
Но особое впечатление оставляют массивные тома манускриптов, раскрытые, «запечатлённые» под стеклянными витринами. Впрочем, их можно «полистать» благодаря современным экспозиционным средствам – на экранах тут же «лежащих» мониторов.
Ещё одно касание древности – в другом величайшем музее Северной столицы. Эрмитаж совместно с Новгородским музеем-заповедником организовал уникальную выставку «От бересты к бумаге. Книга Древней Руси» (она продлится до 19 февраля).
В небольшом зале – срез письменной культуры Средневековья, причём не только проявления монашеской учёности, но и повседневная жизнь грамотных горожан. Здесь церы – деревянные дощечки, покрытые воском; берестяные грамоты – частные письма городского люда. Вот любовное письмо образованной девушки, переписка монахов, заговор против болезни, жалоба городским властям на разбойников (с указанием конкретных имён – чем не предтеча нынешних борцов за социальную справедливость?), азбука, завещания, молитвы… А дальше – манускрипты на пергаменте, иллюминированные рукописи – Евангелие, Лествица Иоанна Синайского, Триодь цветная, написанная чернилами и расцвеченная темперой; печатные книги духовного содержания. Как всегда, выставку сопровождают интересный видеофильм и прекрасный каталог.
В парадной анфиладе залов Эрмитажа – одно из главных юбилейных событий ещё минувшего года: выставка «М.В. Ломоносов и елизаветинское время». Важность юбилея «русского Леонардо» предопределила долготу выставки: она открылась почти в день трёхсотлетия холмогорского гения, а продлится до 11 марта 2012 года. Зрителей встречают знаки праздничного времени «блистательной Елисавет», победительницы прусского короля.
Тут стоящие у дверей скульптурные арапчата, эскизы коронационных декораций – триумфальные ворота и даже фонтан для… вина, барочная изукрашенность мундиров, платьев на каркасе-панье, саней и конской упряжи. Здесь и сама прекрасная блондинка на троне… А рядом – труды и дни её гениального современника: рабочие инструменты, портреты соперников-учёных немцев, макет Усть-Рудицкой мастерской и её свершения – мозаичные портреты, столы, стеклярусные панно. Если припомнить, чем Ломоносов занимался (от первого университета до разработки вертолёта), то можно воскликнуть вслед за Пушкиным: «Он сам был первым нашим университетом».
Смесь барочных излишеств и грации рококо – в изделиях мейсенского фарфора и Невской порцеллиновой мануфактуры (русского, самостоятельно изобретённого Д. Виноградовым и М. Ломоносовым варианта фарфора), в изгибах рам и диванов-канапе и даже – в последнем из трёх залов выставки – в шедевре уже постоянной экспозиции музея, грандиозной серебряной раке святого князя Александра Невского. На выставке представлены и макеты петербургских храмов ХVIII столетия (причём в предварительных, не осуществлённых вариантах), и религиозная живопись в масляной технике, вытеснившей традиционную темперную иконопись…
Выставка сопровождается видеофильмом и прекрасными аннотациями, а каталог – этот гигантский том весом в несколько килограммов – настоящий апофеоз научного освоения века пудры, мушек, дворцовых переворотов, интриганов и гениев.
, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ