Марков-Сибиряк

Елена Сазанович, писатель, драматург, сценарист

35 лет назад – 26 сентября 1991 г. – ушёл из жизни Георгий Мокеевич Марков

Эх ты, Горе Макеич. Он ничего не видел. Только слышал. Этот пронзительный свист. Эти хлопки. Выстрелы. Лай. «Ату!». «А-ра-ра!» И стук палок по дереву. И ещё запахи. Родных сибирских кедров и сосен. Дыма далёких костров. Вперемежку с запахом кровавых следов. Сбивающие с ног… «Волки одолели». Это его первая заметка в газете. Мальчишки-подпаска. Первая победа в борьбе за справедливость: почему кулаки жестоко избивают пастухов за то, что волчьи стаи губят их скот. А власти молчат! И власти откликнулись. Райсовет поднял деревни. На борьбу с волками. Как давно… Но было, было! И они победили волков! И на охоте. И потом – на Гражданской, и при коллективизации, и на Отечественной, и на стройках социализма. Неужели для того, чтобы проиграть? Чтобы уже волки устроили облаву на наш народ. Чтобы теперь они бежали по пятам. И люди слышали их волчье учащённое дыхание, злобный пар от раскрытой пасти. Вот-вот – и они нас всех проглотят. «Волки одолели». Эх ты, Горе Макеич. Горе?

«А ведь мне в жизни всегда везло…» Как же иначе! Уже одно, что родился в Сибири! Там всё – слишком. Там небо слишком высокое. Реки слишком глубокие. Леса слишком зелёные. Там земля слишком богатая. И в земле таятся слишком большие богатства. А ещё… Ещё там слишком сильные и слишком открытые люди. Ты знаешь, что Сибирь – земля чудес? Эти слова он впервые услышал от своего отца в тайге. И поверил безоговорочно. Как можно родиться в другом месте? Он не представлял.

Как потом не представлял, как можно жить в другой стране, а не в СССР. Ведь только в Союзе можно быть счастливым. Он и впрямь везунчик! И кто может опровергнуть это! Без окончания, его родная земля. Он ей верил. И мог поверить во что угодно. Только не в точку в конце СССР. Ведь вся его жизни, как и миллионов его ровесников, была сплошь запятые и восклицательные знаки. И всё время казалось – что-то ещё не сделано. Недостроено, недопрочитано, недописано. Ещё, ещё.

Всё у него получалось. С 13 лет – в комсомоле. В 20 – заведует теоретическим отделом крайкома комсомола в Новосибирске. В 21 — член партии и главный редактор молодёжной газеты «Большевистская смена». Участник самых грандиозных событий в Сибири. На его глазах советская власть победила колчаковских карателей. На его глазах строился социализм. И он в писательских бригадах не пропускал ни одну крупнейшую стройку страны. Сколько же он исходил, изъездил, увидел! Запятая, запятая, запятая…

Это он по поручению Томска привёз на Кузнецкий металлургический комбинат первых строителей-комсомольцев. И вместо березняков и непроходимого леса вскоре вырос полумиллионный город Кузнецк. Это они, комсомольцы 30-х, строили Новосибирск. Когда на месте избушек и заброшенных скитов – новые города и посёлки нефтяников, газовиков, горняков. И среди них – Георгий Марков… Какой уж тут Горе Макеич!

В 27-м он написал первую книгу грандиозного по идее социально-исторического романа «Строговы». Ого, слишком размахнулся в такие годы! Так ведь сибиряк! Восклицательный знак… Вторую книгу он напишет лишь через 10 лет – проклятая война. Он, как и многие его собратья по перу, отложил перо. Чтобы взять оружие. И чтобы в оружие превратить своё перо тоже.

Всю Великую Отечественную в войсках Забайкальского фронта, в редакции военной газеты «На боевом посту». «Вместе с войсками Забайкальского фронта участвовал в походе через Хинган, был свидетелем крушения и развала лучших соединений японской армии». И вот они, его «Орлы на Хинганом»… Запятая… Как хорошо! Мир! Мы выжили. Мы должны жить и работать за двоих, пятерых, десятерых. Иначе себе не простим. Многоточие.

И снова стройки, колхозы, заводы. Он видел города, родившиеся тысячу лет назад. Он видел города, родившиеся вчера. Он видел города, ещё не родившиеся, которых ещё нет на земле – только на чертёжной бумаге. Построенные воображением с помощью линейки и циркуля…

Они посвящали жизнь не каким-то писателям, а Писателям. Не какому-то строительству. А Строительству социализма! Не какой-то стране. А Советской стране! С восклицательным знаком в конце. И конца их делам не было видно. Так тогда казалось…

Это при «литературном генерале» Маркове советская многонациональная литература достигла небывалого расцвета. Книги издавались на 76 языках народов СССР. Союз писателей страны имел центральное издательство, где ежегодно выходило свыше четырёхсот названий книг тиражом до 17 миллионов экземпляров, и свыше 90 «толстых» литературных журналов с ежемесячным тиражом в 8,5 миллионов экземпляров. Это при Маркове успешно развивается писательское шефство над важнейшими стройками. Те же литиздания: «Знамя» шефствует над объектами в районе Курской магнитной аномалии, «Дружба народов» – над Нурекской ГЭС, «Юность» – над строительством железной дороги Тюмень-Сургут, «Литературная Россия» – над Чебоксарским тракторным заводом.

И это при Маркове наша страна стала самой читающей в мире.

Какое страшное выражение – жизнь прожита напрасно. Выражение – смерти подобно. Напрасно? Он пошатнулся.  Сердечный приступ. Многолетний секретарь правления Союза писателей СССР, член ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР нескольких созывов, дважды Герой Социалистического Труда Георгий Мокеевич Марков так и не выступил с речью на VIII съезде Союза писателей СССР. Июнь 1986-го. Съезд стал последним в истории всесоюзной писательской организации. Страна, шатаясь, откатывалась назад, всё дальше и дальше от справедливости. «Волки одолели».

Как в тумане – он видел – за ним, молча, наблюдают сотни писателей. Что будет с ними? В какую сторону кто повернёт? И ему вдруг показалось, что он вновь на войне. Война проверяет каждого. И подавляющее большинство на войне выбирало верный путь. Теперь… Нет, не может быть по-другому. Не может, чтобы всё – напрасно… Оказалось – может… Тогда, на съезде, его подхватили дружеские руки. Но своим «почти падением» он спас съезд. «Эх, Счастье Макеич». И этот съезд не превратился в копию последнего, печально известного V съезда кинематографистов СССР, где был вынесен приговор великим советским мастерам. Кому-то очень хотелось побыстрее распять и писателей. И первым в очереди стоял Марков. Не получилось.

Как-то его земляк дед-старожил сказал ему: эх ты, Горе Макеич, сейчас в лесах не бываешь, не охотишься, не рыбалишь – совсем одичаешь в своей Москве… Да. Именно – одичание. Какое верное слово. Вот, что ждало их поколение.  Они остались одни. Наедине со своим героическим прошлым. Которое безжалостно растоптали. В тайге этого бы не случилось. Одичание – это когда предают те, кому ты верил… А здесь предательство всей страны. Прощай, страна!.. Дожить до официального развала он не мог.

«Волк никогда не станет человеком». А вот человек как оказалось – запросто… Он не думал, что доживёт до времени волков. Он думал, что их уничтожили ещё тогда, 70 лет назад… Он дожил. В 1991-м его уже никто не подхватил. Марков посчитал, что сделал всё, что мог на этой земле. И не поднялся. И чья вина, что всё оказалось напрасным? В том числе совесть. В угаре перестройки совесть потеряли многие. Стремительно и безоглядно. Словно не жили и не творили в СССР. «Нельзя жить в доме, который презираешь, людей которого считаешь чужими… Уходить, немедленно уходить…» И он ушёл тихо и скромно. Прощай, моя страна!.. А волки всё преследовали по пятам, рычали в спину, кусали… А он и его товарищи слышали лишь звон колоколов. Очень красивый звон. Как на похоронах. Его Родина ушла вслед за ними. Ровно через три месяца… Колокола умолкли.

«Не умирайте раньше смерти…» Георгий Марков