Через два месяца после трагической смерти Сергея Ивановича Кокина его молодая вдова Аллочка Кокина снова вышла замуж. Снова за чиновника и почти с такой же фамилией – Эдуард Анатольевич Кошкин.
Ещё через год Аллочка родила первенца – Мишу Кошкина, а ещё через шесть задумалась о его образовании – разбила две тарелки и потребовала от мужа, чтобы он научил Мишу французскому.
– Сам ни одного иностранного языка не знаешь, я не знаю, выучим хотя бы Мишу. С кем я буду в Париже по магазинам ходить?
Эдуард Анатольевич хорошо относился к Аллочке, поэтому долго перебирал в уме всех знакомых репетиторов, но ни одного не нашлось, конечно. Тогда он перебрал в уме остальных знакомых и вспомнил, что пару недель назад на даче одного банкира он познакомился с неким Арманом Гамлетовичем, который каждый раз, когда прислуга ставила перед ним новое блюдо, слегка кивал головой и говорил «мерси». Большинство гостей ничего не говорило, некоторые говорили спасибо, а этот мерси да мерси.
«То, что надо, – подумал Эдуард Анатольевич, – вежливый, скромный, Арман – сразу видно, француз. А как по-нашему говорит! Почти без акцента!»
Узнав у банкира телефонный номер, Эдуард Анатольевич позвонил Арману.
– Арман, добрый день. Это Эдуард Анатольевич, вы на даче у Николая Петровича напротив меня сидели.
– Как же, как же, помню, уважаемый Эдуард Анатольевич, чем могу быть полезен?
– Я хочу, чтобы мой сын выучил иностранный язык. Слышал, как вы говорили «мерси». Вы можете обучить вашему языку моего сына?
– Проблем нет! У меня, между прочим, диплом по филологии.
– Прекрасно! Тогда вам перезвонит мой секретарь, и вы уже договоритесь обо всех деталях. Расписание, оплата.
– Мерси, мерси, дорогой Эдуард Анатольевич. Буду ждать звонка с нетерпением!
Через три дня Арман Гамлетович приступил к занятиям, а через две недели юный Миша Кошкин демонстрировал матери первые успехи в изучении иностранного языка.
– Входите, входите, присаживайтесь, – сказала Аллочка Арману Гамлетовичу, вошедшему в комнату вместе с Мишей.
– Мерси, – сказал Арман Гамлетович.
– Мерси, – сказал Миша.
– Ах, мерси, мерси, Париж! Мишель, ты хотя и маленький, но мы поедем с тобой в Париж, папа снимет нам апартаменты, будем там жить, ходить по магазинам, и ты будешь мне переводить. Ты уже выучил цифры?
– Конечно, уважаемая Аллочка, – сказал Арман Гамлетович. – Мика, сосчитай до 10.
– Мэк, ерку, ерэк, – начал ребёнок.
– Ах, Мишель, можешь не продолжать, я всё равно не понимаю. Мне все, кто знает иностранный язык, кажутся инопланетянами, – простодушно сказала Аллочка. – Продолжай обучение, Мишель, и если Арман Гамлетович скажет, что ты делаешь успехи и можешь заказать еду в ресторане или магазине, мы поедем с тобой в Париж.
– Мерси, – сказал Арман Гамлетович.
– Мерси, – сказал Мишель.
– Ах, мерси, мерси! – опять всплеснула руками Аллочка и отпустила ребёнка.
Ещё через месяц вернувшийся из командировки Эдуард Анатольевич спросил у Аллочки:
– Ну, как успехи у Миши? У меня много работы, и я думаю, в Париже вам будет даже лучше.
– Ах, ты представляешь? Миша уже разговаривает по-французски! Мы ходили в ресторан к знакомым Армана, и Миша сам с ними здоровался и сам делал заказ. Я даже немного запомнила. Барев дзез, – говорит, – ес узум эм дэтуми апурь. А когда ему суп принесли, он опять – мерси, мерси. Такой вежливый ребёнок. Не для нашего города точно.
– Ну, прекрасно. Я по совету Армана Гамлетовича снял вам апартаменты на бульваре де Лятур Мабург.
В аэропорту Орли Миша немного поговорил с сотрудницей паспортного контроля Сусанной и, судя по её улыбке, очень ей понравился.
Очень понравился он и управляющему ресторана Petrossian, который располагался под апартаментами Аллочки. Он даже угостил Мишу их фирменным ванильным чизкейком. У остальных обитателей квартала Миша тоже вызывал восторг. Но странным было то, что в других районах Парижа Мишу не понимали совсем.
– Наверное, арабы понаехали, – решила Аллочка.
Читатель, который уже понял, какой язык учил Миша, может подумать, что зря.
Совсем не зря. Мише уже 18 лет, он получил паспорт на имя Микаэла Катуняна и чувствует себя уверенно не только в Париже или Ереване, но и в Лос-Анджелесе, Марселе, Бейруте и даже в Буэнос-Айресе. Достаточно зайти в кафе и сказать: «Бари орь, ынкерьнэрь».
Владимир Абаев