Алиса Соколова
Борис Бахметьев. Между радостью и тревогой.
– М.: Азбуковник, 2026. – 528 с.
В книгу Бориса Бахметьева «Между радостью и тревогой» вошли стихи, прозаические миниатюры, эссе, переводы лирических песен. В оформлении издания использованы личные фото автора, а также выполненные им живописные и графические зарисовки. Всё это делает сборник очень искренним, объёмным и разноплановым. Вместе с тем при внимательном знакомстве с произведениями Бориса Бахметьева замечаешь, что созданное им художественное пространство очень цельное. Он экспериментирует с формами (пример – стихотворение «В стиле хокку»), наследуя преимущественно классике – отечественной и мировой.
Пожалуй, одной из главных особенностей книги является то, что она буквально пронизана поразительным жизнелюбием, неподдельным интересом ко всему вокруг. Автор любуется миром, стремится его постичь («Ускользающий вечно смысл / Предрешённости бытия… / Миг случайный, остановись! / Дай успеть мне понять тебя»), упивается природой («О свежий воздух осени начальной! / Ты сладок, как вода из родника») и печалится о краткости земного пути («Жизнь, как тающий лёд, истончается, / Утекает, как зыбкий песок»). А вот – ещё пример:
Промчится жизнь, как в киноленте,
Событий пёстрой полосой…
Как трудно быть готовым к смерти.
Всегда, особенно весной…
Важное место в книге Бориса Бахметьева занимает тема веры, его лирический герой – в вечном поиске внутренней опоры, которую обретает в Боге: «Лишь на Господа уповаю. / Больше не на кого уже», «Моя бабушка с утра / Целовала крестик. / Жизнь её была трудна, / А вот взгляд был весел». Поэтическое творчество, как видим из книги, у Бахметьева приобретает особенный смысл: «Стихи мы пишем, как твердим молитвы», «Стихи – молитва для души. / Но только кто ж её услышит…» Оружие христиан – крест и крестное знамение. Об этом читаем в сноске к миниатюре «Ведьма», которая начинается так: «Случалось ли вам в Москве встретить ведьму? Мне вот как-то довелось. Самую что ни на есть натуральную». Вообще интересен у Бориса Бахметьева образ Москвы. Вот как он пишет о ней: «Под вечер встретит нас Москва / Привычной русскою прохладой», «На автобусе-букашке / По Садовому кольцу / Я поеду по апрелю…», «Без тебя мне так пасмурно / В булгаковской этой Москве», «Да Москве ведь неведом страх… / Свиту Воланда видел тоже я…»
Кроме Булгакова на страницах книги Бориса Бахметьева можно «повстречать» Набокова («Нет, не защитит «Защита Лужина»: /Жду я «Приглашения на казнь…»), Кафку («Вчера вспоминался «Замок», сегодня – больше «Процесс»), Тютчева («Коллега Тютчев, дипломат, / Нас призывал в Россию верить…»), Чаадаева, Бродского, Гумилёва… А вот – такие размышления: «Всем поэтам, с их обнажёнными нервами я желаю спасительную дозу цинизма. В десятикратном размере. Чтобы поэты не умирали. Как Шпаликов. Как Рыжий. Как Пушкин… В случае с Пушкиным. Чтобы выстрелить первым. Хоть ранить Дантеса в правую руку. Но первым. Если б это было возможно…
Поэты, пишите стихи. И, несмотря на это, живите. Но кто как сможет…» («О депрессивных стихах»).
Ещё один важный образ в книге связан с образом сна:
Когда мы этот мир оставим,
То нашей явью станет сон,
И будет непрерывен он,
Земной тщетой не нарушаем.
Течение жизни, рождение и смерть, смена поколений – закономерный процесс. Автор с трепетом и вниманием относится к истории своего рода, посвящая ей немало страниц в книге.
«Жить – это значит гореть / И всё-таки не согреться», – читаем в одном из стихотворений, вошедших в книгу. Человек, по мысли Бориса Бахметьева, всегда одинок. При этом спасение поэт видит в самом благородном и чистом чувстве на свете – в любви: «Лишь она каждый миг сильнее / И вернее добра и зла».
