Ольга ВОРОБЬЁВА
О ромашках
А была я девчонкой, писавшей стихи.
Перед зеркалом, стоя с массажкой,
Вдруг решила: создам! (Как теперь скажут, хит.)
А о чём? Да хотя б о ромашках!
Пусть зима, и сугробы лежат на лугу.
Спят ромашки в аптеке, засушены.
Я гнала, как теперь бы сказали, пургу,
И считала, что мне это нужно.
А теперь, если нечем – не буду гореть,
Раскидав по квартире бумажки,
Потому что не стыдно, мне больно смотреть
На стихи ни о чём. О ромашках.
Март
Где-то цветут подснежники. Где-то звенит капель.
Вот уж весна, мой бежевый, мой волосатый зверь.
В душной квартире солнечно, пыльно и тянет в сон.
Сяду с тобой тихонечко: знаешь, а за окном
Небо светло и празднично. Душ громко с крыши льёт.
Там, на Колхозной, бабушка с дедушкою живёт.
Старой теплицы нет уже – куча лежит гнилья,
И чернотою ретуши в жизнь ворвалась земля.
В белом снегу, подтаявшем, яблонь корявый шрам.
Пёс научился гонять мышей, лая по вечерам.
Птицы кричат у дорожных луж, плещутся – просто смех!
Не притворяйся ты спящим уж, что ты за человек!
Выгнали, да? Обидели! Вот и сидишь со мной.
К этой, твоей, тёть-Лидиной, ходит уже другой.
А у тебя депрессия. Знаешь, виновен сам.
Пятнышко солнца весело скачет там по столам.
Лишь среди ночи стиснешь ты зубы до дурноты
И заорёшь, как прочие мартовские коты!
Живёт человек
Живёт человек. С виду вроде как все.
Пьёт кофе с утра и идёт на маршрутку.
В Макдоналдсе колу берёт и десерт
И долго смеётся над чьей-нибудь шуткой.
Пусть вы не знакомы, начнёт рассуждать,
Как трудолюбив он, умён, бескорыстен.
И станет сестру или маму ругать
Потоком заученных с юности истин.
В зубах ковыряясь, поведает он,
Что кофе бодрит, что нельзя без работы.
Чтоб сделал он, будь у него миллион –
Ведь всё же на нём, все дела и заботы!
Вся жизнь его – словно без ягод компот.
Он сведущ во всём. Вас он слушать не будет.
Уйдёт. Кто-то скажет: «Да! Фрукт ещё тот!»
Все знают его. Только кто его любит?
***
Мне так повезло с учителем!
Звоню. Он меня узнал.
«Я завтра проездом в Питере!» –
Он встретиться обещал.
И воспоминанья хлынули.
Как он не любил забав.
Был строг. А трояк по химии?
Ведь сам же знал, что не прав!
А, впрочем, бывало всякое.
И столько минуло лет!
Купила цветы, шампанское,
Взяла дорогих конфет.
И жду. На душе волнительно.
Дышать
Не хватает сил.
Мне так повезло с учителем!
А он не пришёл. Забыл.
Я думала, пришла любовь.
Тетрадь. Корявые столбы
Из пропорциональных слов.
Он вежлив был. Он был на «вы».
Я думала, пришла любовь.
Потом ворочалась всю ночь,
Вздыхала томно: боже мой!
Он со стихом просил помочь.
Такой красивый, молодой!
Мне грезился приход весны
И моря ласковый прибой.
Какие ж бабам снятся сны,
Когда полюбится такой!
И вот Макдоналдс. Как во сне
Иду. Он там. Сидит с другою.
И, подмигнув тихонько мне,
Шепнул: «Спасибо, тётя Оля!»
Пушинка чертополоха
Ты – пушинка чертополоха,
И летишь, куда дует ветер.
Знаешь, это совсем неплохо
Знать, что много таких на свете.
Но порой распирает чувство,
Что ты всех превосходишь с детства.
Понакрутишься, как капуста,
А в тебе не найдут младенца.
Упадёшь ты с небес на поле.
Пусть смеются, не плачь, не охай –
Знаешь, это престижно, что ли,
Стать обычным чертополохом!
Тополь
Наш тополь был старый и очень большой.
Он с лета прожжённою сыпал листвой.
Готовясь к зиме, рано делался сух.
А в мае – швырял неочищенный пух
Сугробами хлопка, как будто им прясть.
И всё в провода порывался попасть.
Его подреза’ли, и стал он кривой.
С подрубленной кроной, больною спиной.
И дальше уж сох. Облетела кора.
Мой дед сказал: «Всё. Это значит пора».
И в ствол его толстый да бензопилой…
А он, как старик, тихо тряс головой.
***
Я стригусь нарочно криво,
Чёрным лаком крашу ноготь.
У меня такой период,
Что меня не надо трогать,
И ехидно улыбаться,
Говорить: «Ну да, куда уж!» –
Мне во вторник будет двадцать,
И давно пора бы замуж.
Я смогла бы так влюбиться!
Стать богиней! Королевой!
Ну а нет – под ноль побриться,
И остаться старой девой!
г. ПЕТУШКИ, Владимирская область
