Подготовила Ирина Пичугина (Дубовик), финалист второй Национальной литературной премии «Слово», Белгород – Шебекино
20 июля в Шебекино Белгородской области украинский БПЛА атаковал гражданский автобус, погибло 5 мирных жителей, среди которых один ребёнок, 23 находятся в больницах. Граничащие с Украиной регионы России вынуждены приноравливаться к дроновым и ракетным атакам противника. Вот реалии лета 2026 года в Белгородской области, с которыми может столкнуться каждый…
Шоссе из Белгорода в Шебекино – оживлённое автомобильное движение, ведь люди не могут не ездить по делам. Колёса гудят день и ночь, можно сказать, дорога жизни, но, увы, эта трасса – цель дроноводов ВСУ. По пути то и дело замечаешь расставленные треноги с локаторами и излучателями – система слежения. Встречаются мобильные огневые группы – тачанки с турелями на платформе.
Однорукий солдат в бронике, с автоматом повелительно машет: «К обочине и выйти из машины». Ты видишь вереницу прижатых к краю дороги разномастных автомобилей, их водители примостились под деревьями. У тебя рация – непременный атрибут любого приграничного водителя. По ней подразделение «Орлан» оповещает об опасности. Задача «Орлана» – охранять, спасать жителей Белгородчины от дронов. Через свист и хрипы в рации слышно: «Ударный дрон, всем стоп движение!» Тревога разлита в воздухе. Но уже скоро ты слышишь взрыв в голубом далеке и понимаешь – сбили. Через треск и свист о том оповещает и рация, а однорукий боец даёт отмашку продолжить движение.
Ежедневные сообщения оперштаба Белгородской области выглядят так:
11 июня. Погиб один мирный житель, 11 ранено, 151 дрон;
13 июня. Женщина погибла, 16 человек ранено, 200 дронов;
18 июня. Убит один человек, ранено девять, 232 дрона;
<…> 10 июля. Атакован автомобиль, женщина погибла на месте, мужчина со множественными осколочными ранениями.
Но мы работаем, строим, творим и учимся существовать в этих условиях.
Учатся и взрослые, и наши дети.
Вот стопка тетрадей – это сочинения студентов Белгородского педагогического колледжа имени Героя России В.В. Бурцева.
Заглянем в них.
Анжелика Галстян
Это было 3 февраля. Я только зашла домой, как мир раскололся на «до» и «после».
Сначала был звук. Не просто громкий – он разрывал тебя изнутри. В окне вспыхнуло зарево. Красно-оранжевое, живое, неестественное. Нас с мамой будто током ударило. Мы присели на пол, под стену, а сверху на нас посыпалось стекло, осколки дробью отозвались по крыше. Потом мысль о том, что папа там, на улице, перекрыла страх. Мы рванули к двери, но не успели – она распахнулась сама.
На пороге стоял папа.
Я не узнала его. Он был весь в крови – лицо, голова – всё залито красным. Он шёл какими-то неживыми, механическими шагами и был похож на зомби из фильма ужасов. У меня началась истерика. Та самая, дикая, когда крик застревает в горле, а тело перестаёт слушаться. Я не могла поверить в происходящее.
Мама помогла папе дойти до кресла. В дом стали вбегать люди – соседи, прохожие. Кто-то звонил в 112, кто-то пытался помочь. Света не было, связь работала плохо, помню, я искала бинт, открывала ящики, но найти не могла. Память отшибло, как будто кто-то стёр всё из головы, оставив только первобытный ужас. Папа был в глубоком шоке. Он не понимал, что произошло. Потом спросил: «Что с машиной?» Нашей новой машины больше не было. Взрывной волной выбило все двери и окна. Осколки разметало далеко вокруг.
Папа пролежал в больнице три недели. Сейчас он дома, но война не закончилась. Она живёт во всех нас. Папа до сих пор лечится – последствия осколочных ранений дают о себе знать. А я… Из-за того стресса у меня теперь часто без причины болит голова, иногда поднимается температура. Врачи говорят – это нервы, последствия шока.
Но главное, мы выжили, мы вместе.
Виктория Кобзева
В тот день всё начиналось как обычно: пары, разговоры с друзьями, привычный шум колледжа. Но сигнал тревоги оборвал привычную жизнь. Мы замерли, прислушиваясь к тому, что за окном. Сердце забилось быстрее, а в голове замелькали мысли о родных. В такие моменты понимаешь, насколько хрупка жизнь. Мы собрались в коридоре, стараясь ободрить друг друга. Кто-то шутил, кто-то молчал, погружённый в себя. Я смотрела на однокурсников – в их глазах читались страх, но и решимость оставаться сильными. Звенели стёкла, от громких ударов самопроизвольно открывались двери. Как страшно в такие минуты. Вдруг вырубило свет. В коридоре стало темно… Но спокойствие и выдержка преподавателей поддержали нас.
Время под обстрелами всегда тянется медленно. Но надежда с тобой. Когда объявляют «отбой», мы радуемся, что всё обошлось, хоть сердце ещё трепещет. И мы ценим каждое мгновение, становимся внимательнее к тем, кто рядом.
Полина Фролова
Мы – жители Грайворонского муниципального округа Белгородской области. У него самая большая протяжённость государственной границы с Украиной – 83,5 км. К нам дважды заходили ДРГ ВСУ. За последние два года у нас погиб 41 мирный житель, ранено 248 человек. И сегодня мы под обстрелами вооружённых формирований Украины, редкий день обходится без сообщений о разрушениях и раненых. Жить у нас опасно, поэтому жители округа стараются не рисковать и выезжают из дома только по необходимости: на работу, в магазин, аптеку, больницу. Ударные дроны бьют по жилым домам, по машинам, по инфраструктуре.
У каждого из нас есть своя история встречи с вражескими БПЛА.
Однажды мы с мамой на автомобиле возвращались домой. Вдруг в 100 метрах перед нами по обычному пешеходу ударил FPV-дрон!
Всё произошло, как в замедленной съёмке. Взрыв, свист тормозов, страх, кровь… Вся жизнь пронеслась перед моими глазами.
И вот перед нами стоит окровавленный парень, у него изранены руки и ноги, он просит помощи. Стараясь не паниковать, я запихиваю его в нашу машину, едем в больницу, чтобы там ему оказали помощь, всё время разговариваем с ним, чтобы он не потерял сознание от шока… Довезли благополучно.
И сейчас жизнь в Грайвороне не становится безопаснее. Из-за этого моя семья была вынуждена уехать. Никому бы я не пожелала столкнуться с тем, что каждый день переживают мои земляки.
Алексей Шадрин
30 декабря 2023 года. В этот день мирный и праздничный Белгород столкнулся с ужасной трагедией. Я до сих пор помню мельчайшие детали: морозное утро, украшенный к Новому году город, гирлянды, ёлки, радостные лица прохожих – предпраздничная суета. Я тоже хотел купить подарки, погулять по центру Белгорода, окунуться в праздник…
Всё изменилось в один миг. Около трёх часов дня я был недалеко от Соборной площади, когда услышал резкий, просто оглушительный звук, рядом закричали и побежали люди. Обстрел!
Паника охватила город мгновенно. Люди метались в поисках укрытия, кто‑то кричал, кто‑ то звонил родным. Я бросился к ближайшему зданию – к универмагу «Белгород». Вместе с несколькими прохожими мы сбежали по ступеням в цокольный этаж магазина. Погас свет. В те минуты, пока снаружи гремели взрывы, все сидели в темноте и слушали, как стучат сердца. Кто‑ то молился, кто‑ то тихо плакал, а я в ужасе думал о своей семье – где они, что с ними? Когда всё стихло, мы вышли наружу и ужаснулись: дым, разрушенные здания, пожарные машины, обугленные остатки ледового катка в центре города. На Соборной площади чернота от пожара, а вокруг следы разрушения: повреждённый транспорт, разбитые витрины, обломки…
Новости о жертвах шокировали: 24 человека погибли, более 100 получили ранения. В тот вечер город погрузился в траур. Новогодние огни казались неуместными, фейерверки – кощунством. Многие регионы России в знак солидарности отменили праздничные мероприятия – вся страна скорбела вместе с нами.
После трагедии место у универмага «Маяк» стало для горожан особенным. Сначала там появился арт‑объект «Сердце» – он быстро превратился в стихийный мемориал. Люди несли туда цветы, игрушки, свечи. Я тоже приходил – оставлял гвоздики и просто стоял, молчал, вспоминая тот страшный день. Теперь на месте «Сердца» – настоящий памятник, Ангел Скорби с крыльями в форме сердца. Его торжественное открытие пришлось на 30 декабря 2025 года – ровно через два года после трагедии. На церемонии был и я. И вместе с горожанами стоял и смотрел на ангела и думал о тех, кого больше нет. Это же не просто скульптура. Это символ нашей боли, нашей памяти и нашей надежды. Надежды на то, что такие дни больше никогда не повторятся, что мы будем жить в мире, где Новый год – это только радость и волшебство, а не страх и разрушения.
Мы скорбим. Мы надеемся. Мы помним. И пока помним, те, кто погиб 30 декабря 2023 года, останутся жить в наших сердцах.
