На прогулку по «Петровскому мосту» – 2

Лесополоса

Осознан путь. Прозрачен день.
Постом обуздан голос плоти.
И даже собственная тень
С душой соседствует в полёте.
Вдали лесная полоса
В попону длинную одета.
И мироточат небеса
Неуловимым мягким светом.
В пустынной заводи берёз
Таится облик благодати.
И, доведённая до слёз,
Я плачу скупо и некстати.
Как будто вдруг смогла понять
Без лишнего стакана водки:
Я возвращусь сюда опять
Как пёс на поводке коротком.

Палисадник

Приехав в город без названья,
Без фонарей и площадей,
В прохожих редких узнавая
В былое канувших людей,
Я – прошлое своё искала.
День неизбежно догорал.
Я помню, где-то у вокзала
Был дом… (пешком – всего квартал).
Ночь, словно рыжий медный всадник,
Мою преследовала тень.
Там, в дебрях, прятал палисадник
Скамью и ветхую сирень.
Без номера и без веранды
В созвездье гордого Тельца
Был дом… Герани были рады
Нас рядом видеть у крыльца.
Но на ступенях бесприютных
Пропащих душ – в помине нет.
…Всего на миг, на две минуты
Над летней кухней вспыхнул свет!

Остров Таити

Моя улыбка в море уплыла,
Мой след приливом серебристым смыло.
Я в прошлой жизни женщиной была.
Я босиком по острову ходила.

Вплетала лотос в синеву волос,
Походкой осчастливить миг хотела,
Чтобы не падал на картины спрос
И на моё оливковое тело.

Ночами, когда полная луна
Неоном жидким наполняла вены,
Врывалась в нашу хижину волна,
Смывая соль с полотнища Гогена.

Где небо бездонно

Тамара РОМАНОВА

Русская речь

И до сих пор…

Стихотворенье о зиме
в моём воображенье зрело.
Искала в снежной кутерьме
слова, чтоб передать умело
морозный день и ель в снегу,
нрав декабря, излишне строгий,
вдруг налетевшую пургу
и льдом покрытые дороги.
И наблюдая, как в ночи
со мной луна играет в прятки,
я вспоминала калачи,
что матушка пекла на Святки.
Как тесто хлебное она
месила тёплою рукою,
а кот сибирский у окна
дремал в натопленных покоях.
Всю ночь горел лампады свет
в святом углу пред образами.
И до сих пор глядит мне вслед
Спаситель добрыми глазами.

* * *

В безлюдном парке сегодня тихо, ни ветерка.
И поступь первых дождей осенних ещё легка.
Завечерело. Горят озябшие фонари.
Прошу, ты только со мной о главном поговори.
Я знаю, осень неотвратима. Грядёт черёд
холодных ветров, дождей промозглых, и скоро лёд
затянет реки, пруды, озёра. А что потом?
Молчишь? Не знаешь?
Или не хочешь сказать о том,
что жизнь земная не бесконечна.
И мы с тобой
покинем эти края навечно. И в мир иной
уйдём, оставив земле – земное. Рука в руке
мы налегке поспешим с тобою к живой реке.

На берегу Дона

Ещё не остыли твои берега
от летнего зноя.
Ещё золотятся в низовье стога.
Вселенским покоем
всё дышит вокруг. Я срываю с куста
тугую рябину.
И знаю – отныне я эти места
душой не покину.
И радостно мне, что сегодня я здесь,
в излучине Дона,
где слышится ветра раздольная песнь,
где небо бездонно.

Года пропадают в излучине рек…

Андрей НОВИКОВ

Дорога

Есть разная данность у прожитых лет,
С дремотой в последнем вагоне,
Где смятая пачка шуршит сигарет
В уставшей, затёкшей ладони.
Ночами то серп серебрится луны,
То огненный шар на восходе,
И рельсы, подобием тонкой струны
Звуча, к горизонту уходят.
Но выстрелит в ночь семафора жакан
И вновь обозначит значенье
Испитого чая гранёный стакан,
Солёную горечь печенья.
И мысли грешны, да и чувства мелки,
И в той сумеречной водице
Порою нещадно сверкают белки
Уставшей блудить проводницы.
Года пропадают в излучине рек,
В косматых дождях и поныне,
Одною дорогой живёт человек,
Пока колею не покинет.

Пригород

А пригород утром даёт закрома –
Протиснуть тела в полусонный автобус,
Толпятся метели, толпятся дома,
И мёрзлого неба волнуется глобус.
Мерцает внутри электрический свет,
Ложится неспешно на сонные лица.
Слова подобрать, как счастливый билет,
И просто на миг становиться провидцем.
И образ Мадонны с младенцем ясней
Мелькнёт в пассажирке, светло и нежданно,
Нахлынет и больше не встретится с ней,
Но всё же останется в памяти, странно.
Зимы лихорадкой автобус трясёт,
Светило глухое насыщено коксом,
Как пригород дымный, где времени счёт
Пугает и манит своим парадоксом.

Клоун

Что важно? А важно не это, а то,
что чувства намеренно пылки,
Ты клоуном грустным живёшь в шапито,
Жуёшь на манеже опилки.
Под куполом цирка загадан успех,
Светилом картонным обласкан,
Рассерженный смех за чредою утех
Как жизнь за дурацкою маской.
Вот фокусник тащит часы в дуршлаге,
Улыбку у зрителей просит.
И мальчик стоит на упругой ноге,
Качаясь забавно на тросе.
О, тяжесть земная, как ты неправа!
Фатально антракт неизбежен.
Где музыки бодрой скрипят жернова
Над дантовым кругом манежа.

Смола

Распознáю у времени норы,
Испрошу житие в облаках,
Уползайте со сцены, суфлёры,
Получая пинки впопыхах.
Только тени толпятся на сцене,
Только лишь голоса в суете,
Только Бога нагие колени
Обнимать суждено в пустоте.
Торгаши – получайте растраты,
Супостаты – учитесь скорбеть,
Ведь на бронзовых соснах заката
Лишь смоле суждено бронзоветь.