…Булгаков мечтал у памятника Мольеру в Париже произнести: «Здравствуйте, господин Мольер! Я о вас книгу написал…»
Не довелось.
Последнее за что возьмется носитель большого литературного дара – это биография; случай Булгакова уникален…
Уникален, как сам Мольер, умерший на сцене, обедавший с королем, породивший, помимо не ветшающих пьес, много легенд о собственной жизни – жизнью.
Одноактная комедия «Смешные жеманницы», открывающая парижские период творчества Мольера, оригинальна и смешна, и резкий, почти фехтовальный выпад, сделанный драматургом против салонного мировосприятия – с его вычурностью речи, манерностью и манерничаньем – не затухающе свеж: ибо и ныне подобные слои общества отличаются тем же – при другом историческом антураже.
…фарс, воспроизводящий все особенности этого жанра: фарс, кипящий, бурлескный, блестящий, социально значимый не меньше, чем литературно.
«Школа мужей» – и параллельно идущая «Школа жен»: тут метафизический лабиринт, которым шел французский гений, делает резкий поворот: от фарса к социально-психологической комедии воспитания.
Сатира остра – нападки со стороны врагов многочисленны: носители пороков не любят яркого освещения.
Сатира ранит – она же является мазью, наносимой на раны и расчесы общества.
Такая двойственность логична: ибо само бытие отличается амбивалентностью.
Сколь уверен Тартюф в правомерности своего поведения?
…суеверное преклонение перед «правилами» Аристотеля высмеяно Мольером жестко; новые удары врагов драматург парирует «Версальским экспромтом».
Из интеллектуально-словесных баталий, вызванных «Школой жен», Мольер выходит победителем: упрочившим свою славу.
Жанр комедии-балета был разработан Мольером с учетом пристрастия придворных именно к балету: наилюбимейшему развлечению.
…фарс быта, бытовой фарс, разнообразие типажей, утончённость юмора…
Как блистал русский вариант «Мещанина во дворянстве»; В.Этуш, вспоминающийся сразу, словно создал эталонный образ.
Сколько этого было в девяностые, разносившие советскую Россию: рьяно, грязно, нелепо! Сколько подобных Журденов мелькало на экранах: косноязыкие, ничего толком, кроме хапка не знающие и не умеющие, учившие других жить…
Журден сходит со сцены, отправляясь в реальность: за которой – вечное будущее; хотя в нашем варианте что-то уж слишком технологичным стало оно – до чудовищности.
Самое большое будущее – у денег и технологий, этих братских сторон стяжательства.
Возможно, «Мещанин во дворянстве» самая популярная из пьес Мольера в России; хотя феномен нувориша, жаждущего получить иной социальный статус, сильно окрашен в тона всеобщности, именно вариант Журдена очень похож на множество персонажей, мелькавших в российской истории.
…Мольер сотрудничает с Корнелем, хотя и кажутся они противоположными; но, сотрудничая, создают они «Психею».
Вершина ли «Тартюф»?
Их много, конечно, у Мольера: хватавшего пороки человеческие за скользкие хвосты, дабы вытянуть их на ярко освещенное пространство.
…жаль – хвосты отрываются, и пороки остаются пороками.
Сочный плод Тартюфа шлёпается в вечность, переворачиваясь, и разбрызгивая вокруг себя гнилье ханжества, лицемерия, разврата, предательства, доносительства, клеветы…
Мольер не любил духовенство – было за что…
Однако – именно мудрый монах разрубает узел интриги, подводя, таким образом, к вполне счастливому финалу…
…сколько пустых святош вокруг!
Сколько Тартюфов продолжают подлую свою работу…
«Дон Жуан, или Каменный пир» обрушивается на феодальное дворянство, и бродячая испанская легенда о невыносимо обаятельном соблазнителе приобретает под пером Мольера оригинальные тона и оттенки.
Беспринципность, лицемерие, наглость, цинизм, отрицание всех устоев: тугая гроздь, вызревшая с языковым великолепием, – отправлена в грядущее: и, каковым бы оно ни было, мера всех этих прелестных качеств не становится меньшей.
Логичен «Мизантроп» – он вырастает из трагической почвы, храня дух трагедии, как тяжелую ценность.
Диалог здесь преобладает над внешним действием, и ничего от фарса, столь любимого драматургом, не проступает сквозь словесную ткань пьесы.
Альцест протягивает руку Чацкому; но… сколько не произноси монологов, изменений не воспоследует; что не относится к понятию «шедевр», конечно.
Шедевров Мольер оставил много: блестящих, кипящих, с гирляндами персонажей, с точно рассчитанным механизмом действия, с солнцем духа, пронизывающим такое сложное творчество, такое великое наследие.
Глубокого и серьезного «Мизантропа» зритель, вечно жаждущий развлечений, встретил холодно.
Спасая пьесу, Мольер присоединяет к ней блестящий фарс «Лекарь поневоле», разрабатывая столь близкую ему тему лекарского шарлатанства: и вновь получает шум успеха.
…вечные образы кочуют по мирам: «Кубышка» Плавта превращается в «Скупого» (на дальнем плане русского Мольера просматривается скукоженный Плюшкин).
…смертельно больной Мольер пишет одну из самых своих весёлых и жизнерадостных пьес – «Мнимый больной».
Арган, исполняемый Мольером, чувствует себя дурно: пьеса прервана, Мольера переносят домой, через несколько часов он умирает.
Однако умирает, оставляя человечеству огромное пространство своих пьес: лучащихся и текущих желчью, истовых и искренних, бурлескных и шампанских, бесконечных и отменяющих понятие времен…
…влияние Мольера на мировой театр было чрезвычайно велико: именно его творчество – его сумма сумм – послужили стимулом для создания национальной комедии в ряде стран: в Англии, в эпоху Реставрации возникают, великолепно зараженные духом Мольера,
У.Уичерли и У.Конгрив; а в дальнейшем Г.Филдинг и Р.Шеридан; германские авторы много берут у него; и, кажется, переливающийся искрометностью К.Гольдони просто невозможен был бы без фейерверка Мольера.
По преданию царевна Софья Алексеевна, сестра Петра I, разыгрывает в своем тереме «Лекаря поневоле» – всякое предание базируется на отголосках правды: очевидно одно – Мольер был известен в России с конца 17 века.
Дворцовые подмостки поделились с первым казенным публичным театром в Петербурге, возглавляемым А.Сумароковым: там тоже были постановки пьес легендарного француза.
Школу Мольера проходят и наиболее самобытные русские комедиографы: Д.Фонвизин, И.Капнист. Да и Гоголь перевел на русский один из мольеровских фарсов.
…итак, свершив предначертанное, исполнив миссию, Мольер умирает: он умирает в вечность, оставляя бессчетным грядущим поколениям образцовый театр, исполненный высоты, света, мрачности: всей смеси, которую представляет собой человек, социум, сама Вселенная, в конце концов.
Александр БАЛТИН