Мы рисуем друг друга

Портреты

Каждый день мы рисуем друг друга,

может быть – невпопад.

Ошибаемся, ходим по кругу

и творим наугад.

Кто-то больше похож, кто-то – меньше,

иногда сходства нет!

Миллионы мужчин и женщин:

каждый – чей-то портрет.

Создаём и не ведаем сами,

как портреты живут.

Мнится – нашими смотрят глазами,

наши песни поют…

Только кто-то за гранью искусства,

зная день, зная час,

как шедевры, заветные чувства

дорисует за нас!

* * *

Ты его не ищи, не ищи!

Пусть за окнами дождь суетится,

пробегают зонты и плащи,

расплываются пятнами лица.

Может, сам он себя потерял

в городском металлическом лае,

а сегодня вода сентября

даже след его заливает…

Он, быть может, оставил себя

на другом берегу ненастья –

там летят журавли, трубя

о своём возвышенном счастье,

и уносит его мечты

в поднебесье апрель крылатый,

и так солнечно веришь ты,

что найдёт он себя когда-то!

* * *

Жить надо – как в последний раз,

ведь ничего не повторится!

Смотри, вот снова день угас,

и песню допевает птица.

А ты забыл, ты не успел

согреть кого-то словом нежным –

и белый ангел улетел!

Но разве это неизбежно?..

* * *

В яркой майской сини

облаков прохлада…

Я могу быть сильной,

но сейчас – не надо.

Где-то в небе прочерк

вместо нашей встречи…

Не умеем – проще,

не умеем – легче!

У черёмух ветки

обломали в мае…

Эх, прожить свой век бы,

горести не зная!

* * *

Туманный образ импрессиониста –

твоя любовь…

Ты отдаляешься – она лучисто

сияет вновь!

Такой эффект: вблизи цветные пятна

на полотне,

и вся картина будто непонятна

тебе и мне.

Она близка, мучительно объёмна

лишь вдалеке.

Но вместе мы – и собран мир огромный

рукой в руке!

* * *

О сентябрь, ветром нежным

ты вдохнул в меня юность.

Обретая надежду,

снова сердце проснулось.

Перелётное время

вдаль уносит печали.

Я всегда буду с теми,

с кем душа изначально…

Смерти нет у природы –

через век вдоль аллеи,

под другим небосводом

вновь листва заалеет.

Мы стоять будем рядом

вот у этой берёзы,

понимать с полувзгляда

нашу нежность и слёзы.

Вновь к щеке вдохновенье

прикоснётся, как ветер.

Это будет – мгновенье,

это будет – бессмертье…

* * *

Если счастьем вдруг сияю,

то раздать его не жалко

хмурым утренним трамваям

и клюющим крохи галкам,

передать свою улыбку

удивлённым лицам встречным –

пусть продлится в мире зыбком

то, что не бывает вечным!

Дирижёр и оркестр

Валерию Гергиеву

Перебирают пальцы воздух,

летают, как стрекозы, кисти,

а на смычках сверкают звёзды,

и дирижёра пульс неистов.

Как звуки под его руками

растут?! нежны… но вдруг так грубы –

то паровозными гудками

откликнутся, проснувшись, трубы!

А после запоют валторны,

медовой медью заливая

весь зал и человека в чёрном,

что так неистово кивает.

Пусть возмущаются гобои –

им отвечают флейты нежно.

Так, в повторениях прибоя

живёт волненье неизбежно.

И вот финал. Чуть уловимо

маэстро шевельнул спиною,

и звуков занавес незримый

упал мгновенной тишиною.