Об особенностях русской духовности на сцене и за её пределами
Недавно, переключая пульт телевизионных каналов, в калейдоскопе фраз и кадров вдруг услышала нечто, заставившее меня остановиться: знакомое лицо, давно уже претендующее на канале РБК на роль учителя жизни, сестра своего брата Ирина Прохорова и фраза, ею обращённая к неизвестному мне собеседнику:«…Некоторые у нас полагают, что существует какая-то особенная русская духовность…» И улыбка, не предполагающая даже ответа, тем более обсуждения, – само собой разумеющееся! Ну подумайте, какое заблуждение… Переключила канал, не стала дальше слушать. А фраза засела во мне, не отпускает. И то, что всегда казалось неоднократно доказанным (я как раз остаюсь в числе тех недалёких «некоторых», убеждённых в существовании «русской духовности»), вдруг потребовало новых размышлений и доводов.
Разве не бесспорен факт существования феномена особенной русской литературы ХIХ века?! Пушкин, Лермонтов, Грибоедов, Гоголь – это только начало, завершившееся Чеховым, Львом Толстым, Достоевским… Искусство, всегда призывавшее «милость к падшим», к состраданию и гуманизму, как никакое другое поддержанное ещё и православием, да и в силу очевидных особенностей русской истории всегда социальное, всегда озабоченное проблемой взаимоотношений народа и власти, личности и общества. «Горе от ума»… «горе уму»… «лишние люди»… «маленький человек»… – это чисто русские создания. Русский менталитет. Русская духовность. Только у Достоевского такие муки совести у героев, такие падения в бездну греха и ада, но и собственный внутренний суд и покаяние. Разве это – не особенная духовность?! А весь Серебряный век с невиданным расцветом поэзии и изобразительного искусства? И с этим мучительным, трагическим противоречием между вековыми идеалами человечества, осуществление которых привиделось в ожидаемой революции и кровавой реальностью… И русские жертвы этого времени – Горький, Блок, Есенин. Маяковский, русская эмиграция как факт нашей общей биографии, как наша общая выстраданная духовность… А что, если не культура, формирует народ?! Национальный менталитет. Духовность.
Кто-то скажет: это было и быльём поросло. Но это в наших корнях. В нашей общей генетической памяти. Именно на память и историю идёт сейчас наступление. Не только в оценке Великой Отечественной войны, но и на культуру в целом, слишком многое происходит сейчас для того, чтобы культура эта и её великие уроки не присутствовали в настоящем. Да, наши люди, молодёжь стали меньше читать. Компьютеры, интернет, телевидение, мобильная связь во всём мире вытесняют, подменяют книги, искусство, и духовные потери, которые человечество терпит теперь, мы ещё до конца не осознаём. Но вместе с объективным процессом влияния на культуру технической цивилизации в современной России идёт ещё и ревизия сущностного, принципиального, сложившихся веками духовных и нравственных ценностей.
На сценах чеховские герои – просто жалкие неудачники, достойные лишь иронии или сарказма, не заслуживающие ни интереса, ни уважения. Многомерные сложные персонажи Достоевского превращаются в примитивных носителей пороков, упрощённых до схем. Настасья Филипповна – шепелявая дебильная «нимфетка» у режиссёра Богомолова, распространившегося теперь ещё и на ленкомовскую сцену, однокрасочная маска. Алёша Карамазов в МХТ – гомосексуалист. Беззаботно, нарядно протанцовывают свои трагедии купринские обитательницы «Ямы» в трактовке балетмейстера и режиссёра Егора Дружинина в театре на Бронной. Аналогичные примеры можно множить. Это теперь тенденция. Вольные и отнюдь не безобидные обращения с известными классическими героями и их сюжетами в современном театре. Тенденция опасная и часто используемая для похода на русскую культуру, на традиционную духовность. Мир унифицируется. Цивилизация всех уравнивает. Но ведь идёт и сопротивление, и повсеместная борьба за национальную идентификацию, в мусульманском мире – к примеру, на Кавказе, в восточных странах. Мы лишь обороняемся. И слишком часто сдаём художественные идейные позиции. Наши «творцы» боятся быть немодными, послушно идут в обозе европейских коллег. Бездумно подражают им. А то и фестиваль специальный для России организуют в порядке «шефской» помощи, «Театральный синдром» называется, щедро оплаченный фондом Михаила Прохорова, где «знатный» гость – бельгийский спектакль «Гордения» о страданиях гомосексуалистов. Воистину «бесы» гуляют над русской культурой и разрушают то, что во все времена складывало русскую духовность.
Если искусство сегодня – это назойливо навязываемые с телеэкрана шутки «ниже пояса» Петросяна, отупляюще примитивные «мыльные» сериалы и болезненные патологические изыски Богомолова, действительно же, через какое-то время придётся позабыть об особенной русской духовности. Так стараться – конечно же, наконец управимся с ней… Между прочим, сама профессия театрального режиссёра, посредника между литературой, драматургией и сценой, – тоже ведь российское порождение. Хотя теперь и великая школа её основателя, Станиславского, сознательно оспаривается, уничтожается, слишком часто превращается в свою противоположность, не в помощника сцене, зрителям, а в разносчика опасных идей и дурного вкуса. Нынешняя режиссура, теряя школу, становится дилетантской, бескультурной. Чего там?! Спорт, и тот превратили в арену политической борьбы. А уж искусство и подавно. Замалчивать, игнорировать происходящее, по-моему, нельзя. Хуже всего, что рассадниками опасных тенденций становятся известные государственные театры, по прошлым заслугам – лидеры театрального процесса. Именно на этих сценах реже всего встретишь глубокие, талантливые, яркие спектакли. Чаще всего – эпатаж, мода или простенький пересказ общеизвестного. С трудом нахожу на самых известных сценах то, что в журналистской практике называется положительными примерами. Их легче найти за столичной кольцевой дорогой, в Белгороде, Ставрополе, Волгограде, Норильске.
 |
| Андрей Соколов в спектакле «Портрет Дориана Грея» |
Или вот совсем недалеко от Москвы в маленьком муниципальном театре в Истре я вдруг неожиданно увидела «Портрет Дориана Грея», не просто удивляющего парадоксальностью Оскара Уайльда, она в природе пьесы, не эстетски кокетничающего, а располагающего трогательной человечностью. Молодой артист Андрей Соколов в роли главного героя вовсе не упивался своей красотой, он терпел поражения в борьбе с самим собой, с себялюбием, эгоизмом, и мучился собственными грехами, несовершенствами. Спектакль рассчитан на сопереживание и активный нравственный посыл каждому из зрителей: думайте не только о себе, но и о тех, кто вас окружает! Не смейте быть равнодушными к близким, будьте ответственны за свои поступки! Лицо человеческое, портрет Дориана Грея, который неумолимо дурнеет и стареет, отражает наши грехи. Пустые рамы с ненарисованными портретами у сценографа Татьяны Мировой – это возможный непрожитый путь жизни и судьбы каждого. Выбирай. Заполняй по собственному выбору. Увидела я на афише и новое режиссёрское имя – Сергей Гук. Недавний выпускник ГИТИСа, думающий, одарённый и, похоже, в столице интереса не вызвавший.
Недавно смеялась, радовалась на спектакле «Лекарь поневоле» Константина Райкина, сделанного им со своими студентами. Не скрою, для меня и сейчас, в пору резко изменившейся моды, в первую очередь важны (презирайте, оппоненты!) смыслы, содержательность. А уж в форме райкинским спектаклям никогда не откажешь. «Лекарь поневоле» в темпераментном увлекательном зрелище, азартно и с полной отдачей сыгранный молодыми, – это про то, что все мы сегодня переживаем, про ловких авантюристов, выдающих себя совсем не за тех, кем они являются на самом деле. Сганарель обаятелен и умеет расположить к себе, почему бы не выдать себя за лекаря, если за это платят деньги?! Мир простодушных обывателей, охотно становящихся обманутыми, – разве это тоже не про всех нас сегодня? А ещё, как всегда, в зрелищном шоу у Райкина – весёлом, изобретательном – замечательные костюмы, много юмора. Красивая упаковка, лекарство в виде конфетки для совсем не смешной волнующей современной темы. Если в спектакле торжествует смысл, и смысл этот важен для постижения современности, это всегда довод в поддержку спектакля. Представляется чрезвычайно важным, что сцена «Сатирикона» отдаётся молодым. Сознательно пока не называю фамилии исполнителей, они ещё студенты, хотя некоторые приняты в труппу. Для меня важно заметить, что на театральные сцены выходят совсем молодые, не испорченные рынком, халтурой, дурным вкусом. Торопятся, стремятся подать свой голос, предъявить позицию, доказать уже со студенческой скамьи, с учебной сцены своё право на профессию, свой собственный взгляд на современность. Та же «райкинская» школа, возникшая в чреве «Сатирикона». Мастер растит учеников. Накапливает свой самостоятельный репертуар и свои спектакли интеллигентный, опирающийся на высокую литературу театр Брусникиных, созданный из выпускников Школы-студии МХАТа. Для меня это ещё один знак сопротивления, пошлости, ремесленным штампам и тотальному наступлению на русскую духовность.
Талантливый театральный островок возник и в учебных аудиториях Института современного искусства (ИСИ) на курсе народных артистов России Ольги Дроздовой и Дмитрия Певцова. Плановый учебный репертуар здесь тоже стал частью объявленного ими вновь созданного коллектива «Певцов и Др…». На афише – названия знаковые, для них программные, состоящие из забытой пьесы А. Арбузова «В этом милом старом доме», из инсценированных рассказов, названных «Дорога домой» В. Шукшина. Ну где, как не только в России, может жить сумасшедшая семья, в которой все поют?! И где даже невесту подбирают по принципу, умеет ли она петь? Не поёт – катастрофа! На абсолютной вере в фантастические предлагаемые обстоятельства, не в капустнике, не в шоу рождается подлинная комедия. Юным артистам оказываются близки шукшинские «чудики». Их спектакли – о России и русских. Учебная задача профессионального воспитания совпадает с программой вновь создаваемого театра, с режиссурой. Их герои чудоковато по-русски духовны, а значит, на последние деньги купят микроскоп, помогут ближнему, не будут ждать правосудия, сами накажут подлеца, защитят слабого… С третьего курса студенты начали гастролировать, играли в Ярославле, Риге, пользуются успехом. Пресса отмечала: как хорошо молодые артисты обучены, как они музыкальны, пластичны, поют, танцуют, играют на разных музыкальных инструментах. В этом году им в поддержку набран ещё и первый курс, 80 человек, тоже часть нового театра. Руководителем приглашён один из действительно выдающихся современных артистов Александр Збруев. Может быть, так начнётся и возрождение «Ленкома», и ростки нового счастливого театра.
Спрашиваю у Ольги Дроздовой:
– Зачем вам, успешным, состоявшимся, благополучным актёрам морока со студентами, забота о них, создание для них театра?
– Ребята замечательные, талантливые, чистые, страшно отпускать их в мир, на улицу, во власть сегодняшних театральных стихий. Да и будущее здоровье нашего театра за ними, за молодыми. Хочется их оберечь. Защитить. Помочь, – ответила Ольга Борисовна.
Театр всегда в России, во все времена, был местом единения, а не раздора, войны, разобщения людей, местом совершенствования себя и окружающих, миссией, служением. Это тоже русская традиция, русская духовность.
