Морально чистый человек

1 февраля в звании прапорщика армейской пехоты. Уже 5 февраля он отправлен в распоряжение штаба Киевского военного округа, откуда командирован в Вятку и Казань, в 106-й пехотной запасной батальон как командир 6-й маршевой роты. По возвращении из командировки в марте прибыл в действующую армию на укомплектование 16-го гренадерского Мингрельского Его Императорского Высочества Великого князя Дмитрия Константиновича полка Кавказской гренадерской дивизии, к которому был прикомандирован до декабря. Но в первые дни ноября во время атаки на немецкие траншеи Зощенко получил лёгкое осколочное ранение в ногу и 17 ноября «за отличные действия против неприятеля» награждён орденом Св. Станислава 3-й степени. 22 декабря он назначен на должность начальника пулемётной команды, произведён в подпоручики; 11 февраля 1916 г. награждён орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость»; 9 июля произведён в поручики…

В июле Зощенко дважды рапортует командиру батальона о подозрительных блиндажах за траншеями противника, полагая, что они «для штурмовых орудий или миномётов». Его донесения остались незамеченными, и в ночь на 20 июля возле белорусского местечка Сморгонь немцы из тех блиндажей произвели газовую атаку, жертвами которой стало огромное количество беззащитных людей, не понимающих, что это за зелёный туман и почему так больно дышать… Зощенко был в их числе, но, к счастью, не погиб, хотя на всю жизнь остался инвалидом: порок сердца – результат отравления газами. В госпитале 13 сентября он узнал, что награждён орденом Св. Станислава 2-й степени. В октябре после лечения «больной первой категории» Зощенко отказался от ухода в запас, вернувшись на фронт – в свой полк. В ноябре он награждён орденом Св. Анны 3-й степени, произведён в штабс-капитаны и назначен командиром роты. В январе 1917 г. был представлен в капитаны и к ордену Св. Владимира 4-й степени. Но чин и орден Зощенко получить не успел из-за февральских событий. Сам Зощенко считал себя награждённым пятью орденами. В феврале у него обостряется болезнь, и после госпиталя он отчисляется в резерв.

Писатель оценивал своё участие в войне важным этапом в жизни, сформировавшим его личность. Выставка «Записки офицера» носит название задуманной, но ненаписанной книги Зощенко – воспоминания о войне, «авантюра со счастливым концом». «Свидетели» его переживаний – бритва в коробочке, зеркало и зажигалка, дневники, рисунки, письма... Это очень личные вещи, если учитывать весь трагизм окружающей действительности и страшное одиночество человека на войне… Но экспозиция словно поглощает это сугубо личное, представляя его в череде наиболее ярких предметов военной эпохи – сабля, боевые награды, противогаз, пулемёт… Множество фотографий – групповые и одиночные портреты воинов, газетные вырезки о ходе военных действий, раскуроченные взрывами и усеянные жертвами места боёв... Мы видим войну опосредованно, со стороны, как сто лет назад её видели из тыла. Но она не перестаёт ужасать…

Зощенко уезжал из родного города крайне редко: на фронт Первой мировой, в Смоленскую губернию при становлении советской власти (когда альтернативой была эмиграция во Францию); в начале 1919 года, будучи освобождённым от военной службы по состоянию здоровья, пошёл добровольцем в действующую часть Красной армии (служил полковым адъютантом 1-го Образцового полка деревенской бедноты), а зимой участвовал в боях под Нарвой и Ямбургом с отрядом Булак-Балаховича. В апреле после сердечного приступа и лечения в госпитале Зощенко признан негодным к военной службе и демобилизован, но пошёл работать телефонистом в пограничный отряд… Он рвался и на фронт Великой Отечественной – не пустили. Из блокадного кольца он уехал в эвакуацию на полтора года, где писал антифашистские фельетоны для газет и радио. По предложению главного режиссёра Ленинградского театра комедии Николая Акимова Михаил Зощенко и Евгений Шварц написали пьесу «Под липами Берлина» – спектакль о взятии советскими войсками Берлина шёл на сцене театра во время блокады Ленинграда…

Все эти факты довольно тесно включены в пространство одной из комнат маленькой квартиры. Удачным оформлением экспозиции стали исторические картины А. Рамасюкова – в реальном масштабе конница скачет прямо на зрителя. Мультимедийные столы дают возможность полистать хронику событий, а страницы, помещённые в прозрачный плексиглас, разворачивают практически все периоды жизни и творчества Михаила Зощенко. В соседней комнате – кабинет хозяина дома: письменный стол, несколько книг (на прикроватном столике – «Жизнь Гоголя»), фотографии родителей на конторке, над ней – виртуозный карандашный рисунок отца (Михаил Зощенко-старший был отменным художником, входил в Товарищество передвижников, работал в Академии художеств и очень рано ушёл из жизни), кресло, диван, гардероб, кровать, аптечка, потрёпанные годами костюм и ботинки… В печати Зощенко дебютировал в 1922 году, состоял в литературной группе «Серапионовы братья». Критики, недолюбливая «серапионов», считали Зощенко «наиболее сильной» фигурой среди них. Он всегда был верен своему принципу: «Сатирик должен быть морально чистым человеком»… В 1992-м в этой квартире открылся музей с полностью сохранённой обстановкой – рабочая комната (даже обои!) и личные вещи подлинные, как при жизни классика.

Здесь прошли его последние годы, с 1954-го по 1958-й. Здесь писатель пережил и свою громкую популярность, и обвинение в «антисоветчине», публичное унижение, предательство, нищету, голод, невостребованность...

Выставка отдаёт долг памяти личному героизму, мужеству и стойкости Михаила Зощенко. Его великое человеколюбие отсюда родом – из этих страданий, потерь, преодоления бурелома сложнейшего времени и стремления помочь людям своими книгами, рассказами, фельетонами, статьями… Обращаясь к судьбе боевого офицера и дворянина, благородной личности с тонким и сложным внутренним миром, мы погружаемся в атмосферу того времени. Но для многих и сегодня его пример преданности своей стране и своему долгу остаётся вдохновляющим и живительным.

Выставка работает до 28 декабря