Мальчик, Господи. Вот этот мальчик на позиции, лет, наверное, двадцати, посреди клочков снега и грязи взявший на руки серого котёнка и гладивший его так, словно вокруг нет никакой войны, словно не торчит у него за плечом автомат, словно просто – оттепель в начале февраля и просто так греется чайник на углях костра, и этот котёнок – маленький, любопытный, ласковый; и этот мальчик, наверное, такой же. Вот он сидит, в пиксельном камуфляже, и внимательно, сосредоточенно чешет котёнку горлышко и за ушком, а котёнок ластится, льнёт к нему, вытягивает мордочку, чтобы лизнуть.
И словно нет никакой войны.
В блиндаже трещит старый коричневый телефон – такие, наверное, были во время прошлой войны; ополченец Вацек снимает трубку.
– Под Желобок* только что прилетело, сто двадцатая…
В блиндаже сидят грязные невыспавшиеся люди, кто в пикселе, кто в зимних маскхалатах.
– Я к обстрелам уже привык – шо обстрелы слушать, шо музыку. Седьмой год уже слушаю, седьмой Новый год в окопах встречаю. Я пришёл – нам ещё зарплату не платили, добровольцами все были. У меня тогда во дворе два «Града» легло, дочь и сын были дома – чуть не погибли. Тогда и пошёл… Землю свою защищать. Ну шо, месяц тут, три дня в увале – больше здесь нахожусь, чем дома.
Постоянно слышат, как «на той стороне» работает вражеская техника – значит, у ВСУ ротация. После ротации какое-то время постреляют, так обычно бывает: перед ротацией и после ротации два-три дня обстрелы усиливаются, потом начинается привычная колея – несколько мин, прилетающих в сутки, ничего особенного, по мнению этих усталых людей.
Товарищ Вацека, тихий худой Лён, попросивший у меня книгу стихов, пришёл не так давно: год назад мать умерла, до этого он ухаживал за ней, неходячей после инсульта.
Замечаю на столе книгу, спрашиваю:
– Что читаете?
– Да что попадётся – всё читаем.
Беру книгу в руки, на ней мужчина в полумаске и название: «Любовь таинственного Зорро».
– Из погибших – недавно в 7-й бригаде двое, в 4-й в конце ноября одного снайпер снял. В декабре из наших погиб Бабу, со стрелковой роты. Весёлый такой парень, постоянно на приколах. Молодой. Сколько ему было, не помнишь, лет тридцать? – спрашивает Вацек у высокого крупного парня с позывным Мастер.
– Ты знаешь, он у меня служил, но я никогда не интересовался, сколько ему было, – с некоторым даже удивлением отвечает Мастер.
Ничего нового, всё старое. Недавно кружил вражеский беспилотник; месяца полтора назад Волку такой машину раздолбал, сбросил мину прямо посреди города Славяносербска – и привет. Даже если разведывательный беспилотник, то мину может и бросить, маленькую, но злую.
– Мы ведь уже внимания не обращаем, – словно оправдываясь, говорит Вацек. – Если бы что-то новое. А то чем меня можно удивить? Вот в 2016-м я в последний раз попадал под Д-30**. Это весело было. Но я за себя не особо переживал. У меня тогда расчёт был – молодые пацаны, по двадцать одному году. Двое до сих пор живы, служат.
Снова телефон. Жёсткий механический голос в трубке: «В районе Желобка работает ствольная артиллерия».
– Тут у нас подковой позиции расположены, – объясняет Мастер. – Если противник начнёт наступление, то… Ну, если наши вовремя подтянут тяжёлую технику, то есть шанс отстреляться. А если как обычно – пока по тапику*** в Луганск дозвонишься, пока там решение примут, то… ну, можно, в общем, уже и не дозваниваться.
За что им это, Господи, за что?
Анна Долгарева,
Славяносербск – Луганск
* Желобок – село в Попаснянском районе Луганской области.
** Д-30 – буксируемая 122-мм гаубица, принятая на вооружение ВС СССР в 1960 году.
*** ТА-57 – военно-полевой телефонный аппарат универсального типа, выпускался в СССР с 1957 года.
Долгарева Анна
