Евгений Спицын
С началом ускоренной индустриализации в конце 1920‑х гг. стала постепенно выкристаллизовываться принципиально новая система хозяйствования Страны Советов, которая по праву получила название сталинской модели экономики. На протяжении почти четверти века, вплоть до конца 1955 года (за минусом четырёх лет войны), она демонстрировала удивительные темпы ежегодного прироста в 13,8%, чего не демонстрировала ни одна экономика мира за всю писаную историю человечества. Эта экономическая модель базировалась на нескольких опорных столпах, которым лично И.В. Сталин придавал особое значение. К таким столпам относились: генеральный штаб советской экономики – Госплан СССР, главный ресурсный центр – Госснаб СССР, главный двигатель научно-технического прогресса – Госкомитет СССР по внедрению новой техники и чётко выстроенная двухконтурная финансово-кредитная система во главе с Госбанком СССР. Однако немалую роль в экономике страны играли и другие столпы, особенно артельное производство, пущенное под нож в хрущёвские времена, что катастрофически сказалось на потребительском рынке продовольственных и промышленных товаров в 1960–1980‑х гг.

Сталинские артели
Базовые основы организации работы сталинских артелей были заложены ещё до войны, когда 23 июля 1932 года Политбюро утвердило Постановление ЦИК и СНК СССР «О перестройке работы и организации форм промкооперации». В преамбуле этого документа было прямо указано, что новое постановление, заменившее собой прежнее Положение «О промысловой кооперации» от 11 мая 1927 года, принимается «в целях дальнейшего развёртывания производственной инициативы промысловой артели, а также для максимального расширения промысловой кооперацией производства предметов широкого потребления», удельный вес которых уже к концу 1933 года необходимо довести «до 70% всей продукции промкооперации».
Данное постановление устанавливало, что отныне все промартели самостоятельно распоряжаются «собственными оборотными средствами и имуществом и открывают в децентрализованном порядке» в местном филиале Торгбанка собственный расчётный счёт для «получения банковского кредита». Одновременно Наркомфину СССР было прямо предписано «пересмотреть существующие размеры налога и арендной платы за помещения в сторону их снижения», а руководящим хозяйственным органам на местах – «укрепить систему промкооперации, особенно в среднем звене, соответствующими кадрами», так как «все мероприятия по развёртыванию производственной инициативы промысловой артели… имеют крупнейшее значение для дальнейшего роста производства товаров широкого потребления».
Регистрация за один день
Согласно новому Положению, все артели, регистрация которых занимала всего один день, относились к негосударственной «местной промышленности» и в первые два года после регистрации полностью освобождались от налогов. Базой самого артельного производства становилась нераздельная паевая собственность, сложенная из паёв (в том числе денежных) членов артели, которая не могла передаваться по наследству или участвовать в процессе купли-продажи. Членом артели мог стать любой гражданин, достигший 16‑летнего возраста, а её руководителем – директор, который не назначался партийно-государственными органами, а избирался всеми членами артели, имевшими равные голоса. Аналогичным образом все члены артели утверждали свой устав, план работы, порядок оплаты труда, распределение прибыли и т.д. Причём, когда в 1950 году принимался новый «Примерный устав промысловой артели», глава Центропромсовета А.Е. Петрушев отдельно согласовал с зав. Отделом лёгкой промышленности ЦК Н.М. Пеговым два вопроса: о тайных выборах председателя промартели общим собранием её членов и о порядке созыва и всех вопросах, входящих в его компетенцию. Так, если численность артели не превышала 300 работников, то все важные производственные и кадровые вопросы выносились на общее собрание, которое созывалось не менее одного раза в квартал. А если коллектив был более многочисленным или производственные объекты артели были рассредоточены в разных местах, то правом принятия решений наделялось собрание уполномоченных с такой же периодичностью его созыва.
Распределение прибыли
Все члены артелей в основном работали по сдельной системе оплаты труда, в том числе и наёмные работники, количество которых не могло превышать 20% от общего числа её сотрудников. Вся прибыль, полученная по итогам года, распределялась в соответствии с артельным уставом. При этом 20% прибыли автоматом отчислялось в фонд «запасного капитала», который давал возможность привлечения и покрытия кредита. А вся остальная прибыль распределялась между членами артели на основе их коллективного решения, в том числе пропорционально их личным паям, и для пополнения своей негосударственной (дополнительной) пенсионной системы и выдачи ссуд на покупку дорогостоящих товаров и приобретение жилья.
Насколько был велик вклад артельной промкооперации в экономический подъём страны и насыщение потребительского рынка, со всей очевидностью говорят статистика из опубликованных источников и работы целого ряда учёных. Если Госплан СССР к середине 1950‑х гг. планировал выпуск почти 9500 номенклатур товаров, то артели по факту производили почти 33 450 такой номенклатуры на общую сумму 31,2 млрд рублей. В ассортимент артелей, которые могли быть специализированными и многопромысловыми, входили многочисленные и разнообразные предметы домашнего обихода, в том числе холодильники, пылесосы, стиральные и швейные машины, типовая и оригинальная мебель, патефоны, радиоприёмники, фарфоро-фаянсовая, чугунная и эмалированная посуда, скобяные изделия, детские игрушки, продукты питания, стройматериалы и многие другие товары. Кроме того, немало артелей занималось бытовым обслуживанием населения, в том числе пошивом и ремонтом одежды и обуви, держало химчистки, прачечные, парикмахерские и фотоателье, осуществляло транспортные, погрузочно-разгрузочные и иные сервисные работы.
Причём их доля в производстве разных видов продукции и услуг достигала 60–80%, а подавляющее большинство артелей (почти 78%) было сосредоточено в производственной сфере. В целом по стране именно они производили 100% детских игрушек, 40% мебели, 40% верхнего трикотажа, 35% швейных изделий, 35% обуви и т. д. При этом если в каком-то регионе или городе возникала нехватка того или иного вида потребпродукции, то не надо было ждать корректировки государственного плана, поскольку артели сами отслеживали спрос и предложение и очень оперативно реагировали на рыночную конъюнктуру.

Помощь государства
При этом государственные органы планомерно продолжали реализацию программы технико-технологического оснащения артельного производства. Только за 1950–1955 гг. количество машинного оборудования в артелях выросло с 380 до 642 тыс. единиц, и к концу V пятилетки его доля в артельных производственных фондах составила 34%. Параллельно как составная часть «развёртывающейся спирали» начинает работать государственная система технологического развития артельного производства, где к тому времени уже существуют 100 конструкторских бюро, 22 экспериментальные лаборатории, 21 техникум, два научно-исследовательских института и даже Высшая школа промысловой кооперации, где готовили мастеров, технологов, инженеров, конструкторов и руководящих работников для промкооперации.
Кроме того, в довоенный период начинают создаваться координирующие органы промкооперации на всех уровнях. Сначала возникают областные и краевые советы артелей, на которые возлагаются функции контроля и развития артельного производства, их организационное и хозяйственное обеспечение, в том числе снабжение сырьём, инструментами, ведение бухгалтерского учёта, расчётно-кассового и транспортного обслуживания и защиты их интересов перед госорганами. Затем во всех союзных республиках создают аналогичные республиканские советы, в обязанность которых входит ведение оргработы, перспективное планирование и представление интересов промкооперации в местных и центральных органах власти. Наконец, 10 августа 1933 года СНК СССР принимает Положение «О Всесоюзном совете промысловой кооперации (Bceкопромсовете)», который выполняет на общесоюзном уровне функции учёта, оргработы, планирования и представительства промкооперации перед правительственными структурами («по кредитованию, по фондам снабжения, по защите… прав артелей»). При этом избранный глава Всекопромсовета по своему статусу приравнивался к союзному наркому.
Правда, после окончания войны при реорганизации правительства этот всесоюзный орган был ликвидирован, и его функционал возложен на Главное управление по делам промысловой и потребительской кооперации при Совете Министров СССР, которое было создано Постановлением правительства 9 ноября 1946 года. В составе этого органа были созданы организационное и контрольное управления, управление делами, а также отделы по организации кооперативной торговли, финансов, заготовок, кадров, общий отдел, планово-экономический, производственно-технический, юридический и секретный отделы. Видимо, именно по этой причине первым главой этого ведомства был назначен бывший первый зам. наркома финансов, а затем нарком госконтроля СССР Василий Фёдорович Попов. Правда, уже в конце марта 1948 года он перешёл на должность председателя Правления Госбанка СССР, а новым главой Главкоопа стал легендарный первый секретарь Сталинградского обкома и горкома партии Алексей Семёнович Чуянов.
Курс на демократию
По мнению ряда авторов, широкие полномочия, данные правительством Главкоопу, сделали его «министерством по делам кооперации» со всеми вытекающими отсюда последствиями «для уставной жизни всех организаций, сохранивших кооперативные принципы лишь в своём названии». И, вероятно, именно поэтому это ведомство было вскоре упразднено. Более того, ряд авторов уверяют, что решение о ликвидации Главкоопа находилось «в русле нового курса, проводимого Сталиным в послевоенный период, который был нацелен на восстановление демократических процедур в партии, комсомоле и профсоюзах», и не последняя роль «в возрождении выборных… начал в деятельности артелей принадлежит А.И. Микояну», который как зампред Совета Министров СССР «неформально курировал эту сферу».
14 июля 1950 года вышло очередное Постановление Совета Министров СССР «Об организационной перестройке и укреплении кооперативных основ», в соответствии с которым Главкооп прекратил своё существование и отныне руководство всей потребкооперацией перешло в ведение Центрального союза потребительских обществ, а промысловая кооперация – к Центральному совету промысловой кооперации. Параллельно с воссозданием общественных руководящих органов государство взяло курс на дальнейшее укрепление материальной базы промкооперации и увеличение её производственных фондов, общая стоимость которых к концу V пятилетки достигла 6 млрд 850 млн рублей. Всего же за эту пятилетку общий объём капитальных вложений в промкооперацию увеличился вдвое и составил более 4,16 млрд рублей, что позволило ввести в строй 588 новых производственных предприятий и мастерских промысловой кооперации. Всего же к концу 1955 года в промысловой кооперации работало более 114 тыс. предприятий и мастерских и более 150 тыс. кустарей, то есть совокупно в этой сфере общественного производства функционировало 264 тыс. артелей и кустарных мастерских, где работало свыше 2,3 млн человек.
Хрущёвский погром
Вскоре после окончания ХХ съезда КПСС Н.С. Хрущёв приступил к новому этапу разгрома сталинской модели советской экономики, очередной жертвой которой стали сталинские артели. Так, уже 14 апреля 1956 года по его инициативе принимается Постановление ЦК и Совета Министров СССР № 474 «О реорганизации промысловой кооперации», которое 21 мая было продублировано аналогичным Постановлением Совета Министров РСФСР, поставившими жирный крест на этой важной отрасли народного хозяйства страны. В этом документе было прямо указано, что поскольку «многие предприятия промысловой кооперации перестали носить характер кустарно-кооперативного производства и по существу не отличаются от предприятий государственной промышленности» и «современный уровень производства этих предприятий и их техническое оснащение требует изменения формы управления и более квалифицированного технического руководства», то ЦК КПСС и Совет Министров СССР постановляют: 1) «Признать необходимым реорганизовать промысловую кооперацию, передав её наиболее крупные специализированные предприятия в ведение республиканских министерств… и областных и городских Советов депутатов трудящихся, а торговые предприятия и предприятия общественного питания – в ведение местных торгующих организаций системы министерств торговли и потребительской кооперации союзных республик»; 2) «Установить, что передача госорганам предприятий промысловой кооперации производится безвозмездно со всеми активами и пассивами по балансу»; 3) «Считать целесообразным сохранить в настоящее время в промысловой кооперации союзных республик артели инвалидов… артели, применяющие в основном надомный труд, артели народных художественных промыслов и другие артели, которые по своему характеру производства не могут быть переданы в ведение государственных органов». Кроме того, было дано прямое указание «упразднить Центральный совет промысловой кооперации СССР» и обязать его правление «в двухмесячный срок передать Совету промысловой кооперации РСФСР все свои учреждения, организации, предприятия, учебные заведения, стройки, всё его имущество и денежные средства, а также архив и представить в Министерство финансов СССР» его ликвидационный баланс. Наконец, «под закуску» Комитету по физической культуре и спорту СССР было передано руководство и контроль за работой Всесоюзного добровольного спортивного общества промысловой кооперации «Спартак».
Поэтапная национализация
Кстати, как установили целый ряд историков, уже тогда реорганизация всей системы кооперативной промышленности задумывалась Президиумом ЦК и Советом Министров СССР как её поэтапная национализация. И только крайне резкая, а главное – аргументированная позиция по данному вопросу тогдашнего зампреда Промсовета (РПС) РСФСР А.П. Заговельева, которого активно поддержал тогдашний глава Совмина РСФСР М.А. Яснов, на время остудила экспроприаторский пыл Н.С. Хрущёва и его клевретов. Однако уже после «совнархозовской реформы» в недрах Совмина РСФСР родился проект Постановления «Об организации управления промышленностью местного подчинения», в подготовке которого активное участие приняли два зам. главы Совета Министров РСФСР – новый председатель республиканского Госплана Н.К. Байбаков и куратор местной промышленности Д.И. Алёхин. Уже в июле 1957 года они направили свой проект на согласование «второму человеку» в Бюро ЦК КПСС по РСФСР, члену Президиума ЦК Аверкию Борисовичу Аристову. И тогда же альтернативную записку с возражениями против данного проекта по тому же адресу послал и тогдашний глава РПС А.К. Зернов. И, как ни странно, с его доводами в аппарате ЦК неожиданно согласились, хотя строптивый Зернов тут же по настоянию Алёхина был снят со своего поста и переведён на работу в Ленинград. Между тем уже в конце декабря 1957 года Заговельев, сменивший своего предшественника на посту председателя РПС, направил новое письмо стремительно набиравшему политический вес кандидату в члены Президиума ЦК, новому главе Совмина РСФСР Фролу Романовичу Козлову с просьбой воспрепятствовать дальнейшей передаче артелей в государственную промышленность. К нему прислушались, и очередной реорганизационный зуд несколько приутих, что позитивно «отразилось на деятельности промысловиков». Однако передышка длилась недолго, и уже в апреле 1959 года министр финансов СССР А.Г. Зверев предпринял новую атаку на кооператоров. То, что главным «закоперщиком новой атаки выступил именно он, было закономерно». Дело в том, что отношения промысловиков с госбюджетом строились следующим образом: около 60% денежных поступлений изымалось в государственную казну в виде налога с оборота, подоходного налога, налога на строения и земельной ренты (получателями двух последних платежей были исполкомы местных советов). Оставшаяся же часть, принятая за 100%, распределялась по нормативам, которые давно были согласованы между Совмином РСФСР и РПС. В тот период эти статьи расходов выглядели так: 48% шло в основной фонд самих артелей, по 20% – в централизованный фонд долгосрочного кредитования (ФДК) и на дивиденды членам артели, а 12% – на физкультурно-спортивную работу и в два фонда – улучшения быта и премирования. Таким образом, в реальной возможности промкооперации использовать свою прибыль и состояло её самое главное преимущество по сравнению с госпредприятиями, где без санкции высокого начальства нельзя было потратить ни рубля. Между тем все средства ФДК, хранившиеся в Торгбанке СССР, тогда исчислялись огромной суммой в 6,5 млрд рублей. Тогда как все оборотные средства и амортизационные отчисления, хранящиеся в Госбанке СССР, насчитывали всего 1,9 млрд рублей.
Попытки спасения
В этой ситуации Заговельев вновь обратился за поддержкой в Совмин РСФСР, уже к новому его главе Дмитрию Степановичу Полянскому, и вновь ему удалось отстоять промкооперацию, так как Аристов и Полянский отказали Минфину СССР в его «просьбе» преобразовать промкооперацию. Вдохновлённый новой победой, в феврале 1960 года на III съезде РПС Заговельев даже заявил о том, что «ближайшие 15 лет будут временем её дальнейшего подъёма». Однако уже 29 июля 1960 года с подачи Хрущёва и Микояна выходит очередное Постановление ЦК и Совета Министров СССР № 784 «О промысловой кооперации», где было прямо сказано: «1) Признать целесообразным упразднить промысловую кооперацию и передать её предприятия в ведение государственных органов; 2) Поручить Советам Министров союзных республик обеспечить передачу до 1 октября 1960 года предприятий промысловой кооперации в ведение государственных органов… и о результатах доложить Совету Министров СССР к 15 октября 1960 года». В итоге уже 24 сентября 1960 года член Президиума ЦК председатель Совета Министров РСФСР Д.С. Полянский подписал Постановление № 1478 «Об упразднении промысловой кооперации РСФСР».