О стихотворении В. Ходасевича „Памятник“
Бережное отношение к поэтическим текстам похвально, когда оно не переступает границ разумного.
В противном случае для того, чтобы восстановить авторский замысел, а то и попросту здравый смысл, требуются подчас титанические усилия. Чем по отношению к творчеству Велимира Хлебникова обернулась такая «дотошность» мы знаем: поэмы и стихотворения Будетлянина, однажды вышедшие без всякого контроля со стороны автора, до сих пор бездумно переиздаются с вопиющими искажениями, обессмысливающими его и без того не самые простые для понимания тексты.
Что касается Владислава Ходасевича, то он пострадал от публикаторов меньше. Тем не менее одна ошибка всё же, на мой взгляд, есть, и носит она принципиальный характер, так как касается стихотворения, ставшего поэтическим завещанием.
Памятник
Во мне конец, во мне начало.
Мной совершённое так мало!
Но всё ж я прочное звено:
Мне это счастие дано.
В России новой, но великой,
Поставят идол мой двуликий
На перекрёстке двух дорог
<...>
Здесь я намеренно обрываю текст «Памятника». Последняя строчка во всех без исключения изданиях выглядит так: «Где время, ветер и песок».
Что мы знаем об истории создания этого текста? «Памятник» был написан автором как итог собственного поэтического творчества и стал одним из его последних стихотворных произведений. Далее, вплоть до смерти в 1939 году, последовала полоса почти абсолютного поэтического молчания. Опубликован «Памятник» был лишь посмертно в журнале «Современные записки», а затем включён в издание, предпринятое в 1960-х годах. Здесь показателен следующий весьма приблизительный комментарий составительницы сборника Нины Берберовой: «Написано в 30-х гг.» Дата впоследствии была уточнена по составленному Ходасевичем списку стихотворений: 28 января 1928 года.
Легко заметить, что каждый образ в «Памятнике» раздвоен и противопоставлен сам себе: конец и начало, «мной совершённое так мало, но всё ж я прочное звено...». Особенный интерес вызывает вторая строфа. Здесь в первых трёх строчках тоже соблюдаются раздвоенность и противопоставление: «В России новой, но великой...», «идол мой двуликий», «на перекрёстке двух дорог». А затем неожиданно следует перечисление: время, ветер и песок. О чём это?
То, что нам известно об истории публикации стихотворения, предполагает, скорее всего, что дошедший до «Современных записок» текст «Памятника» не вычитывался автором, как это бывает с материалом, готовящимся к печати. Вполне возможно, знаки препинания были неаккуратно расставлены поэтом в рукописи. В таком случае перед нами – случайная пунктуационная ошибка Ходасевича, закреплённая в посмертном издании. Несуразица заключается в ничего не значащем переборе «красивостей» – времени, ветра и песка. Едва ли поэт-мастер, каким нам представляется Владислав Ходасевич, стихотворец, во главу угла ставивший чёткость формулировок и лапидарность стиля («И каждый стих гоня сквозь прозу, / Вывихивая каждую строку...»), мог допустить у себя графоманскую банальщину.
Более вероятным представляется иное прочтение заключительной строки, с соответствующей смыслу пунктуационной правкой: поэт говорит, что по двум дорогам, на перекрёстке которых будет стоять его воображаемый двуликий идол, по-разному потечёт время. С одной стороны, полетит быстро, как ветер, с другой, поползёт медленно, как песок.
Теперь смысл кульминационных строк ясен:
В России новой, но великой,
Поставят идол мой двуликий
На перекрёстке двух дорог,
Где время – ветер и песок.
Трактовка образа восходит, несомненно, к общей теории относительности Эйнштейна, опубликованной в 1915–1916 годах.
Прояснить многое помогла бы сверка с рукописью. Возможно, сохранились черновики «Памятника» (если сам «окончательный» текст не является таким черновиком). Справиться с этой задачей вполне по силам специалистам. Не пора ли обратиться к архиву Н.Н. Берберовой в Библиотеке Йельского университета? Или вопрос о правильном истолковании поэтического завещания одного из лучших поэтов Серебряного века никому не представляется важным?
Лаврентьев Максим Подробнее об авторе