социальному положению, но и по духу, подобно некрасовским и тургеневским мужикам. Не бунтарям (их всегда немного), а покорным и ко всему привычным. Таким он был в 1917 году, в короткую эпоху Временного правительства:
Встретил я Мыркымбая:
«Как, земляк, поживаем?
Как жена? Как ребята?
И цела ль твоя хата…»
Он ответил мне чинно:
«Похвалиться, брат, нечем,
Вся надежда на сына.
Подрастёт – будет легче.
А пока, слава богу,
Бай пришёл на подмогу:
Дал бычка мне без платы,
Дочку замуж засватал.
В долг корову дал, лошадь,
Человек он хороший».
Здесь можно расслышать перекличку и с Некрасовым, и с Демьяном Бедным, и с Беранже. Сегодня эти стихи как только не трактуют, выворачивая наизнанку их смысл. Увы, в оценках литературы революционного времени господствуют стереотипы, быть может, удобные для современной пропаганды, но только запутывающие наше понимание и истории, и литературной классики. Трактуют его прозу осторожно и лукаво, избегая всего, что связано с большевиками, с партийной героикой. Иногда Майлина провозглашают чуть ли не идейным противником советской власти, апологетом «старого мира»… Это не так. Он – из когорты писателей, которые шли вслед за Горьким, болея за успех социалистического переустройства страны. Если загримировать его по моде XXI века – получится обыкновенная неправда. Чтобы его понять, нужно уважать ту эпоху с её надеждами, с её героикой.
Лупа реалиста
Он стал бытописателем. Подчас – в духе физиологических очерков, когда приметой стиля становится точность описаний, умение ухватить типическое. Сам Майлин провозглашал: «Я людей не выдумываю, а беру из жизни, из того мира людей, которые живут в моей памяти, в моём сердце». Действительно, почти всегда коллизии его романов и рассказов восходят к тому или иному реальному событию. Таковы майлинские зарисовки колхозного быта, которые он публиковал в 1929–1931 годах – во времена форсированной коллективизации. Надо ли говорить, что крестьяне не горели желанием сплошь забывать о своём частном интересе и все силы отдавать колхозам. Для этого нужно было крепко верить в государство, в то, что оно тебя не оставит. Майлин верил в то, что общественное, государственное важнее личного. Но как разъяснить это пастуху или землепашцу, которому нужно кормить детей сегодня, а не послезавтра, по обещанию? И что же – отказаться от своего надела, от скотины?.. О том, как это происходило на Дону, мы знаем по Шолохову. А про казахские аулы не менее достоверно рассказал Майлин.
На селе развернулось жестокое противостояние – достаточно спичку поднести, и заполыхает пожар. В одном из рассказов Майлина намечен конфликт: «Перестаралось районное начальство, обобществило личный скот, превратило артель в коммуну. А председатель артели пошёл ещё дальше, проложил, так сказать, собственную борозду в светлое будущее. Не спросясь, забрал у одного тёлку, у второго – бычка, у третьего – стригунка, начал продавать, резать, транжирить чужой скот налево-направо». Для тех, кто сегодня изучает историю, это строчка из учебника про «перегибы на местах» и «головокружение от успехов». А Майлин показывает, как всё было, через человеческие поступки. Образно, колоритно. Не получается ни беспросветной трагедии, ни триумфального шествия колхозной идеи. Реалистическая проза отторгает пропагандистские клише – и мы следуем за его героями.
Пожалуй, ключевая тема Майлина – преображение казахской женщины. Такие идеи писателя не устраивали консерваторов, да и сегодня найдутся апологеты средневековых устоев. Он и стихами, и прозой, и в драматургии рассказывал о своих современницах. «Байская дочь», «Маржан», «Девушка Разия»… В повести «Коммунистка Раушан» уже в 1926 году ему удалось набросать панораму послереволюционной жизни, когда ростки будущего непросто было отличить от сорняков. И в Казахстане, и в России. Предрассудки, обычаи против личности, против женщины, которая борется за свои права, – это по тем временам конфликт смертельный. И о притеснении женщин, и о голоде он писал по-шолоховски жёстко. Писал, как будто о себе. О жизни, которую знал назубок.
Трагический финал
Вместе с Габитом Мусреповым они написали сценарий к первому казахскому звуковому фильму «Амангельды». Потом к ним присоединился московский писатель Всеволод Иванов. Картина посвящена судьбе Амангельды Иманова – вождя восстания, которое охватило казахские сёла в 1916 году. В разгар Гражданской войны контрреволюционеры расстреляли его. Для казахов он стал фольклорным героем – вроде Робин Гуда, Спартака или Алдара-Косе. Бунтарь, вожак. Но легенды об Иманове рождались на глазах у читателей Майлина. И ему удалось перенести своё представление о герое на экран. Фильм прозвучал на весь Союз.
В 1938 году писателя, познавшего вкус славы, полного новых замыслов, репрессировали – как соратника «националиста-контрреволюционера» Сакена Сейфуллина. Увы, большой террор нанёс болезненный удар по казахской литературе, по оперившейся интеллигенции. Ему было 43 года. Майлин погиб на взлёте. Это настоящее чудо, что его романы и стихи после 1957 года всё-таки вернулись к читателям. Будем надеяться, что классик советской и казахской литературы ещё заинтересует российских издателей. Достойных книг Майлина с научными комментариями у нас пока нет. А классики ХХ века требуют не только почтения, но и чтения.
