На стороне народа

Павел Кренёв. Расшумелось Белое море: исторический роман. – М.: Проспект, 2024. – 432 с. – 2000 экз.

Новый роман Павла Кренёва посвящён малоисследованному эпизоду русской истории – иностранной военной интервенции 1918–1921 гг. на севере России. Глубоко погрузившись в тему, автор создал на самом деле два органично сочетающихся текста: непосредственно художественный, повествующий о судьбах нескольких жителей поморской деревни, и историко-публицистический, содержащий подробную информацию об этапах интервенции и задействованных в событиях исторических лицах, а также авторскую оценку этих событий. Соединение этих двух пластов – художественного и документального – даёт роману новое измерение: убедительная субъективность повествования подкрепляется объективными историческими фактами, создавая более объёмную картину. Интересно при этом, что Кренёв посвящает целые главы эпизодам, на первый взгляд никак не связанным с интервенцией в Архангельске – например, покушению Фанни Каплан на Владимира Ленина; но чем глубже погружаешься в текст, тем лучше понимаешь неочевидную поначалу взаимосвязь событий.

Одна из важных задач, которую, как мне видится, решает Павел Кренёв в своём романе, – развенчание мифа о том, что страны Антанты вероломно напали на молодую Республику Советов, которая оказывала им сопротивление: автор показывает, что войска бывших союзников пришли в Россию с прямого согласия властей, в первую очередь – Льва Троцкого. Как настоящий русский писатель, Кренёв «не примыкает» ни к белым, ни к красным: исследуя их противостояние, он занимает сторону русского народа. Автор считает, что интервенция, «как и многие другие напасти, также началась с не очень честного отношения к российскому народу со стороны как иностранных, так и российских государственных деятелей».

Страдания простых людей в этот тяжелейший для страны период Павел Кренёв показывает на примере своих героев – любящих друг друга деревенских парня и девушки, Артемия Парусникова и Аграфены Калининой. Потеря близких, попытка выжить в обнищавшем городе Архангельске, тяжёлый физический труд, насилие, публичный дом, подпольная террористическая деятельность, концлагерь, едва не состоявшаяся казнь – автор проводит молодых людей через все круги ада под названием «гражданская война». Описывает все эти ужасы Кренёв по-мужски сдержанно, не пытаясь намеренно спровоцировать читателя на эмоции. И это придаёт его словам вес и силу: «Над морем и над побережьем висел бледно-розовый воздух конца белой ночи, осенённой светлостью насквозь прозрачного неба. Посреди этой привычной для любого помора и всегда радостной картины шёл в свою деревеньку на тяжёлом карбасе, ворочая громоздкими вёслами, плачущий парнишка. И вёз домой мёртвого отца».

Со сцены жестокого, бессмысленного убийства англичанами старого рыбака Ксенофонта, отца Артемия Парусникова, начинается роман. Уже в этом эпизоде – очень, к слову, кинематографичном – автор показывает: не с добром пришли на Русский Север бывшие союзники… Однако автору удалось избежать соблазна демонизировать всех иностранцев поголовно: есть в романе и положительные образы, например английский офицер Эдвард Сансет, человек добрый, сострадательный, обладающий острым чувством справедливости. То же касается и людей, наделённых властью: Павел Кренёв старается оценивать их решения объективно и отдаёт должное их сильным сторонам.

Особая удача романа – образы поморов. Эти крепкие, жизнеспособные, цельные люди, наделённые добрым сердцем и чистой душой, с которой, кажется, само северное море смывает всё дурное, грязное, наносное, встают со страниц как живые. Помогают читательскому воображению и архивные фото на многочисленных вкладках: открытые лица, светлые глаза, статные фигуры… То, что в конечном итоге Артемию и Аграфене удаётся пережить всё случившееся с ними и выстроить своё прочное и простое счастье, не кажется искусственно созданным хеппи-эндом: взращённые суровой северной природой, укреплённые глубокой и искренней верой в Бога, эти люди действительно непобедимы.

И, конечно, нельзя не отметить язык романа – особенно художественных глав. Во-первых, то, как мастерски Павел Кренёв воспроизводит певучий поморский говор («Тамогде, в Архангельском-то городи силушки аглецкой, говорят, нагнано страхи Божия скока»), как показывает все оттенки народной речи – ласковой в разговоре с близкими людьми и Богом, грубой и меткой в выражениях, когда речь идёт о врагах. А во-вторых, поэтичные и глубокие описания природы, оттеняющие творимые людьми беззакония: «Артемий покинул деревню, когда матушка-осень полновластно вступила в свои права, когда выпали на дома и на море первые сыроватые, обильные снега, просквозили окрестности стылые шальные ветра-«полуночники».

Природа становится в романе одним из действующих лиц. Звуки, запахи и цвета эмоционально сливаются с чувствами героев. Отдельного внимания заслуживают описания моря. Повторяющейся сценой шторма автор эффектно закольцовывает повествование: расшумевшееся Белое море на первых страницах романа оплакивает гибель старого рыбака, а на последних – гонит из России интервентов: «Север прогонял оккупантов безжалостно и упрямо. «Убирайтесь прочь!» – кричали им вослед само Белое море, люди и вся природа. И они дрогнули».

А как тут было не дрогнуть? Против таких людей и самого Божьего мира, вставшего на их защиту, не попрёшь… О подлинном, глубинном патриотизме, выросшем из самой сердцевины нашего народа, – роман «Расшумелось Белое море».

Павел Кренёв, без всякого сомнения, один из самых ярких и талантливых современных русских писателей.