Миражи Ориона

Художественно-документальный роман российского публициста Виктора Терентьева «Тун, или Миф о реальности» («Литрес», 649 с., 2024 г.) в 2026-м попал в шорт-лист четвёртого сезона Всероссийской литературной премии «Гипертекст» имени А.Б. Чаковского и обрёл своё место в современной русской литературе. По мнению экспертов, достоинство романа, ломающего привычные форматы и задающего новые смысловые векторы, заключается в попытке преодолеть разрыв между высокой интеллектуальной прозой и злободневной публицистикой, а также в оригинальном синтезе мифологического мышления коренных народов, искусствоведческого контекста и глубокого экзистенциального анализа – гармоничном соединении фольклора, документалистики и острых социальных тем.
Подзаголовок «Миф о реальности» – не декларация. Весь роман построен на размывании этой границы: сакральное и бытовое, высокое и низкое оказываются на одном полемическом уровне, расширяя художественные возможности прозы и обнажая природу современного сознания (информация и медиапропаганда постоянно трансформируют наше восприятие действительности).
«Тун» убедительно демонстрирует, как можно говорить о сложных, порой болезненных темах, не жертвуя художественной формой. Для современной прозы это ценный опыт, доказывающий, что даже в условиях информационного шума есть шанс создать объёмный, многослойный текст, заставляющий думать.

Предтеча

В романе «Тун» Виктор Терентьев, по выражению Юрия Башмета, создаёт «мировоззренческую симфонию», где разные пласты не противоречат, а дополняют друг друга. Это актуальный тренд: сегодня читатели отдают предпочтение текстам, которые не загоняют тему в жёсткие рамки, а позволяют увидеть картину целиком.

В числе ключевых аспектов, определяющих литературную и культурную многомерность произведения, – вплетение этнографического мифа в реализм; переосмысление художественной классики в рамках метапрозы; отражение актуальной социокультурной повестки и фокус на семейных ценностях.

В отличие от многих современных произведений, сфокусированных на индивидуализме, «Тун» делает акцент на теме супружеских взаимоотношений. Автор романа анализирует связь мужчины и женщины как неразрывный союз, где партнёры оказывают друг на друга глубинное духовное влияние, помогая преодолевать жизненные кризисы.

Писатель не только обогащает современную прозу этнографическим компонентом, но и размывает границы между бытовым реализмом и мистическим мироощущением, исследует «миф о реальности» через призму духовных поисков молодого героя, возрождая жанр философского метаромана с региональным фокусом.

Современная русская литература часто делится на столичную, ориентированную на глобальные тренды, и локальную. Роман Терентьева связывает частную судьбу потомка ижемских оленеводов и телережиссёра Глеба Терникова с макроисторией России. Текст проблематизирует периферию не как сектор упадка, а как пространство духовного сопротивления. Через историю Сыктывкара, Печоры и ГУЛАГа автор вписывает финно-угорский фольклор и северный эпос в общенациональный культурный код.

Поразительна цепкость исторической памяти в контексте покоряющей документальной плотности. Текст насыщен точными историческими деталями: от Постановления Совета Народных Комиссаров 1937 года о строительстве Северо-Печорской магистрали до статистики смертности в лагерях. Виктор Терентьев отдаёт дань уважения полумиллиону погибших при освоении Севера, включая выдающихся деятелей культуры Николая Бруни, Льва Карсавина… В эпоху упрощения исторического нарратива эта фактологическая скрупулёзность придаёт роману статус документа эпохи.

В повествовании смело соединены реальные исторические фигуры от Сократа и Джордано Бруно до Александра Солженицына и Ивана Ефремова, настраивая на полифоническое звучание. Здесь литература работает на стыке с публицистикой и историографией, сталкивая архаичное мировоззрение с реалиями XXI века и предлагая читателю не только сюжет, но и пространство для размышлений и споров. Такой подход имеет большое значение для литературы, ставящей целью объективный разговор о культурной идентичности в эпоху глобализации. Автор не навязывает единую точку зрения, а предлагает читателю самому собрать из этой мозаики голосов собственное понимание. Это соответствует современным литературным тенденциям, где ценится множественность перспектив и право читателя на интерпретацию.

Роман не остаётся исключительно в поле метафизики, представляя собой важный пример социальной прозы, работающей с «болевыми точками» общества. Успешно осмысливая «событийное» время, Терентьев одним из первых в художественной форме зафиксировал феномен «олимпийской лихорадки» и её влияние на ткань городской жизни. В литературе это важная попытка уяснить, как грандиозные государственные проекты меняют не только архитектуру городов, но и психологию жителей, их восприятие пространства и времени. «Тун» стал своего рода летописью переходного периода, когда город превращается в декорацию.

В романе мы отчётливо видим, как город может стать полноценным действующим лицом. Терентьев мастерски передаёт атмосферу Сочи, превращая его в метафору страны в миниатюре. Это значимый вклад в современную региональную прозу, выходящую за рамки узкого локального контекста и становящуюся общенациональным высказыванием о судьбе провинции перед лицом глобальных перемен.

Значение романа заключается в глубоком психологическом анализе персонажей, зажатых между личными амбициями и жесткой иерархией. Это архетипы современной эпохи, пытающиеся сохранить человеческое лицо в условиях, где успех измеряется лояльностью и эффективностью выполнения директив. Виктор Терентьев исследует цену, уплаченную человеком за участие в «большой игре».

В современной литературе «Тун» выделяется своей смелостью в постановке вопросов о коррупции, бюрократии и манипуляции общественным мнением. Автор не просто критикует действительность, а показывает механизм «затуманивания» сознания общества, когда за внешним благополучием скрываются глубокие системные надломы.

Введение образа Пама и метафоры «туна» (колдуна – в фольклоре народа коми) переводит книгу из разряда сугубо реалистической или политической прозы в экзистенциальную область. Это важно для современной литературы, так как автор показывает, что даже в самых жёстких социальных тисках у человека остаётся пространство для внутреннего поиска и попытки сохранить индивидуальность.

Терентьев наглядно показал, что литература может быть не только развлечением, но и инструментом препарирования социальной реальности. Книга служит важным свидетельством того, как большие исторические события преломляются через судьбы обычных людей, оставляя после себя «туман» вопросов, на которые каждому поколению приходится отвечать заново. Правда, поднятые в книге темы – поиск себя в системе, цена успеха и столкновение иллюзий с реальностью – вечные вопросы русской литературы.

В числе важных и злободневных тем, волнующих Терентьева, – явления, активно обсуждаемые в обществе: «культура отмены», свобода слова и совести. Через судьбу главного героя писатель показывает, как механизмы общественного осуждения и остракизма работают в современности. Глеб Терников сталкивается с уничтожением репутации через служебные характеристики, что становится современным аналогом магического проклятия тунов. Для литературы 2020-х годов это важное осмысление того, как социальные институты заменили собой традиционные формы изгнания из общины, оставаясь при этом столь же разрушительными для личности

Писатель проводит параллели с древними мифами: история верховного жреца Пама из фольклора коми становится метафорой для разговора о коллективной памяти, вине и праве народа на самоопределение.

В романе интересно выстраивается диалог культур и традиций, сталкиваются языческие и христианские мотивы. Автор не противопоставляет их, а показывает сложное, порой противоречивое взаимодействие. Это отражает один из ключевых трендов современной литературы – поиск точек соприкосновения между непримиримыми идейными противниками, попытку понять, как прошлое влияет на настоящее.

Обращаясь к культуре и истории народа коми, а также малочисленной этнической группы коми-ижемцев, Терентьев вносит весомый вклад в современную дискуссию о репрезентации малых народов, о том, как в большой литературе звучат голоса тех, кто часто остаётся на периферии массового сознания. Роман не просто использует фольклор как экзотический фон, а делает его инструментом для осмысления вневременных идей и дилемм. В Год единства народов, отмечаемый в России в 2026-м и актуализирующий тему сохранения малых народов и языков, проблематика «гипертекста» Виктора Терентьева созвучна времени.

В «Туне» показательна преемственность в осмыслении центрального мифа коми – истории жреца Пама. И тут неслучаен образ литературного предшественника Виктора Терентьева и его духовного старшего брата Геннадия Юшкова – народного писателя Республики Коми, автора романов «Чугра», «Родовой знак» («Рӧдвуж пас»), «Бива» («Огниво»), председателя Союза писателей Коми АССР (1978–1992), одного из инициаторов коми национального движения. Романы Геннадия Анатольевича переведены на русский и изданы центральными издательствами; он считается классиком коми литературы второй половины XX века. Терентьев как выпускник финно-угорского факультета Сыктывкарского университета и уроженец Ижмы вырос в культурном поле, во многом сгенерированном Юшковым.

Более того, благодаря «Туну» выстраивается цепочка писателей, обращавшихся к образу Пама – от средневекового Епифания Премудрого, автора жития Стефана Пермского, через основоположника коми литературы Ивана Куратова, написавшего в XIX веке неоконченную драматическую поэму «Пам», к Юшкову и далее к самому Терентьеву.

Ключевой фрагмент философского вступления «Туна» звучит так:

«В литературной традиции Пам – сильная личность и эпическая фигура, символизирующая пробуждение национального самосознания и вечное стремление к свободе. «Почему дорога к Храму лежит через предательство? Может ли предателем быть народ?» – спрашивает себя в исторических романах патриарх коми литературы Геннадий Юшков, делая акцент на измене единоверцев Пама как основании для вневременного комплекса вины перед предками и метафизической причине судьбы потомков».

То, что Терентьев называет Юшкова «патриархом коми литературы», – не просто биографическая справка, а позиционирование. Геннадий Анатольевич для Виктора Ивановича – фигура того же порядка, что Епифаний Премудрый или Куратов: литератор, закладывавший основы национального самосознания коми через осмысление образа Пама. И юшковский вопрос – «Может ли предателем быть народ?» – становится в романе Терентьева одним из смысловых стержней.

Предательство Пама своими единоверцами – не просто исторический эпизод, а травма, которая определяет судьбу всех последующих поколений. У Юшкова это «вневременной комплекс вины перед предками». Терентьев развивает эту мысль: «отмена» Пама семь столетий спустя квалифицируется им как аналог современного «канселинга» – и именно через Юшкова он находит для этого архетип.

Юшков, по Терентьеву, впервые делает акцент на том, что не Стефан Пермский – главный антагонист Пама, а собственный народ, не защитивший своего жреца. Коллективная вина выступает метафизической причиной несчастливой судьбы потомков. Эта идея напрямую перекликается с центральной темой романа – «культурой отмены», где общество расправляется с неугодными через остракизм.

Юшковские романы «Чугра» (1981) и «Родовой знак» (1988) исследуют ту же проблему, что и «Тун»: имеет ли право народ в судьбоносные моменты своей истории отрекаться от своих святынь? Терентьев проецирует этот вопрос на современность: его герой Глеб Терников – прямой наследник Пама, «второе пришествие» которого происходит не в XIV веке, а в XXI в зале сыктывкарского суда.

Причём, Юшков – единственный в романе коми писатель, упомянутый как литературный авторитет. И в этом смысле он занимает особое положение: если Сократ,  Аввакум, Ошо или Тарковский – фигуры «созвездия противоположностей», которые сталкиваются своими смысловыми полями, то Юшков – фигура родовая, кровно связанная с тем же материалом, что и сам Терентьев. Это не оппонент и не контрапункт, а предтеча и литературный отец, у которого автор «Туна» наследует главную тему (предательство и остракизм как национальная травма) и развивает её до масштабов метафизического диагноза современности.

Чем не преодоление постмодернистской иронии? В отличие от классического постмодернизма, где смешение исторических фигур от Сократа до Андрея Тарковского зачастую служит элементом деконструкции и игры, у Терентьева этот приём направлен на поиск синтеза. Авторская позиция балансирует на грани объективности и субъективности, предлагая читателю не игру в смыслы, а возможность серьёзного мировоззренческого спора. Это попытка вернуть литературе утраченную функцию поиска истины и нравственного ориентира.

Роман не даёт однозначных ответов, а предлагает читателю обильную пищу для размышлений. Читатели и критики находят в тексте разные слои: от анализа конкретных исторических эпизодов до раздумий о природе коллективной памяти и механизмах общественного давления. Такая открытость к интерпретации – сильный маркер значимого литературного текста.

«Тун» обеими ногами стоит на почве язычества (почитание идола Зарни ань – Золотой бабы, вера в энергетических вампиров), но полной грудью дышит воздухом христианства. Идея изначальной жертвы («без Жертвы нет Творения»), проходящая через книгу красной нитью, перекликается с космогоническими мифами коренных народов Севера и одновременно с православной догматикой. Этот синтез создает уникальный этический каркас, редкий для секулярной современной прозы.

Роман Терентьева служит примером того, как литературное произведение может быть одновременно развлекательным и глубоко аналитическим, как оно способно объединять личное и историческое, локальное и универсальное. Для литературного процесса это способ говорить о злободневном, опираясь на богатый культурный бэкграунд, и при этом сохранять пространство для диалога.

Учитывая бэкграунд автора как режиссёра и лауреата международных кинофестивалей, роман использует приёмы монтажа: резкие стыки временных пластов, параллельный монтаж судеб (например, пересечение линий актёров Иннокентия Смоктуновского, Михаила Козакова, Александра Кайдановского, Алисы Фрейндлих…), работу с крупным планом человеческих эмоций. Это уподобляет структуру текста современному клиповому восприятию, но сохраняет глубину классической прозы.

Сюжетная арка, переносящая выяснение отношений героев из метафизической плоскости в зал суда, отражает важный сдвиг в современном обществе. Литература здесь фиксирует, как правовая система стала главным полем битвы за правду, вытеснив религиозные и чисто философские диспуты. Суд над героем становится судом над самим мифом о реальности.

«Тун» выступает альтернативой двум доминирующим течениям: с одной стороны, он дистанцируется от эскапистской жанровой фантастики, возвращая мистике её исконный смысл познания непознаваемого; с другой – избегает сухой автобиографичности современного автофикшена, расширяя личное до вселенского масштаба. Книга адресована читателю, уставшему от однозначных идеологических высказываний и ищущему в литературе сложную оптику для взгляда на современную Россию.

Предлагаем включиться в ещё одну общественную дискуссию о положении региональной интеллигенции и границах свободы слова в цифровой среде – выносим на читательский суд главы нового художественно-документального романа Виктора Терентьева «Проклятие золотого руна», который с предыдущим связывает образ главного героя – Глеба Терникова.

Виктор Терентьев

Глеб Терников

Оазис Федеральной Зоны

Сочи как олимпийскую столицу уже с заявочной кампании в медиа окрестили Городом золотого руна, собрав весомую доказательную базу о роли античного мифа в жизни курорта. А местные власти в самом центре, возле Художественного музея, даже установили креативную скульптурную композицию: на беломраморных колоннах под охраной вечно бодрствующего бронзового дракона покоилась приносящая счастье шкура золоторунного овна – подарок Фрикса, сына богини облаков Нефелы. Мол, именно здесь, на территории древней Колхиды, стоял дворец царя колхов Ээта, а в роще бога Ареса на дубе, согласно Аполлодору, висел могущественный талисман благоденствия.

В мифологической оптике Сочи – образная проекция Колхиды, встраивающая  Черноморскую здравницу в архетип «земли обетованной, хранящей бесценное сокровище». И в этой роли южная столица одновременно и «город счастья», и «город искушения» – двойственность прямо наследует логике мифа. Золотое руно сулило власть, легитимность и процветание (лидеру аргонавтов Ясону – трон Иолка). Вот и Сочи воспринимается субтропическим приморским «земным раем», где сбываются мечты: отпуск, здоровье, курортная романтика, культурные мегасобытия, спортивные достижения на статусных состязаниях. А тут ещё инфраструктурный «золотой век»: олимпийское наследие и современные кластеры усиливают образ средоточия сверхвозможностей и гарантированного успеха на любом поприще.

Искушения начинаются со стоимости обладания «вожделенной грёзой» и «иллюзией вечного праздника» – высокие цены на жильё, конкуренция за место под солнцем. Перенаселённость в сезон превращают «рай» в испытание: пробки, очереди, климатические капризы (ливни, штормы), а для бизнеса и проектов – высокая планка стандартов и конкуренции.

Как руно – овечья шкура, овеянная мифом, так и Сочи – город-витрина. За глянцевым фасадом – сложная логистика, сезонность экономики, экологические и транспортные вызовы.

Конечно, аромат запретного плода опьяняет свободой и доступностью соблазнов – от гедонизма до рискованных решений. В «обители золотого руна» человек сталкивается с самим собой и своими желаниями. Проклятая драгоценность не была подарком судьбы. Почему проклятая? Её добыча потребовала предательства, лжи и убийств. Ясон смог завладеть руном только благодаря магической помощи Медеи. Волшебница-дочь Ээта ради возлюбленного пошла на преступления против собственной семьи и своего народа – приказала убить родного брата Апсирта, лишила соотечественников надежды на счастливое будущее.

Проклятие здесь – расплата за неправедные инструменты для достижения цели. Счастье, построенное на крови, оказалось недолговечным: жизнь Ясона закончилась в одиночестве и забвении, а Медея стала символом разрушительного гнева. И вокруг – горы бездыханных тел. За священным трофеем тянулся длинный след неотвратимых бед.

Античные авторы Аполлоний Родосский, Псевдо‑Аполлодор, Еврипид не говорят об отдельном проклятии, наложенном на само руно. Трагедии и удары судьбы – последствия поступков героев: обмана, вероломства, насилия. Но в поздней традиции, особенно театральной (например, в «Медее» Еврипида), причинно‑следственная связь упрощается до формулы: «Руно приносит несчастья».

В мифах золото часто ассоциируется с искушением «отравленным даром». Обладание руном даёт власть, но, увы, иллюзорную. Стремящийся к всесилию герой теряет связь с реальностью и с близкими, становясь рабом своей цели. Проклятие подобных артефактов заключается в том, что они пожирают душу владельца. Чем отчаяннее человек стремится завладеть «золотым» идеалом, тем меньше человеческого в нём остаётся. Обладание сакральным объектом сулит могущество, но всегда требует неисчислимых и роковых жертв.

Вот и в современной интерпретации «проклятие золотого руна» – метафора беспредельной алчности и безудержного властолюбия. Когда общество или отдельный человек ставит во главу угла не созидание, а обладание «трофеем» (будь то деньги, статус или технологическое превосходство), это неизбежно ведёт к моральному вырождению и социальному распаду.

Вряд ли чудовищное коррупционное цунами, накрывшее административную, судебную, правоохранительную системы Сочи и Кубани в предолимпийский, олимпийский и постолимпийский периоды было случайным. Цель не оправдывает средства, хотя изъятие у осуждённых чиновников многомиллиардных сумм  и километров элитной недвижимости в доход государства жители города, региона и страны восприняли с восторгом как акт торжества вневременной справедливости. Тот, кто пытается «присвоить» себе божественное или природное богатство, не имея на то внутреннего права, в итоге остаётся ни с чем, потеряв всё, что было ему дорого.

ГЛЕБУ Терникову, которому ничто человеческое не было чуждо, почему-то никогда не хотелось «урвать кусок» и «наложить лапу на то, что плохо лежит». Наверное, ещё и поэтому сыктывкарский журналист не пришёлся ко двору сочинского чиновничества и обслуживающего местную власть «медиаперсонала». Функционеры олимпийской столицы менялись с завидной частотой, но на смену ушедшим, как правило, приходили идейно мало отличающиеся от предшественников и тут же отправлялись следом за горемыками.

Региональное и муниципальное «Братство пера, микрофона, телекамеры» с высоких трибун без конца ратовало за справедливость и профессионализм, систематически проводило корпоративные форумы, где охотно делилось опытом неподкупности, верности идеалам и произносило правильные лозунги, что на «чистоту» окружающей атмосферы практически не влияло. Имело ли смысл входить в ряды представителей бюрократического болота и сопутствующих ему славословящих пресс-служб? Ради стабильно высокой зарплаты и призрачного обещания улучшить жилищные условия?

Конечно, в южной столице есть масса примеров, когда и материальное благополучие, и квартиры, и карьерный рост шли рука об руку со сделками с совестью без уголовного преследования. Однако в конечном итоге от судьбы не убежишь (сколько верёвочке ни виться…). Да и живём – один раз! Не говоря уже о том, что региональные и муниципальные журналистские «нишы» даже при наличии вакансий шарахались от Терникова как от чумного.

И их можно понять. Система для Глеба – травмирующий источник несправедливости. Его поиски истины были мотивированы глубоким внутренним разладом и духовным голодом. Коммуникация Терникова чаще всего – допрос реальности и попытка вывести скрытые смыслы на поверхность, что не может не создавать в коллективе пресловутое напряжение.

Парень нёс на себе «крест изгнанника», рефлексируя в творчестве на темы суицида у малых народов и исторической памяти ГУЛАГа. Его жизнь полностью подчинилась человековедческому исследованию реальности, где частная судьба неразрывно сплетена с историей страны. Глеба зациклило на прошлом своего народа, а в настоящем ждала расплата за исторические катаклизмы.

Подпитываемый интровертной энергией глубокого бурения «внутрь смыслов», он в режиме 24/7 силился понять цель пребывания на Земле и вскрыть механизмы «культуры отмены». Трикстер-аналитик, для которого профессия – способ спасения собственной души и осмысления абсурдности мироздания, последовательно разрушал рамки изнутри, используя саму систему против неё же. Как и булгаковский Мастер, Терников успешно ломал окружающие его социальные лифты, превратив свою боль в литературный метатекст. Да, это свидетельствовало о высокой чувствительности творческой натуры и отсутствии защитных механизмов адаптации. Но разве сегодня это кому-нибудь нужно?

Когда Глебу Терникову на мобильник позвонила Инга Цветкова, пресс-секретарь федеральной зоны Орион, и предложила должность главного эксперта по направлению «Искусство и культура» («цена вопроса» до вычета налогов – сто двадцать тысяч рублей в месяц), он опешил и сначала решил, что это чей-то розыгрыш. Но приглашение приехать на собеседование принял. Причём вопреки своему мрачному настроению и повседневному стилю кэжуал, главные принципы которого – комфорт, практичность и отказ от излишней строгости, оделся строго во всё белое. Как один из героев романа Джона Рональда Руэла Толкина «Властелин колец», вдруг сменивший привычный серый плащ на белый.

ПОГИБНУВ в бою с огненным демоном Балрогом в Мории, Гэндальф Серый (майар Олорин) переродился. Его дух покинул Средиземье, но высшие силы – Валар – и Эру Илуватар, «Единый отец всего», возвратили странствующего волшебника к жизни, чтобы тот завершил свою миссию и занял место Сарумана в качестве главы магического ордена Истари. Смена цвета подчёркивала победу над тьмой и переход на новый уровень могущества – белый символизирует высшую мудрость, чистоту, лидерство. Саруман Белый, встав на сторону зла, предал свет.

На Терникове длинный белый плащ свободного кроя с летящими полами ассоциировался со стремлением к свободе и движению. Динамично развевающиеся края визуально «снимали» статику, подчёркивая готовность к переменам и отсутствие жёстких рамок, «непривязанность к условностям».

Акцент на чистоте в одежде традиционно означает открытость, искренность, желание начать с чистого листа. Конечно, цвет маркий, отсюда – уверенность в себе и в своём окружении. Отсутствие кричащих деталей, логотипов или избыточного декора – эстетика «тихой роскоши». При этом чёрная сумка через плечо создаёт визуальный контраст и баланс противоположностей: ясность и глубину, свет и тень, рациональное и интуитивное. Лаконичная форма аксессуара намекает на практичность: человек готов к действию, ценит удобство, но не жертвует гармонией.

Волнистые волосы и лёгкая небрежность в укладке часто воспринимается как признак творческой натуры, спонтанности и склонности к экспериментам. Умеренная растительность на лице – аккуратная борода и щетина – в современной культуре свидетельствует о балансе между брутальностью и интеллигентностью: «мужественность без агрессии».

Прямой, слегка отстранённый взгляд серо-голубых глаз – погружённость в свои мысли, внутренняя собранность или мечтательность. В визуальном нарративе такой ракурс обычно передаёт идею «пути» или ожидания чего-то значимого: дорогу осилит идущий, не теряющий дружественного настроя и честности намерений.

Овальную форму лица в традициях физиогномики связывают с уравновешенностью, адаптивностью, способностью к компромиссам. Прямой нос –признак устойчивости в суждениях. Чётко очерченный подбородок – маркер решимости и способности отстаивать свои позиции. Выраженные скулы и линия подбородка считываются как признаки внутренней силы.

Слегка приподнятые внешние края бровей – указатель на любознательность. Отсутствие напряжения в плечах и руках говорит о самообладании и умении сохранять хладнокровие. Впрочем, любые интерпретации черт лица или сиюминутной позы – субъективные проекции наблюдателя, культурно обусловленные стереотипы, а не объективные характеристики. Люди изменчивы – не таковы, какими кажутся.

За автобусными окнами по дороге из Сочи в Орион открывались виды на пышную южную растительность (пальмы, кипарисы, цветущие фруктовые деревья), изумрудные откосы-скаты Кавказских гор, просторные лазурные морские пейзажи. А вот – широкая речная долина Мзымты, берущей начало в высокогорном озере Кардывач на южном склоне Главного Кавказского хребта и в переводе с черкесских диалектов означающей «бешеная».

При подъезде к федеральной зоне Глеб невольно залюбовался захватывающими дух ледовыми аренами и футуристическими дворцами спорта, выросшими словно по мановению волшебных палочек армии чародеев. И невольно подумал: доля волшебников, если на секунду предположить, что те существуют, незавидна. Вон, в 337 году по указу первого христианского императора Константина I Великого, почитающегося в православии святым и равноапостольным, впервые казнили язычника по обвинению в колдовстве. Это был философ-неоплатоник Сопатр, оказавший Константину посильную помощь при учреждении Константинополя.

Древнеримский писатель и историк IV века Евнапий из Сард в своём знаменитом труде «Жизнь философов и софистов» писал: «В то время произошло то, что часто случается в соответствии с природой времён года [то есть не было нужного ветра, и корабли с продовольствием не могли прийти в Константинополь]… Давние же клеветники нашли, что время для выступления самое лучшее, и сказали ему: «Это Сопатр, которому ты оказал такие почести, задержал ветры своим непревзойдённым искусством, которое ты хвалил, и с помощью которого он также хочет занять императорский трон». Когда Константин это услышал, то поверил всему и приказал отрубить Сопатру голову».

СОЗДАННАЯ недалеко от Сочи вскоре после Олимпиады 2014 года федеральная зона Орион заключила в свои крепкие юридические объятия все олимпийские объекты. Почему Орион? А в честь античного мифического великана-охотника, отличавшегося необычайной красотой и силой. Сын бога морей Посейдона и Эвриалы, дочери критского царя Миноса, обладал способностью ходить по воде, прославился множеством героических и трагических сюжетов. Имел верного пса Сириуса. После смерти гиганта греческие боги вознесли его на небо, где он стал созвездием, как и его собака, занявшая достойное место в созвездии Большой Пёс. Узнаваемый и мощный, масштабный и многогранный образ подчёркивал амбициозность проекта как системы, объединяющей разные направления: науку, искусство, спорт.

На презентационной пресс-конференции глава государства пояснил логику: Сириус – лишь одна, пусть и ярчайшая звезда, а Орион – целое созвездие самых ярких талантов (в противовес «звёздному ребёнку»). Президентский указ прямо говорит о необходимости «выявления и поддержки одарённых детей». Поэтому ассоциация с «охотой» за талантами уместна в случае с небесным «охотником», более эффективно символизирует сложную государственную структуру, соответствует духу жёсткого конкурсного отбора, идеально проецируется на концепцию образовательного центра, расположенного в окружении экосистемы населённых пунктов: село Некрасовское, посёлок Мирный, совхозы…

Орион – структура из семи ярких звёзд (Бетельгейзе, Ригель, Альнитак, Альнилам…), образующих чёткий рисунок, метафора более горизонтального и сетевого взаимодействия, где важны все элементы системы, а не только «центр силы». Пояс Ориона (три звезды в ряд) часто ассоциируется с архитектурными триадами. И если смотреть на некоторые инфраструктурные решения проектов федеральной зоны сверху, ориентация зданий визуально поддерживает тему созвездия в большей степени, чем тему одиночной звезды.

Кроме того, слово «Орион» в мировом контексте звучит более величественно и универсально, легко произносится на большинстве языков и озарено ореолом античной классики, что способствует международному позиционированию федеральной зоны как глобального научного хаба.

На картах времён подготовки к Олимпиаде-2014 и в логистических схемах многие объекты инфраструктуры в Олимпийском парке Сочи – отели, транспортные узлы – носили кодовые названия звёзд: Вега, Альтаир, Антарес, а одной из главных транспортных артерий стала улица Чемпионов. Выбор названия всегда – компромисс между маркетинговой привлекательностью, смысловой нагрузкой и транслируемым обществу месседжем. В конце концов Орион проще «продать» как бренд абсолютного лидерства без лишних мифологических коннотаций.

ФЕДЕРАЛЬНАЯ зона, сформированная по особой модели публичной власти, сочетала элементы государственного управления и местного самоуправления, ориентированные на инновационное и комплексное развитие. Совет Ориона – представительный орган из двух десятков человек: часть из них избирается на выборах, кто-то назначается Президентом России, кто-то – Правительством РФ, а один член – губернатором Кубани. В составе совета действуют постоянные комитеты – по налогам и бюджету, по публичной власти, по развитию человеческого капитала – и комиссии. Параллельно действуют обособленные подразделения федеральных органов – МВД, ФССП, прокуратура и другие, реализующие свои полномочия в специальном режиме.

Администрация федеральной зоны – исполнительно‑распорядительный орган, отвечающий за реализацию стратегии развития, формирование и исполнение бюджета, управление имуществом, предоставление госуслуг и создание подведомственных организаций. Ключевым институтом развития и главным оператором всей инфраструктуры, проектов и программ федеральной зоны выступает Образовательный фонд «Призвание и признание», учреждённый в 2014 году. Формируя научно-образовательную и социально-экономическую политику, он управляет Образовательным центром «Орион», Президентским лицеем, а также Научно-технологическим университетом «Орион», являясь его соучредителем вместе с администрацией федеральной зоны, и другими подведомственными учреждениями науки, спорта и искусства.

Руководитель фонда, возглавляющий Орион и координирующий взаимодействие с органами власти, – Егор Шершнев. Именно ШЕршнев, а не ШершнЁв – исключительно через «Е». Другие варианты ударных гласных в своей фамилии при её использовании в публичных текстах Егор Венедиктович категорически отрицал.

У руля правления фонда стоит один очень известный музыкант, а попечительским советом руководит лично глава государства, обеспечивающий высший уровень государственной поддержки, интеграции и контроля решений фонда в масштабах страны.

ВСТРЕЧА Глеба с Ингой была назначена в медиагруппе «Орион», располагающейся в здании автодрома, на десять утра. До федеральной зоны Терников, живущий неподалёку от сочинского железнодорожного вокзала, добирался на продолговатом синем рейсовом автобусе №555 по автомобильным пробкам три часа и, конечно, опоздал. Однако по телефону оперативно проинформировал о темпе передвижения по трассе, согласовав перенос визита на послеполуденный срок. Вопросов о непунктуальности потенциального работника у работодателя не возникло.

Это была первая поездка парня в Орион. Об особенностях пребывания в олимпийской терра инкогнита и ситуации на дорогах (быстрой езды от дома до службы на общественном транспорте – час-полтора) Глеб узнает позже, в частности, о служебных трансферах для сотрудников. Однако будет отдавать предпочтение электричкам: «Ласточки» долетают до необходимой станции стабильно за сорок-пятьдесят минут, а цена билета мало отличается от автобусной. Причём от железнодорожной станции до четырёхэтажного здания, приютившего на первом этаже штаб-квартиру медиагруппы, – минут десять пешком.

У проходной автодромного комплекса, окружённого не только трёхметровым металлическим решётчатым зелёным забором, но и калифорнийскими вашингтониями – пальмами-великанами со стройным и относительно узким стволом с большой шапкой листьев веерной формы на самом верху, Терникова встречала с пропуском в руках сама Цветкова, молодая высокая женщина с утончённой, выразительной внешностью. Её длинные светлые волосы эффектно развевались на ветру. Изящные и сбалансированные черты лица – аккуратный прямой нос, чётко очерченные скулы, спокойный, чуть отстранённый взгляд, тонкие, но не жёсткие губы – подчёркивали сдержанную элегантность.

Одежда – лаконичный белый брючный комбинезон свободного кроя с V‑образным вырезом – создавала «воздушный» силуэт, акцентируя минималистичный стиль. Образ завершали белые босоножки на тонких ремешках – деталь, добавляющая утончённости. Поза встречающей со скрещёнными на груди руками служила маркером внутренней собранности и определённой эмоциональной дистанции. Не обязательно закрытости: скорее, позиция наблюдателя, предпочитающего сначала оценить ситуацию, а потом действовать. Поворот головы и проницательные зелёные глаза, нередко обращённые в сторону, создавали эффект задумчивости. Расслабленная, но не вальяжная манера общения говорили о самообладании и умении сохранять эмоциональное равновесие в разных обстоятельствах.

– Благодарю, Инга Александровна, за оказанную честь – первый шаг навстречу! – Глеб в знак приветствия склонил голову и протянул букет белых лилий, ничуть не сникших в салоне ЛИАЗа-5292 (спасибо кондиционерам). – Извините, если не угадал с выбором цветов.

– Можно без отчества, Глеб Васильевич, – тепло и искренне улыбнулась Цветкова. – Спасибо за изысканнейшее из творений греческой богини Хлорис! Я люблю этот древний вид с крупными воронковидными бутонами и нежно-сладким сильным ароматом. В христианской традиции он символизирует непорочность, почему и получил своё название – «Мадонна».

– В античности считали, что белоснежная лилия появилась из молока богини Геры!

– Величественная и властная царица богов, одно из имён которой – Юнона, у нас в Орионе в особой чести.

ГОТОВЯСЬ к собеседованию и изучая в интернете авторские публикации Инги, Глеб сразу обратил внимание, что девушка не просто – остроумная интеллектуалка, а специалист-смысловик очень высокого уровня. Её профессиональная ценность – не столько в поиске громких инфоповодов, сколько в качественном осмыслении существующих культурных процессов и их грамотной подаче целевой аудитории.

Да, пресс-секретарь транслирует прежде всего официальную позицию. Поэтому косвенная уязвимость её должности – в риске отрыва созданной медийной картинки от реальности. Если разрыв между «счастливыми детьми-учёными» из пресс-релизов и проблемами обычных жителей федеральной зоны станет слишком очевидным, любая пропаганда достижений будет вызывать лишь раздражение.

Инга позиционировала себя как журналист, пишущий о культуре более десяти лет и имеющий опыт работы в пресс-службах концертных организаций, оркестров… Бэкграунд определял специфику её текстов, лишённых поверхностного восторга неофита и базирующихся на знании внутренней кухни индустрии.

Искусство часто подают через стандартные шаблоны: «открылась выставка», «состоялась премьера»… Пишущие «о служенье муз» нередко грешат тяжеловесным стилем и излишним академизмом. Цветкова заражала своим мастерством подбора нужных слов, переводила сложный концептуальный язык на ясный, но сохраняющий глубину, доступный широкой аудитории без потери вневременной свежести. И это несмотря на трудную тематику (классическая музыка, опера, балет)! А ещё увлечённо конструировала единую драматургию статей, прочно объединяя разрозненные части вокруг стержня, удерживающего внимание от первого до последнего абзаца. За унылым фасадом фактуры Инга находила любопытные житейские эпизоды, «выстреливающие» в будущем и формирующие навык творчества на опережение. Умело формулировала «хук», который зацепит даже того, кто далёк от галерей и филармоний.

Работа в пресс-службе подразумевает идейно-психологическую «шлифовку» формата, выстраивание доверительных отношений с ньюсмейкерами и перевод витиеватой лексики организаторов искусства на понятную для читателя. Всё это Цветкова делала виртуозно и оперативно. Уверенно владела техникой анонсов и превью, приковывавших к себе без специальной мотивации. В портретных интервью, посвящённых деятелям культуры, она избегала формальных вопросов-ответов, тяготея к живой беседе, где фокус смещался с сухих биографических фактов на психологию творчества и личность героя. Оценка культурных событий у Инги носила описательно-аналитический характер, где автор выступала, скорее, как просвещённый проводник, объясняющий контекст (почему эта постановка важна сейчас, чем интересен конкретный дирижёр), нежели как строгий критик, выносящий вердикт.

Профессиональный стиль отличало отсутствие менторского тона. Эмоциональная вовлечённость при сохранении дистанции транслировалась через качественную детализацию. Цветкова умела находить уникальную деталь, позволяющую сделать материал запоминающимся.  Например, историю создания того или иного музыкального инструмента, курьёз на репетиции… Плюс сильная лид-абзацная часть, сразу задававшая проблематику и интригу, что является стандартом качественной интернет-журналистики.

Интернет-ресурсы Ориона требуют от журналиста баланса между популяризацией науки, искусства и сохранением экспертности. Публикации Инги свободно интегрировали  высокую культуру в среду молодых талантов и учёных. Искусность проявлялась в умении связать классическое искусство с современными научными трендами, придавая контенту фирменную релевантность высокой образовательной планке федеральной зоны.

Глубоко погружённая в нишу музыкальной культуры Инга Цветкова была ярким представителем – на языке Ориона – мидл-экспертного сегмента. Её отличительная черта – способность работать на стыке PR-задач и независимой журналистики, сохраняя доверие читателя. Трудно представить специалиста, имеющего такие же навыки адаптирования многообразной тематики к современному цифровому формату при сохранении фактологической точности.

В КАЧЕСТВЕ пресс-секретаря федеральной зоны Инга взяла курс на культурную повестку: фестивали, выступления звёзд академической музыки, истории юных музыкантов. В конце концов Орион успешно позиционируется не только как технократический наукоград, но и духовный центр притяжения для творческой элиты. С точки зрения PR это грамотное решение, позволяющее охватить более широкую аудиторию – родителей детей гуманитарного склада.

В информационной стратегии преобладал фокус на человеческие истории. Вместо сухих цифр бюджетных отчётов продвигались детские судьбы. К примеру, история восьмилетней малышки, играющей на флейте, побеждающей в творческих конкурсах, дружащей с экоактивисткой из Дубая и отправляющей в Африку благотворительные пожертвования.

Такой подход очеловечивал масштабный государственный проект и дарил родителям мечту – образ безопасного, экологически чистого места, где растёт «новая национальная элита», лишённая цинизма больших городов. Для скептически настроенных  граждан своего государства поток исключительно позитивных историй, возможно, создавал эффект «потёмкинской деревни».

Критики могли утверждать, что пресс-служба намеренно создаёт глянцевую ширму, игнорируя социальные проблемы федеральной зоны: конфликты со сносом жилья возмущённых владельцев самостроев, реорганизацию лицея и массовые отчисления учеников общеобразовательных программ. Но купирование негатива – одна из задач пресс-секретаря. Пусть бросит в Цветкову камень тот, кто никогда не оказывался под перекрёстным огнём субъективных позиций. Вступать в перепалки и оправдываться, будучи не в состоянии сохранить лицо бренда, – так себе перспектива. Кризисные коммуникации полезны, если уместны.

Инга эффективно встраивала Орион в общероссийский контекст (деятельность пресс-службы регулярно отмечалась наградами в области образовательной журналистики) и успешно транслировала идею о тиражировании опыта федеральной зоны в других регионах России. Это снимало обвинение в излишней элитарности: проект подавался не как закрытый клуб для избранных, а как лаборатория будущего всей страны. Цветкова приложила все силы для создания имиджа «идеального мира детства» и выстроила стабильный канал оповещения об успехах Ориона без участия в политических дискуссиях.

ПУТЬ Инги и Глеба лежал к столикам корпоративной едальни под открытым небом, где «пару в белом» ждал руководитель медиагруппы «Орион». Попутно Цветкова провела экскурсию по территории многофункционального объекта, не оставившую Терникова равнодушным.

Архитектура автодрома, спроектированного по принципу трансформера, изначально была ориентирована на требования Международной автомобильной федерации (FIA) для проведения Гран-при Формулы-1. Впоследствии её адаптировали под национальные гоночные серии, трек-дни и общественные мероприятия. Часть временных трибун демонтировали, освободившиеся площади превратили в общедоступные пространства. Участки полотна большого кольца, проходящие через парк, сделали прогулочными зонами. Инфраструктура получила высокие оценки посетителей за качество дорожного покрытия, чистоту и внимание к деталям в оформлении гостевых зон. Помимо автоспорта бетонное покрытие и ровная геометрия используются для легкоатлетических полумарафонов, сдачи нормативов ГТО, фестивалей ретро-автомобилей и корпоративных мероприятий.

Директор медиагруппы Анатолий Петровский удобно устроился на улице в одном из плетённых кресел за стеклянным столиком под зонтиком, хотя уютный ресторан самообслуживания располагал просторным залом с современным интерьером. Здесь, на первом этаже одного из двухэтажных «зданий команд» в стиле хай-тек, сотрудники автодрома питались комплексными обедами за пятьсот рублей и средним чеком от трёхсот пятидесяти до семисот на человека. В ассортименте всегда имелись домашние супы (например, рыбный, рассольник, борщ или крем-суп из брокколи, сырный, грибной), вторые блюда (перловка с грибами, спагетти, гарниры с мясом и рыбой), салаты и выпечка, включая фирменный вишнёвый штрудель. Всё было весьма сытно, вкусно и вежливо.

Анатолий Игоревич, очевидно, уже пообедал. Это был мужчина средних лет с выразительной и запоминающейся внешностью: полностью бритая или сильно залысевшая голова; крупные, но пропорциональные черты лица; аккуратная седоватая щетина, подчёркивающая зрелость. Взгляд карих глаз прямой, сосредоточенный и несколько строгий, будто Петровский оценивал ситуацию или готовился принять важное решение. В мимике читалась собранность, без лишней эмоциональности. Он производил впечатление прагматика, не боящегося брать на себя ответственность за сложные решения и обращающего внимание на мельчайшие нюансы.

Классический деловой костюм подчёркивал статус и серьёзность: тёмно‑синий пиджак лаконичного кроя из ткани с едва уловимой фактурой, белоснежная сорочка и насыщенный красный галстук. Сочетание синего и красного выглядело сдержанно, но выразительно – такой акцент часто выбирают люди, педалирующие уверенность, не переходящую в демонстративность.

В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ среде у части либерально настроенного журналистского сообщества Петровский своим решением возглавить медиагруппу «Орион» вызвал недоумение. Ранее руководил одним из самых авторитетных деловых СМИ России, известным своей жёсткой повесткой и фактчекингом, а тут вдруг перешёл от независимой деловой журналистики к государственным структурам. «Что это, если не откровенный «прогиб» под госфинансирование и идеологическая ангажированность?» – улыбались доброхоты. Как менеджер, успешно работавший в условиях рыночной конкуренции делового издания, будет заниматься корпоративными коммуникациями федеральной зоны, где информационная политика строго регламентирована учредителями из фонда «Призвание и признание»? Разве такой служебный поворот не ставит ребром вопрос о верности профессиональным принципам?

Нет, конечно, в трудовой биографии Анатолия Игоревича были разные периоды и этапы. К примеру, работа в качестве начальника управления информации и одновременно пресс-секретаря у одной властной дамы-губернатора. Должность чиновника в сфере информационной политики часто критикуется представителями четвёртой власти. Пресс-секретарь по определению является стороной конфликта: его задача – сглаживать острые углы и формировать положительный имидж начальства, а не объективно освещать реальность. Не исключено, что полученный тогда опыт аппаратных игр стал определяющим для карьеры Петровского, перевесив навыки независимого репортёра.

О балансе «реклама – журналистика» в его деятельности судачили и раньше. На профессиональных площадках и в отраслевых обсуждениях звучали замечания в адрес управленческой модели возглавляемых им структур. Акцент на коммерческую эффективность и привлечение экономически активной аудитории, по мнению ряда наблюдателей, мог влиять на редакционную повестку. В частности, критика касалась сегментации контента по площадкам (соцсети, сайт, газета) и сознательного отказа от «перекрёстных» ссылок, что некоторые коллеги расценивали как размывание единого редакционного стандарта.

Критики указывали на недостаточную публичную прозрачность отдельных проектов: мол, курируемое им медийное сопровождение делало акцент на «парадных» результатах, а не на социально‑экономических эффектах. В других случаях часть экспертов видела его вклад преимущественно в развитие «горизонтальных связей» и использование инструмента продвижения определённой повестки, «мягкой силы»…

Между тем замечания чаще всего носят оценочный характер – не фактологический! – и отражают расхождения в понимании роли СМИ и публичной коммуникации. Например, тезис о «балансе между интересными материалами и прибылью», формулируемый Петровским как управленческая задача, кем-то воспринимается как прагматичный подход к управлению медиабизнесом. И лишь немногие говорят об оправдании конкретным медиаменеджером коммерциализации журналистики.

После назначения Анатолия Игоревича директором медиагруппы «Орион» в центре общественного внимания неожиданно оказалось одно из учреждений федеральной зоны, которое стали беспощадно критиковать за отчисление учеников общеобразовательных программ. Как директор структуры, отвечающей за весь контент социальных сетей Образовательного центра «Орион», Петровский стал лицом этой административной реформы. Если ранее родители видели в соцсетях «Ориона» образ открытой творческой среды, то при новом медианачальнике случился сдвиг в сторону жёсткого пиара достижений. Любая попытка скрыть негативные инфоповоды – те же конфликты родителей с администрацией лицея – проецировалась лично на нового главу медийного блока.

Понятно, что карьерный путь Анатолия Петровского не был устлан лепестками роз и не связан с авторской, расследовательской журналистикой. Да, он – эффективный администратор-бюрократ, занимавшийся управлением редакциями и PR-структурами. Поэтому можно ли пенять человеку на то, что он не похож на носителя этических стандартов профессии? Назначение таких фигур на руководящие посты в крупных медиацентрах часто интерпретируется как желание высшего руководства иметь под рукой управляемого функционера, способного выстроить вертикаль, но не склонного к медийным бунтам. И так ли страшна интеграция опытных региональных главредов в крупные федеральные проекты с госфинансированием, где критерии успеха смещаются от тиражей и рекламных доходов к выполнению KPI по освещению деятельности государства?!

БЕСЕДА Глеба с Анатолием Игоревичем продлилась двадцать минут и носила конструктивный характер. Петровский подробно расспросил Терникова о предыдущих местах работы, о его профессиональных сильных и слабых сторонах, чертах характера и видении пятилетней служебной перспективы. Услышанным остался доволен. А анекдот, рассказанный соискателем вакансии в конце собеседования и преподнесённый как жизненное кредо, до слёз рассмешил работодателя.

Это была история о шести мудрых евреях. Моисей сказал: «Всё – отсюда!» И возвёл руки к небу. Соломон сказал: «Всё – отсюда!» И указал на голову. Иисус сказал: «Всё – отсюда!» И коснулся рукой сердца. Маркс сказал: «Всё – отсюда!» И притронулся к животу. Фрейд сказал: «Всё – оттуда!» И опустил глаза к «причинному месту». Но пришёл Эйнштейн и сказал: «Всё – относительно!»

Через месяц Терникову позвонили из департамента управления персоналом и сообщили, что его документы успешно прошли проверку в компетентных органах – можно приехать в Орион для официального трудоустройства. Легко сказать: «Приезжайте!»

Во-первых, новое место работы – в автодроме, а офис кадровиков – на другом конце федеральной зоны: поди найди. Во-вторых, на заполнение обходного листа с дюжиной пунктов и прохождение сопутствующих тестов понадобилось полдня, если не больше. Причём и дня бы не хватило на внимательное изучение объёмистой пачки документов: трудового договора, приказа о приёме на работу, согласия на обработку персональных данных, правил внутреннего трудового распорядка, кодекса корпоративной этики, листа прохождения вводного инструктажа по охране труда и пожарной безопасности, а ещё всевозможных дополнительных соглашений. Бумаги всё давали и давали на подпись с таким видом, словно и не рассчитывали, что кто-то примется их читать (и одновременно будто берут в залог душу, а ты расписываешься кровью). В-третьих, необходимо было поразмыслить, почему всё-таки так и не предложили ознакомиться с должностной инструкцией. Объяснение из серии «ещё не готова» в столь солидной организации звучало в высшей степени неубедительно (не подвох ли?).

Публикуемые в Интернете параметры вакансий сотрудников медиагруппы «Орион» были стандартные. К примеру, в объявлении о поиске корреспондента по научному направлению предлагалась заработная плата в сто десять тысяч рублей (за месяц, до вычета налогов). Сообщалось о полной занятости, графике 5/2, восьмичасовом рабочем дне, оформлении по трудовому договору, работе на месте работодателя – фонда «Призвание и признание».

Среди требований – опыт работы в СМИ или пресс-службе от одного года; высшее образование (журналистика, маркетинг, реклама, связи с общественностью) приветствуется; умение работать с научно-популярными материалами (будет преимуществом); навыки съёмки и монтажа видео на мобильном телефоне; грамотная письменная речь, умение писать пресс-релизы и посты для соцсетей; ответственность, внимательность к деталям, широкий кругозор; умение работать в режиме многозадачности.

Среди обязанностей – разработка и ведение контент-плана; написание материалов для СМИ, сайта и социальных сетей (пресс-релизы, посты, статьи); интервьюирование учёных, экспертов конференций и программ Ориона (работа за кадром); съёмка и монтаж мобильных видео на мероприятиях; постановка задач дизайнеру на создание карточек для соцсетей; взаимодействие со СМИ и партнёрами; создание разноформатного контента.

Условия – официальное трудоустройство со всеми гарантиями и льготами, предусмотренными Трудовым кодексом РФ; комфортное проживание для иногородних работников; корпоративный транспорт; возможности для профессионального роста: программы развития и обучения для повышения квалификации; забота о здоровье и корпоративный спорт (обслуживание в медицинском центре «Орион», собственные фитнес-залы, тренировки с инструкторами, спортивные секции, корпоративные скидки в сети премиальных фитнес-клубов); корпоративные льготы и скидки: специальные условия от партнёров на посещение культурных, развлекательных и спортивных мероприятий.

Короче, не работа, а сбывшаяся мечта!

РАБОТА МЕЧТЫ

И ВОТ Глеб наконец-то переступает порог просторного офиса медиагруппы «Орион», организованного по принципу open space. В центре – рабочие столы с компьютерами, расставленные группами, рядом – зона неформального общения, где на фоне светло‑серого матового покрытия стен стояли светло‑серые диваны и кресла. На стеклянных журнальных столиках и стеллажах – книги, брошюры и выпуски научно-популярного журнала «Орион», изданием которого также занималась медиагруппа. Интерьер выдержан в нейтральных тонах с акцентами.

На высоких потолках – лаконичные светильники в виде тонких линий. Высокие панорамные окна занимают почти всю правую стену: из них открывается вид на трассы автодрома и железнодорожную станцию. Естественный свет в сочетании с линейными потолочными светильниками делает помещение максимально светлым. Пол – тёмный керамогранит, по которому мягко ложится рассеянное дневное освещение. По периметру расставлены крупные зелёные растения в лаконичных кашпо, оживляющие обстановку.

Фиолетовая подсветка на вывеске «МЕДИАГРУППА ОРИОН» и фирменные материалы на столах добавляют цветовой выразительности. Общая атмосфера – деловая, но не напряжённая, поддерживающая баланс между продуктивностью и комфортом. Правда, не без привкуса мелкого жлобства.

Напротив большого круглого стола, используемого для общих собраний коллектива, стоял нуждающийся в полной перетяжке мягкий диван с потрескавшейся и на две трети облезшей обивкой из кожзаменителя. Впоследствии Терников приобретёт на собственные деньги стильное велюровое покрывало в тон стен. Подобный широкий жест, конечно, логичнее было бы сделать директору или его заместителю, чьи зарплаты исчислялись сотнями тысяч рублей. Но высокопоставленные чиновники, как правило, не привыкли раскошеливаться на общественные нужды.

Точно также бессмысленно было даже заикаться перед руководством об отсутствии служебного сервиза, чтоб угощать кофе и чаем коллег из других подразделений Ориона, наносящих деловые визиты. Терников сам купил несколько чайных пар в едином стиле с сахарницей и металлическими ложечками. И как до сих пор обходились без них?!

Когда один из сотрудников в офисе случайно зацепился рюкзаком за прикреплённый к стене жидкокристаллический экран, а тот, к несчастью, упал и  разбился, Петровский не одну неделю с плохо скрываемой досадой публично вспоминал о происшествии, вгоняя в краску не только виновника. Нервный смех Анатолия Игоревича, сопровождавший пересказ «забавного случая», лишь сгущал эмоциональные краски и усугублял желание несчастного, не отличавшегося ловкостью, в очередной раз провалиться сквозь землю. Материальное наказание вряд ли обошло бедолагу стороной – нравы, царящие в медиагруппе «Орион», не предполагали великодушия и снисходительности. Разве что в исключительных ситуациях.

НА служебном столе, выделенном Глебу Терникову в трёх метрах от… двери женского туалета (и в абсолютно женском окружении – сладкий сон сердцееда), лежала клавиатура служебного стационарного компьютера с… половиной букв алфавита. Вторая половина надписей стёрлась, очевидно, из-за вулканического темперамента предшественницы. Пусть не сразу, но клавиатуру заменили – спасибо Инге Цветковой, взявшей над новым подчинённым персональное шефство!

Несмотря на свой перегруженный график, Инга всегда находила время не только на доброжелательные подробное объяснения всего, с чем Глеб впервые столкнулся в российском инновационном оазисе, но и лично показала заветные тропы по «каменным джунглям» к ключевым объектам федеральной зоны, познакомила со всеми, с кем предстояло профильное сотрудничество, сформировала представление о способах существования-выживания в условиях перманентной многозадачности.

Опытный редактор-руководитель, Цветкова стала не просто начальницей, распределяющей задания, а старшим товарищем, стратегическим партнёром и единомышленницей. В сфере культуры, где тексты требуют глубокой экспертизы, образного языка и понимания сложного контекста, роль такого координатора становится определяющей. Видя медиаполе целиком, она помогала отсеять сиюминутные инфоповоды от событий, действительно магистральных для культурного ландшафта Ориона.

А ещё Инга оказалась не только справедливым и лояльным управленцем, но и отзывчивым и благородным человеком, всегда готовым войти в положение коллеги и прийти на помощь, когда та необходима.

ОДНАЖДЫ в одиннадцать тридцать утра Глеб вынужден был вызвать с работы по телефону скорую своей семидесятитрёхлетней маме, которая в это время одна находилась дома. Нездорова она была давно – имела букет хронических хворей, но тут у неё резко подскочило давление, превысив двести тридцать миллиметров ртутного столба. Случилась паническая атака. Женщину всю трясло: задыхалась и еле говорила (может, параллельно вырос уровень сахара?). Даже нужное лекарство не могла принять самостоятельно.

Цветкова без разговоров отпустила Терникова домой. Он два часа по пробкам добирался до квартиры, а когда открыл дверь, выяснил, что намного опередил эскулапов. За несколько дней до этого ЧП Глеб уже вызывал маме фельдшера из поликлиники, расположенной в Завокзальном микрорайоне Сочи. Тот выписал ей направление в стационар и поставил под вопрос несколько диагнозов, в том числе двустороннюю пневмонию и острый коронарный синдром без подъёма сегмента ST. Симптомы – те же, включая сильный отёк ног. Однако бригада, приехавшая через пять часов после вызова (уже глубокой ночью), даже не потрудилась занести в квартиру переносной баллон с кислородом и впоследствии не оказала минимальную помощь в перемещении пациентки до машины.

Терников с мамой жили в последнем подъезде типового многоквартирного пятиэтажного дома. Из-за холмистого ландшафта торец здания снизу вверх опоясывала лестница, образуя две разноуровневые площадки для подъезда автотранспорта. Перед тем, как вывести больную на улицу, Глеб специально спросил у бригады, где их карета. Мол, внизу? Ему ответили: «Да». И он повёл задыхающуюся и с трудом передвигающую ноги  невысокую родительницу весом около ста килограммов по нескольким пролётам крутой лестницы вниз. А когда почти весь путь был пройден, обнаружилось: автомобиль припаркован на верхней площадке. Пришлось возвращаться, преодолевая расстояние, вдвое превышающее необходимое (причём в гору)!

Мама Терникова через шаг останавливалась, чтоб отдышаться, ежесекундно стонала и кричала от острой боли. А в это время медики, сидя в машине, наблюдали, как пациентка, опираясь на сына, около пятнадцати минут взбирается на персональную Голгофу (Глеб думал, что не доведёт несчастную живой).

В машине кислородную маску, наконец-то, дали, но так как резинка не фиксировала прибор со шлангом на лице, женщине было предложено держать его самостоятельно. Разумеется, держал сын – всю дорогу: сначала до инфекционной больницы №2, что расположена в Дагомысе, а потом до 4-й – в Завокзальном микрорайоне.

И во 2-й, и в 4-й горбольницах маму Глеба госпитализировать отказались. Во 2-й после осмотра врача-инфекциониста провели тесты на грипп и ковид. Результаты оказались отрицательными. В 4-й по результатам анализов установили: содержание гемоглобина в крови – 78 г/л (норма для пожилых женщин – 120-140), что свидетельствует о кислородном голодании тканей и дефиците железа. Согласно рентген-обследованию, в лёгких жидкость присутствовала, но, по оценке специалиста, не представляла опасность – «застарелые процессы». И с диагнозом «анемия средней тяжести» врач приёмного отделения прописал поступившей амбулаторное лечение. В четыре часа утра Глеб с мамой отправились из больницы домой – пешком минут десять.

ПО ПРОШЕСТВИИ нескольких дней, когда Терников выехал в Сочи из Ориона,  приступы у его мамы повторялись ежечасно: давление бешено скакало, женщина не могла дышать, пропадала речь, тело сотрясала крупная дрожь. И хоть с диспетчерами парень созванивался едва ли не каждые полчаса, бригада приехала незадолго до… полуночи – через двенадцать часов.

На счастье Глеба прибыли специалисты, которые не только оперативно провели все необходимые мобильные исследования, включая ЭКГ, но даже принесли с собой в квартиру баллон с кислородом! Проанализировав результаты собственных исследований и имеющиеся медицинские документы, медики быстро, грамотно и максимально доброжелательно «разложили проблему по полочкам». Всё время пребывания рядом с пациенткой они остроумно её подбадривали, а потом помогали сыну спустить женщину (полувели-полунесли под руки) по огибающей дом лестнице вниз. Машину, припаркованную вначале на верхней площадке, специально переставили на нижнюю. Выкатили на улицу каталку-носилки, на которую уложили больную, и в лежачем положении закатили в автомобиль.

Всю дорогу до 4-й горбольницы медбрат собственноручно держал кислородную маску возле лица матери Терникова (имена спасителей с подробным описанием ситуации и медицинскими документами Глеб электронным письмом позднее отправит в федеральное Министерство здравоохранения, а оно перешлёт краснодарским коллегам, которые представят героев к региональным наградам).

Следом за дело взялись врачи реанимации, где женщина провела несколько дней, и высококлассные специалисты пульмонологического отделения (диагноз «пневмония» подтвердился). Неделю круглые сутки сын дежурил в маминой палате – с учётом тяжёлого состояния пациентки и отсутствия в стационаре медсестёр. Да, эта неделя многое поведала журналисту об уровне олимпийского здравоохранения (дело чаще всего не в профессиональной деформации и не в технологических трудностях). Одновременно Орион в лице Инги Цветковой проявил максимальную человечность, разрешив своему сотруднику в виде исключения выполнять работу дистанционно.

МЕДИАГРУППА «Орион», по глубокому и компетентному мнению её руководителей, – белая кость и голубая кровь сообщества информационщиков планеты Земля, Джомолунгма профессионализма во всех сферах собственной деятельности. Информационное сопровождение жизнедеятельности федеральной зоны заключалось в освещении ключевых событий: олимпиад, форумов, образовательных программ, концертов, соревнований. Команда Анатолия Петровского готовила пресс-релизы, организовывала интервью и брифинги, работала с журналистами федеральных изданий и телеканалов. В этом смысле результат был очевиден: общественность и партнёры получали оперативную информацию, а имидж Ориона как центра науки, культуры и инноваций формировался системно.

На вкус Глеба Терникова телевизионные трансляции значимых событий, видеопрограммы медиагруппы и её интернет-материалы по творческому качеству – ничуть не хуже аналогичных у любой другой корпорации, схожей по функциям с федеральной зоной. В той же мере сеяли разумное, доброе, вечное – непрерывные шоу во дворце Снежной королевы с отрядами умненьких Каев, составляющих из льдинок слово «вечность». Да, по всем параметрам – «хлорированная» вода, иногда с завышенным содержанием «хлора». Ну а как вы хотели: и горящую путёвку отхватить, и не «обжечься»?!

И не то чтобы любая медиапродукция Ориона о его деятельности была стопроцентной саморекламой, вызывающей противоречивые чувства. Имели место и моменты радости, возникающие преимущественно в финале видеороликов в связи с их завершением. Ну не могут же огромные федеральные средства выделяться на то, чтобы очень профессиональные люди в рабочее время в поте лица занимались самоедством?!

К примеру, четырёхтысячным тиражом медиагруппа издавала научно-популярный журнал с вынесенным в название топонимом (чтоб никто не перепутал). Тексты и фотографии под глянцевой обложкой – яркие и «желобовыгибистые», дизайнерско-полиграфическая оправа – в стиле «хай-тек». И не исключено, что за несколько лет существования издание завоевало аудиторию, состоящую сплошь из высоколобых интеллектуалов. Нет, не орионовских и не кубанских (ищи их как ветра в поле), а скажем, московских, питерских и на худой конец вашингтонских, берлинских, парижских, тоже изучающих русский язык.

Свежие партии журнала «Орион» специально доставлялись в Первопрестольную, раскладывались по фойе и столам Госдумы, Федерального Собрания, Администрации Президента… Наличие экземпляров в открытом виде в руках государственных мужей неукоснительно фиксировалось на фотокамеру – фотосвидетельства востребованности печатной продукции made in Orion в высших эшелонах власти тут же разлетались по интернет-ресурсам федеральной зоны и попадали на страницы очередного номера. Вот такой круговорот полезной и многозадачной информации из отнюдь не пафосного журнала «Орион», питающего лучшие умы страны и мира самобытно-гениальными идеями. Не читали и не видели? Делайте выводы о своём месте в образовательно-эволюционной цепи представителей мировой элиты.

ПРЕДАННОСТЬ Ориону и локальный патриотизм возводились в особый культ, превращавший «жрецов» зоны едва ли не в секту. Не дай бог публично, в кулуарах, а также, скажем, во сне недостаточно бурно и пылко выразить восторг по поводу любого орионовского события или члена команды! «Чёрная метка», как у пиратов, гарантирована.

Глава медиагруппы Анатолий Петровский на рабочих встречах, совещаниях, летучках всегда говорил правильные слова и успешно производил впечатление как эффективного менеджера, так и невероятно доброжелательного собеседника. Его влияние на руководство федеральной зоны казалось безграничным.

К примеру, первый директор концертного зала «Орион» через два месяца после вступления в должность и за несколько дней до подачи заявления об увольнении по собственному желанию пришёл обсудить своё незавидное положение не к кому-нибудь, а к директору медиагруппы «Орион». Конечно, эта встреча для очередного «кандидата на вылет» была как мёртвому припарка и ничего принципиально не изменила в судьбе обречённого – уж сколько их упало в эту бездну?! Редко кому удавалось «удержаться на краю».

Сотни сочинцев, не говоря уже о жителях других регионов, прошли через «сито» делового сотрудничества с Орионом. В федеральной зоне этот бесценный опыт называли «обретением новых компетенций под эгидой перспективного института повышения квалификации», а уволенные счастливчики – «кругами ада», и давали себе зарок, что нога их больше не переступит границу «сбывшейся олимпийской мечты». Те, кому удалось «зацепиться», предпочитали публично свою точку зрения не озвучивать. И если озвучивали, то только в… редакции специалистов медиагруппы «Орион».

Тридцать три процента российских компаний называют токсичность сотрудников одной из главных причин увольнений (также на кадровой текучке, по данным экспертов,  сказывается тупость шефов и некомпетентность линейных руководителей). Именно такое поведение традиционно ведёт к выгоранию персонала и деградации управления.

Даже сотрудники Еврокомиссии, согласно брюссельским врачам, которых цитирует Politico, повально обращаются за психиатрической помощью по причине токсичности менеджеров высшего звена. Количество жалоб зашкаливает: около восьмидесяти процентов чиновников сталкиваются на службе с травлей. «Институты ЕС не наблюдают со стороны за кризисом психического здоровья на рабочих местах в Европе, – заявил доктор Ван дер Поортен. – Похоже, они сами активно способствуют ему».

Боже упаси – обвинять идеального работодателя в лице Ориона в чём-либо! Однако федеральную зону покидают «пачками» едва ли не ежедневно не самые некомпетентные,  а бизнес-контакты поддерживают настоящие бессребреники (и причиной тому будто бы – многомиллионные долги по договорам подряда).

Многие местные из южной столицы пытались связать свою трудовую биографию и судьбу с заветным уголком, где платят стабильно и весьма неплохо. Удалось единицам. Одна из таких в медиагруппе то и дело по-детски коверкала слова, уподобляясь в поведении ребёнку, и из раза в раз с придыханием громко и восхищённо шептала вслед только что прошедшей мимо неё очень юной начальнице: «Шефиня!», но не исключено, что умудрилась удержаться на рабочем месте пять лет не только благодаря подобострастному пресмыканию.

Другая девушка верой и правдой прослужила в концертно-театральной сфере Ориона пять лет, а потом вдруг стало известно, что «не пришлась ко двору» – и со стилем-то у неё что-то не так, и с характером. Профессионально-личностные изъяны поздно обнаружились, но в федеральной зоне – неважно когда. Важна степень идиосинкразии. А избавиться от «противных» лучше поздно, чем никогда. Одновременно те, кто остался в структурах федеральной зоны, вполне возможно, – лучшие из лучших: кадровое золото, аж пробы ставить негде.

Через месяц после трудоустройства Глеба Терникова в медиагруппу «Орион» стало известно об увольнении по собственному желанию пресс-секретаря Инги Цветковой и заместителя директора – толкового и талантливого молодого мужчины (на смену ему пришла юная особа по имени Владлена Галкина). На летучке перед коллективом Анатолий Петровский обосновал кадровые перестановки как вынужденные: коллеги, покидающие федеральную зону, получили-де более выгодные предложения из коммерческих организаций. И сам Анатолий Игоревич с удовольствием ушёл бы вслед за «бросающими на произвол судьбы», представься ему такой шанс.

КАДРОВАЯ текучка – проблема, которую сотрудники Ориона и бывшие работники описывают довольно единодушно. Важно не смешивать общую ситуацию с персоналом в федеральной зоне и специфику работы Образовательного центра, функционирующего как проектная организация. Высокая ротация кадров в ОЦ «Орион» обусловлена не столько классическими проблемами вроде низких зарплат (здесь они обычно выше рынка).

«Орион» – не классический университет или школа со стабильным расписанием на годы вперед, а площадка для интенсивных образовательных программ. Работа – цикличная: пик нагрузки приходится на смену, затем наступает спад. Для многих сотрудников –  педагогов, кураторов, администраторов – это работа по контракту под конкретный проект. Как только программа заканчивается, контракт расторгается естественным образом, что создаёт иллюзию постоянной текучки при фактическом соблюдении изначальных договорённостей.

Кипучая деятельность во время образовательной смены сравнима с аналогичной в штабе предвыборной кампании или при запуске стартапа. Двадцатичетырёхчасовая вовлечённость, ответственность за одарённых детей, необходимость решать нестандартные задачи нон-стоп приводят к быстрому выгоранию. Люди уходят не потому, что им мало платят, а потому что психика требует паузы после нескольких месяцев работы на пределе возможностей. Согласно недавним социологическим исследованиям, семьдесят семь процентов российских компаний фиксируют влияние выгорания на ухудшение атмосферы в коллективе и повышение скорости обновления команд.

Отзывы о работе в Образовательном центре «Орион» указывают, помимо прочего, на нехватку управленческих навыков у ведущих специалистов: грубое общение, подозрительность, отсутствие реальной поддержки. В университете отмечают частые изменения внутренних регламентов и правил, что требует постоянной адаптации и порождает «измерение неопределённости».

А ведь многие кандидаты приходят в «Орион», привлечённые его статусом, инновационностью и связью с наукой высшего уровня. Однако значительная часть операционной работы связана с тяжёлым бытовым и административным трудом: логистикой, контролем дисциплины сотен подростков, решением бытовых конфликтов. Когда романтический флёр сталкивается с суровой рутиной образовательного конвейера, возникает разочарование. Часть текучести закладывается ещё на этапе найма, когда кандидату обещают одно, а по факту работа оказывается иной.

«Орион» подобен мощному кадровому фильтру. За несколько лет центр собрал вокруг себя ведущих молодых специалистов страны в области естественных наук, IT и педагогики. Они получают уникальный опыт управления сложными проектами и строчку федерального масштаба в резюме. После одной-двух смен их неизбежно переманивают крупные корпорации, банки, ИТ-гиганты или зарубежные научные институты, предлагая более спокойную работу за большие деньги. Уход самых сильных – главная составляющая избыточной текучести.

ЦЕНТР постоянно привлекает «внешних» звёзд – учёных и спортсменов мирового уровня, деятелей искусства. Управлять командой из высокоуровневых эго-профессионалов крайне сложно. Конфликты амбиций между приглашёнными экспертами и постоянным административным штатом часто заканчиваются увольнением одной из сторон.

Поскольку «Орион» находится под прямым патронажем государства и лично президента, цена ошибки высока. Система оценки эффективности сотрудников очень требовательна. Если менеджер направления или педагог не выдаёт стабильно высокий результат (например, дети перестают брать медали на международных олимпиадах), с ним расстаются быстро и без затяжных процедур, принятых в бюджетных учреждениях.

Несмотря на развитую инфраструктуру, жизнь в Орионе подходит не всем. Изолированность курортного кластера, высокая стоимость пребывания, отсутствие привычной городской среды и сезонные климатические особенности Сочи заставляют людей после завершения очередного контракта возвращаться в Москву, Санкт-Петербург или родные регионы.

Стратегия их удержания строится не на попытках останавливать всех подряд контрпредложениями (это даёт лишь временный эффект), а на честном описании условий на входе и создании системы быстрой адаптации, чтобы сотрудники понимали реальный ритм работы до того, как он станет для них невыносимым.

В МЕДИАГРУППЕ «Орион» регулярно проходили стажировки для студентов и выпускников Образовательного центра. Стажёры набирались практического опыта: создавали контент, осваивали инструменты медиапроизводства, учились доступно рассказывать о научных темах, сотрудничали с командами над реальными проектами. Это важная социальная и профессиональная задача.

По данным бухгалтерской отчётности, организация демонстрировала определённый масштаб: годовая выручка превышала сто миллионов рублей. Активы и чистые активы росли. Но на фоне роста показателей наблюдалось снижение выручки (примерно на три процента по сравнению с предыдущим годом) и заметное падение чистой прибыли (почти на сорок пять процентов). Почему так происходило? Был ли риск в устойчивости модели финансирования?

Поскольку медиагруппа «Орион» – автономная (унитарная) некоммерческая организация (АНО), оценивать её исключительно по финансовым метрикам не совсем корректно. Главная цель – не прибыль, а выполнение миссии по продвижению проектов федеральной зоны. Тем не менее для доноров, партнёров или надзорных органов финансовая дисциплина и эффективность расходования средств оставались важным критерием.

Поэтому деятельность медиагруппы оценивали как результативную обычно в части выполнения основной миссии – информирования и формирования повестки. При этом для глубокой и объективно-всесторонней оценки нужны были детали: как выстраивалась стратегия, насколько прозрачны процессы, как решались возникающие операционные сложности…

БУДУЧИ структурой, полностью финансируемой и управляемой Образовательным фондом «Призвание и признание», медиагруппа «Орион» существовала под дамокловым мечом институциональной цензуры и отсутствия редакционной независимости. В отличие от независимых студенческих СМИ, медиаресурсы здесь работали в рамках жёсткого бренд-бука и коммуникационной стратегии. Строго говоря, это была не журналистика в классическом понимании, а корпоративные пиар-коммуникации, пропагандирующие достижений федеральной зоны. Лишённые критического взгляда на саму экосистему Ориона, глянцевые издания, интернет-публикации и аудиовидеоматериалы напоминали «пряники для гостей» из знаменитой повести Валентина Катаева «Белеет парус одинокий».

В главе «Ёлка» главный герой Петя и его младший брат Павлик тайком пробуют манящие новогодние сладости, висящие на хвойной красавице. На вид мучные лакомства – невероятно соблазнительные и вкусные. Однако на деле – тугие, житные, несладкие, потому что сделаны вовсе не для еды, а для украшения и… «для гостей». Эпизод символизировал детское разочарование, когда яркая внешняя оболочка взрослой сказки при ближайшем рассмотрении оказывается пустой и несъедобной.

Вот и молодые журналисты медиагруппы освещали успехи, только успехи и ничего, кроме успехов. Права и стимула расследовать внутренние конфликты, проблемы финансирования или административные ошибки руководства им никто не давал. Вместо универсальных навыков здесь формировался пул лояльных кадров. Образовательные программы по медиа, которые курировала медиагруппа, отличались излишней специализацией под нужды конкретного работодателя.

Да, выпускники программ умели делать качественный контент об образовании, науке и талантах – о повестке «Ориона». Но окажутся ли полезны эти навыки при переходе в общественно-политическую, деловую или расследовательскую журналистику, где требуются иные этические установки и методы работы с источниками? Например, согласно описаниям смены «Журналистика и медиа», источником материала становились исключительно персоналии и события самого Ориона, что создавало замкнутую информационную среду –  «медиапузырь».

НАЗНАЧЕНИЕ директором медиагруппы Анатолия Петровского напоминало попытку ужесточить контроль над информационной политикой федеральной зоны. С точки зрения менеджмента – это, конечно же, усиление профессионализма. С точки зрения вездесущих недоброжелателей – сигнал к тому, что медийное направление переходит от творческой свободы для школьников к железобетонной административной вертикали, ориентированной на пиар прежде всего первого лица фонда – Егора Шершнева (и, разумеется, Президента РФ).

Разрыв между образовательной программой и реальностью индустрии имел место быть. Несмотря на наличие известных медиатренеров и конструктивную критику внутри процесса обучения, внешние наблюдатели отмечали «иллюзии профессии», «отсутствие внешней оценки качества контента»…

Участники смен живут в идеальных условиях: им предоставляют доступ к лучшим спикерам, технике и инфоповодам «на блюдечке». В реальной региональной редакции начинающий журналист сталкивается с низкими зарплатами, отсутствием диктофонов, видеокамер и необходимостью самостоятельно искать конфликтные темы. Медиагруппа «Орион» даёт опыт работы в идеальной картине мира, и этот опыт может оказаться травмирующим при столкновении с рынком труда.

В публичном поле нет рейтингов или профессионального разбора материалов, выпускаемых медиагруппой. Если профессиональные журналисты получают премии Tefy, Redkollegia или «Золотое перо», то продукция медиагруппы оценивается только внутренним заказчиком. Это исключает объективную проверку того, насколько создаваемый контент действительно интересен широкой аудитории за границами «затерянного мира» федеральной зоны.

Школа свободной и демократической прессы? Полноте! Высокоэффективный департамент маркетинга государственного проекта, готовящий блистательных специалистов по созданию позитивного имиджа, но отсекающий от понимания теневых сторон реальности и механизмов функционирования независимой четвёртой власти.

СЛОЖИВШАЯСЯ в федеральной зоне медиаситуация, по мнению Глеба Терникова, мало отличалась от отражённой в сборнике новелл Сергея Довлатова «Компромисс». Увидевший свет в 1981-м и основанный на опыте работы автора в газете «Советская Эстония», он представлял собой цикл из двенадцати историй, где каждая построена по принципу «результат – процесс». Новелла начиналась с сухой, идеологически выверенной газетной заметки и переходила в рассказ о том, какой абсурдный и трагикомичный путь пришлось пройти герою-журналисту, чтобы эту заметку написать.

Например, репортаж о четырёхсоттысячном жителе Таллина – «Компромисс пятый». Герою поручают написать торжественный материал о рождении юбилейного ребёнка, но с жёстким условием: младенец должен быть «социально полноценным» и «правильной» национальности. Ситуация обнажает цинизм идеологической машины: ценность человека определяется не его личностью, а соответствием шаблону. В итоге репортаж всё равно появляется в газете, но реальность в нём подменяет нужная редакции версия.

«Классовый подход» к списку стран обнажается в «Компромиссе первом». Редактор указывает на «грубую идеологическую ошибку» – страны в заметке перечислены по алфавиту, а должны идти по принципу лояльности к СССР. Даже нейтральная формальность становится полем идеологической борьбы. Ёмкая метафора тотального контроля!

В «Компромиссе восьмом» герой вместе с фотографом едет в район, чтобы от лица передовой доярки составить на имя Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева рапорт о «рекордных показателях». Ситуация доведена до гротеска: не человек говорит от своего имени, а система диктует ему слова, превращая труд и достижения в фикцию.

А в эпизоде с интервью спортсмена журналисту приходится беседовать с эстонским атлетом, который на самом деле равнодушен к спорту, а порой и вовсе его не любит. После редактуры из текста исчезают все личные интонации, и спортсмен предстаёт «образцом советского патриотизма». Фраза, ставшая почти афоризмом: «Он говорил о свободе, а напечатали про метание молота» – идеально передаёт суть «компромисса» между правдой и пропагандой.

Ситуации, гротескно и талантливо описанные в сборнике, объединяет общий мотив: человек вынужден искажать реальность, чтобы вписаться в систему. Довлатов подаёт это не как трагедию в высоком стиле, а через иронию, бытовые детали и абсурдные диалоги.

У ТЕРНИКОВА подобные диалоги систематически случались в корпоративном чате соцсети «Телеграм» с коллегами из медиагруппы и кураторами Образовательного центра «Орион». На главного эксперта по направлению «Искусство и культура» устно (!) возложили следующие обязанности: подготовку от пяти до пятнадцати анонсов отчётных концертов в месяц в рамках профильных образовательных программ (например, «Музыкально-исполнительское искусство», «Хореография: классический танец (балет)», «Основы многослойной акварельной живописи») и бесед со звёздными педагогами, приглашёнными на очередную учебную смену (персоны определялись на ежемесячных планёрках в Образовательном центре). Плюс написание анонсов концертов, спектаклей, фестивалей на главной и малой сценах готовящегося к открытию концертного зала «Орион». Даже при столь высокополномочном названии  должности («главный эксперт») и широком круге утомительных задач – не по Сеньке шапка.

Все тексты проходили тщательное и придирчивое согласование с ответственными специалистами дирекции КЗ и кураторами ОЦ (по два куратора – на «Хореографию», «Музыку», «Изобразительное искусство», «Литературное творчество»). Следующий этап – вычитка согласованных материалов редакторами специальной редакторско-корректорской службы. Потом – подбор достойных иллюстраций мастерами фотоотдела. И лишь после всего этого Терников мог разместить медиаконтент на официальных интернет-ресурсах Ориона. В технологию размещения Глеба по объективным и субъективным причинам посвятили не сразу, но алгоритм действий он в конце концов освоил.

Больше всего замечаний к работе Терникова было у коллеги, ставшей впоследствии его начальницей – Владлены Галкиной. К слову, сама Владлена Владиславовна в служебной переписке в мессенджерах грамотной речью, внимательностью к деталям, широким кругозором никогда не отличалась, что не могло не огорчать перфекциониста Глеба («Суди, дружок, не свыше сапога!»). Свои сообщения девушка, которой не было и двадцати пяти лет (не успела ещё забыть всё, чему учили хотя бы в школе!), строила примерно так: «Дорбый день. Заболелеа. Втсречу перенесем на это же врема на поленельник. Попрсила Дашу содать талбичку для плана и с вами поделится. Чтобы заполнить ее. а в понеедльник обсудм уже». И в корпоративном чате заготовки подчинённых для официальных публикаций она комментировала преимущественно на таком языке. Поди разбери: «И кто его знает, на что намекает?!»

К ПРИМЕРУ, в беседе с Глебом Терниковым педагог программы «Музыкально-исполнительное искусство» и победитель Международного конкурса пианистов имени П.И. Чайковского заявил, что три недели в Образовательном центре «Орион» – это, конечно, эффективный интенсив для обучающихся (в текущую смену у маэстро занимались шесть учеников в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет). И возраст имеет значение: с годами ребёнок становится уступчивее и восприимчивее, учится быстрее меняться. Однако способность ловить информацию на лету иногда – врождённая, чаще – приобретённая (у всех – по-разному). Вот только жизненный опыт, накладывающий отпечаток на творчество и отражающийся в уровне мастерства, ко всем приходит с опытом. Поэтому могут ли десять мастер-классов по специальному инструменту продолжительностью в сорок пять минут каждый кого-нибудь кардинально изменить?!

«Надо быть реалистом, – развёл руками виртуоз, а в прошлом – вундеркинд, в десятилетнем возрасте игравший на сцене Большого филармонического зала Санкт-Петербурга Ре-минорный концерт Моцарта с оркестром под руководством Юрия Темирканова (с сольными произведениями мальчик начал выступать на статусных площадках в шесть лет). – От первого занятия к итоговому концерту в федеральной зоне творческого перерождения не произойдёт. Иллюзий питать не стоит. Школьники приезжают сюда с программой, выученной вместе со своими педагогами. И не всегда привезённый в Орион специально подготовленный «шаблон» безупречен. Работа над ошибками происходит в классе. Причём нельзя забывать, что дети не могут реагировать на замечания-исправления столь же гибко, как взрослые. Одновременно необходимо верить, что зёрна новой информации падают на благодатную почву».

<….>