Ирина Медведева, Татьяна Шишова, психологи, учредители Фонда социально-психологической помощи семье и ребёнку
Вы заметили, что отношения многих людей стали какими-то функциональными? Человек как уникальная личность теперь мало кого интересует. Нужен человек – с ним общаются. Отпала нужда – вычёркивают из мысленного списка. Когда «общий проект» заканчивается, без всяких ссор, без взаимных обид расстаются и вообще больше не интересуются жизнью своего недавнего товарища. Понадобится он для какой-то цели вновь – «актуализируют контакт».
Функциональный подход проник и в семейные отношения. Отвечая психологу на вопрос о муже, отце ребёнка, современные женщины довольно редко описывают его образ, а сосредотачиваются на «функционале»: зарабатывает или не зарабатывает, насколько много занимается ребёнком и т.п. Выходит, даже тут личность с её объёмом и сложностью не вызывает интереса.
А разве ювенальная система не заточена на функциональный подход? Любовь, чувства (в том числе детские по отношению к маме и папе) в расчёт не берутся. Главное, чтобы ребёнку были обеспечены отдельное спальное место, канцелярские принадлежности для учёбы и сбалансированное питание.
Обращает на себя внимание и то, как сегодня принято хвалить детей. Родительская похвала зачастую касается действий ребёнка, а не каких-то хороших свойств его характера. «Мне нравится, что ты помыл посуду» или «я рада, что ты поиграл с младшим братом». У детей в результате не формируется представление о человеческих качествах. Они тоже начинают воспринимать людей как набор неких функций. Раньше, когда ребят младшего школьного возраста просили назвать качества, которые они ценят в маме, дети отвечали: «Мама красивая, добрая, заботливая, весёлая, ласковая». Теперь частенько можно услышать: «Мама меня любит, играет со мной, покупает вкусняшки».
А недавно коллега рассказала нам о своём выступлении перед студенческой аудиторией. Беседуя с молодёжью, она задала какой-то вопрос и, услышав ответ одной из студенток, сказала ей: «Умница!» Та была очень довольна, судя по её расплывшемуся в улыбке лицу. Зато потом другая студентка, племянница этой нашей коллеги, указала тёте на серьёзный «прокол». Дескать, не надо было ту, которая ответила на вопрос, называть умницей. Так не полагается. «Почему? – удивилась тётя. – Я же её похвалила». «Какая разница, похвалила или поругала! – с безапелляционной строгостью отрезала юная племянница. – Ты высказала частное оценочное суждение. Это недопустимо». «А как же надо было сказать?» – вконец опешила тётя с многолетним лекционным опытом. «Ну, мало ли как... Например, «благодарю вас за ответ».
То есть части наших сограждан (видимо, начитавшихся переводной литературы по психологии) даже указание на какие-то положительные человеческие качества представляется недопустимым. Они считают это давлением, навешиванием ярлыков, нарушением границ.
И что из всего этого следует? А то, что такой механический подход умаляет человека, сводит его к набору функций. Но исчезновение человеческого влечёт за собой исчезновение любви. Остаются лишь соображения полезности. И когда люди начинают под этим углом зрения смотреть друг на друга, становится понятна утрата интереса к человеку, переставшему быть полезным.
Сколько сейчас примеров, когда вставшие на ноги дети перестают общаться с родителями (и тем более им помогать)! Не потому, что поссорились. Нет! Просто родители стали не нужны. Всё, что можно было от них получить, уже получено: те их вырастили, дали образование, может, помогли с отдельным жильём. Если понадобится вдруг помощь с внуками, о родителях снова вспомнят. А так, без повода... К чему? Впрочем, один серьёзный повод всё-таки есть – проследить за тем, чтобы завещание было правильно составлено. Не в пользу соцработника или банка, с которым можно заключить договор о пожизненной ренте...
Распространению такого примитивного подхода к человеческим отношениям способствовали вульгарный материализм, дарвинизм, взгляд на человека исключительно как на животного (пусть и высокоорганизованного), редукционизм, то есть низведение сложных поведенческих форм к простым связям между стимулами и реакциями, уверенность в том, что сознание и личность человека помещаются в каком-то из отделов мозга. О душе и тем более о духе в рамках этих концепций речи вообще не идёт.
А вот новый молодёжный жаргон – слово «химия». Как вы думаете, о чём речь? О школьном уроке? О соответствующей научной дисциплине? О завивке волос? Ответ может показаться неожиданным: химия – это влюблённость или как минимум симпатия. И ничего неожиданного с точки зрения вульгарного материализма, подкреплённого современными научными открытиями, тут нет. Всерьёз, без тени юмора, утверждается, что влюблённость – это...
Впрочем, чтобы не ошибиться, процитируем научный текст: «В период влюблённости в головном мозге и эндокринных железах вырабатываются определённые биологически активные вещества (нейромедиаторы и гормоны)». «Какие химические соединения отвечают за развитие влюблённости, – вопрошает автор статьи и даёт развёрнутый ответ. – Дофамин создаёт чувство радости, стимулирует либидо, активирует систему вознаграждения мозга. Выработка дофамина усиливается при достижении цели, что всегда присутствует в любви. Эндорфины формируют состояние эйфории, чувство удовлетворения от отношений, могут снижать уровень стресса и болевые ощущения. Окситоцин известен как «гормон привязанности». Выработка этого гормона усиливается при прикосновении, объятиях, поцелуях. Создаётся ощущение комфорта, безопасности, доверия партнёру. Вазопрессин по своим эффектам схож с окситоцином. Отвечает за сохранение чувства любви в течение длительного времени, способствует сильной эмоциональной привязанности, а также ревности, особенно у мужчин. Мужские и женские половые гормоны (эстрогены и тестостерон) определяют половое поведение, либидо, физиологические аспекты взаимоотношений. Снижение уровня половых гормонов – одна из причин снижения либидо». («Любовь – это химия?», www.invitro.ru)
Без малого сто лет назад английский писатель Олдос Хаксли, входивший в элиту, которая проектировала глобалистское будущее, написал книгу «Прекрасный новый мир» (в другом переводе «Дивный новый мир»). Очень многое в этой якобы антиутопии, а на самом деле проекте, изложенном в литературной форме, уже осуществилось. В том числе становится реальностью и псевдонаучный, грубо утилитарный подход к человеческим чувствам. У Хаксли «просвещённая» молодёжь потешается над своим ровесником по имени Дикарь, который взволнованно цитирует «Ромео и Джульетту». Этим людям, насквозь пропитанным духом утилитаризма, совершенно непонятно, в чём проблема шекспировских героев. Стоило ли огород городить ради того, что на языке обитателей «дивного нового мира» называлось «взаимопользованием»? Тогда про эндорфины и прочую «химию влюблённости» просто не знали. Сейчас же продвинутые молодые интеллектуалы могли бы внести в данный вопрос уточнения. А заодно и прокомментировать причину «неадекватного» поведения Отелло. Всё очень просто: избыток вазопрессина. Живи он в наше время, ему бы посоветовали препараты, снижающие уровень этого гормона. И не было бы «мокрого дела».
А если серьёзно, нужен новый Шекспир, чтобы показать трагизм сегодняшней ситуации. Трагизм украденной тайны любви и вообще тайны человека. Да, гормоны существуют и на что-то влияют. Но душа – не набор гормонов. И человек не биоробот. Чем больше он будет уподобляться биороботу, относясь к другим прагматично-потребительски, тем больше будет болеть его душа. Что, собственно, подтверждается катастрофическим ростом депрессий в странах, где традиционные ценности объявлены устаревшими, несовместимыми с ценностями «цивилизованного мира».
P.S. А может, наоборот, пускай современный Шекспир напишет комедию? Тот-то, классик, был и талантливым комедиографом. Расчеловечивание человека – это не рядовое зло, а зло, которое пахнет преисподней, названной в одной из великопостных служб «всесмехливым адом». Дьявол над всеми смеётся и издевается. Но «змий лукавый», как учит нас святитель Иоанн Златоуст, и сам предан Творцом на посмеяние.
В тему
Судя по опросу ВЦИОМ, за два последних десятилетия россияне стали менее влюбчивыми. Более 63% мужчин и 71% женщин считают, что большая любовь случается лишь раз в жизни. Верят в любовь с первого взгляда в основном люди старше 45 лет (68%). Молодёжь более скептична: 59% в группе 18—24 лет и 52% в группе 25–34 лет считают, что такое невозможно. Любовь возглавляет список причин, по которым сегодня вступают в брак (51%). На втором месте – желание завести детей (16%). «Выгоду и расчёт» назвали 13%.